— Ты сумасшедшая.

— Уже слышала, — буркнула Валерия. — Но, как видите, методика работает.

Рейнар поднялся — медленно, осторожно. Как человек после тяжёлой лихорадки. Он пошатнулся, и Валерия инстинктивно протянула руку, чтобы поддержать. Её пальцы коснулись его запястья — и она почувствовала, как под кожей бьётся пульс, быстро, неровно.

Рейнар замер от этого прикосновения. Слишком близко. Слишком человечески.

— Ты… — сказал он тихо. — Ты могла позвать солдат.

— И они бы меня спасли? — спросила Валерия. — Или увидели бы, что их генерал — чудовище, и утром это знали бы все?

Рейнар побледнел ещё сильнее.

— Ты… прикрыла меня.

Валерия выпрямилась.

— Я прикрыла приют, — сказала она. — А вы — его щит. Если щит треснет на глазах у магистрата, нас раздавят.

Рейнар смотрел на неё долго, будто пытался решить: благодарность — слабость или сила.

— Спасибо, — сказал он наконец. Глухо. Тяжело.

Валерия моргнула. Не ожидала.

— Не привыкайте, — буркнула она, чтобы не дрогнуть.

Рейнар вдруг шагнул ближе — и Валерия напряглась. Но он не схватил. Он просто остановился на расстоянии, где дыхание уже чувствуется.

— Ты не понимаешь, что сделала, — сказал он тихо. — Если бы кто-то… если бы Тис…

— Я знаю, — перебила Валерия. — Поэтому тише. И поэтому сейчас мы быстро приводим всё в порядок. Мою дверь — тоже.

— Дверь, — повторил Рейнар, и по его лицу пробежало что-то вроде боли. Не физической. — Пойдём.

Они вышли из каменного блока. Лис, бледный как смерть, плёлся следом, но улыбался — будто впервые чувствовал себя нужным.

Коридор был пустой. Люди ещё спали. Драконы в карантине дышали ровно. Приют на секунду казался спокойным — если не знать, что ночью по нему ходило чудовище.

У двери комнаты Валерии на полу лежали щепки. Косяк был выломан. На дереве — глубокие борозды когтей.

Рейнар остановился, посмотрел — и его лицо стало совершенно пустым.

— Я… — начал он.

— Не надо, — резко сказала Валерия. — Не “я”. Сейчас — “мы”.

Она нагнулась, собрала щепки в ладони, будто это были осколки чужой тайны.

— Томас починит, — сказала она. — Главное — никто не должен понять, что это было.

Рейнар кивнул. Потом тихо спросил:

— Ты… испугалась?

Валерия замерла на секунду.

— Да, — честно сказала она. — Я была в ужасе. Но я всё равно работала.

Рейнар посмотрел на неё так, будто впервые увидел не “леди”, не “временную жену”, а человека, который выдерживает страх и не ломается.

— Ты пахла… — выдохнул он вдруг, и Валерия напряглась. — Пахла домом.

Она резко выпрямилась.

— Не начинайте, генерал.

— Я не начинаю, — глухо сказал Рейнар. — Я… отмечаю. Как ты отмечаешь симптомы.

Валерия хотела ответить язвительно — но слова застряли. Потому что он говорил не как мужчина, который флиртует. Он говорил как человек, который цепляется за смысл, чтобы не утонуть в ночи.

— Тогда отметьте ещё один симптом, — сказала она наконец. — Вам нужен режим. Вам нужен якорь. И вам нужен человек, который не будет вас бояться и не будет вас обожествлять.

Рейнар смотрел на неё долго.

— И ты решила быть этим человеком.

— Я решила быть ветеринаром, — отрезала Валерия. — А вы тут просто… самый проблемный пациент.

Уголок его губ дрогнул. На секунду. Почти улыбка.

— Опасный пациент, — сказал он.

— Особенно ночью, — согласилась Валерия.

Он шагнул ближе — и на этот раз её сердце всё же споткнулось. Потому что в его глазах было что-то очень простое. Очень человеческое.

— Валерия, — сказал он тихо. — Если кто-то узнает…

— Не узнают, — перебила она. — Пока я жива.

Рейнар резко вдохнул, будто хотел что-то сказать — и сдержался. Потом просто наклонил голову и коротко, почти по-военному, коснулся губами её пальцев.

Не поцелуй. Жест. Признание. Благодарность.

Валерия замерла. На коже вспыхнуло тепло. И это тепло было опаснее яда.

— Вы… — выдохнула она.

— Прости, — сказал Рейнар глухо и отступил, будто сам испугался. — Это… лишнее.

— Да, — сказала Валерия слишком быстро. — Лишнее.

Они оба сделали вид, что ничего не произошло.

Именно поэтому следующий звук ударил как пощечина.

— Леди! — по коридору бежала Грета, и лицо у неё было не просто бледное — серое. — Леди Валерия!

Рейнар мгновенно напрягся.

— Что? — резко спросил он.

Грета остановилась, тяжело дыша, и протянула пакет — плотный, с печатями магистрата. На бумаге была красная полоса, как шрам.

— Принесли… утром. С курьером. Не наш… не наш человек, — выдавила она. — Там… там про вас.

Валерия взяла пакет. Пальцы вдруг стали холодными.

— Открой, — сказал Рейнар.

— Это мне адресовано, — сухо сказала Валерия и сорвала печать.

Внутри были листы. Много. Копии. Выписки. И одна — толстая, с крупным заголовком.

Валерия пробежала глазами первую строку — и у неё внутри всё провалилось.

— “Установлено несоответствие родовых записей…” — прочитала Грета шёпотом, заглядывая через плечо. — “Лицо, именующее себя леди Валерией…” — она осеклась. — Крылатые…

Рейнар выхватил лист, прочитал быстрее, чем она успела моргнуть. Его лицо стало ледяным.

— Самозванка, — произнёс он тихо.

Валерия подняла на него взгляд.

— Что?

Рейнар поднял другой лист — с печатью архива.

— Здесь написано, — сказал он глухо, — что леди Валерия, управляющая приютом “Серых Крыльев”, умерла два года назад.

В коридоре стало тихо. Даже где-то вдалеке дракон не пискнул.

Грета прикрыла рот ладонью.

Лис, появившийся у поворота, застыл, как мальчишка, пойманный на краже.

Валерия почувствовала, как сердце ударило раз — и второй раз, слишком громко.

— Это… ложь, — выдавила она, сама не понимая, кому говорит. Ему? Себе? Этой бумаге?

Рейнар посмотрел на неё так, будто в нём одновременно дрались ярость и страх.

— Тогда кто ты? — спросил он очень тихо.

И в этот момент со двора донёсся знакомый, сладкий голос, который Валерия ненавидела уже физически:

— Леди Валерия! Магистрат требует объяснений!

Арвель Тис пришёл. И теперь у него было “доказательство”, что она — мошенница.

— Леди Валерия! Магистрат требует объяснений!

Голос Арвеля Тиса снаружи прозвучал так, будто он уже стоял на её имени, как сапогом на шее.

Валерия медленно сложила бумаги обратно в пакет — слишком аккуратно для человека, у которого внутри всё крошилось. Рейнар стоял рядом, неподвижный, и от его молчания было хуже, чем от крика. Грета держалась за стену, как за единственное, что не предаст. Лис выглядывал из-за угла, бледный, с тем выражением, будто сейчас его заставят выбрать, кому он верит: печати или живому человеку.

— Тогда кто ты? — повторил Рейнар очень тихо, и в этой тишине было опаснее, чем в его ночи.

Валерия подняла на него взгляд.

— Та, кто не даст им закрыть приют, — сказала она ровно. — Сейчас — это единственное имя, которое имеет значение.

Рейнар сжал челюсть. На секунду в его глазах мелькнуло что-то — ярость? страх? Но он резко отрезал это внутри себя, как офицер режет слабость.

— На двор, — сказал он коротко. — И держись рядом.

— Я не прячусь за вашей спиной, — огрызнулась Валерия.

— И не будешь, — так же сухо ответил Рейнар. — Но рядом — будешь.

Она хотела спорить, но снаружи снова раздалось:

— Леди Валерия! Если вы не выйдете добровольно, мы расценим это как попытку скрыться!

— Он уже всё расценил, — бросила Валерия. — Пойдём.

Двор встретил их ранним светом и чужими лицами. Тис стоял у ворот, чистый, ухоженный, как будто ночь не существовала. Рядом с ним — трое. Один в форме архивиста с папкой, другой — маг-замерщик с кристаллом, третий — стражник магистрата с жестяной жёсткостью в глазах. За их спинами маячили ещё двое, будто на всякий случай.