— “Почти”? — Валерия прищурилась.

Лис отвёл взгляд.

— Когда проклятие шевелится… — он шепнул так, будто рядом могли подслушать стены, — у него проступает. Чуть-чуть. На ключицах. На руках.

Шэн резко повернул голову к парню.

— Ты что несёшь?

Лис моментально замолчал, побледнел.

Валерия почувствовала, как у неё внутри что-то холодно щёлкнуло. Проклятие. Ночь. “Некоторые вещи просыпаются ночью”.

— Значит, это мог быть он, — сказала она спокойно, хотя сердце колотилось. — В какой форме — неважно. Важно, что он ранен.

Шэн сжал кулаки.

— Генерал не ранен.

— Камень не кровоточит, — отрезала Валерия. — А кровь — не фантазия.

Солдаты задвигались, словно хотели броситься искать, но не знали, куда. Врата были целы, ограждения — временно подлатаны, двор — под контролем.

— Леди, — глухо сказал Шэн, — прикажите.

Слово “прикажите” ударило сильнее, чем кровь на камне. Она не была командиром. Она не была… никем здесь, кроме женщины, которую почему-то зовут леди и называют женой генерала.

Но сейчас ждать было некому.

Валерия вдохнула глубже, заставляя мозг работать как на приёме: симптом — причина — действие.

— Приказываю, — сказала она. — Первое: никто не выходит за ворота по одному. Второе: двое — со мной. Третье: остальные держат периметр и следят за драконами. Если кто-то снова попытается “помочь приюту утонуть”, он должен знать: вас здесь больше, чем вчера.

Шэн коротко кивнул, будто получил законный приказ.

— Кого возьмёте?

— Вас, — сказала Валерия. — И… Лиса.

Лис подавился воздухом.

— Меня?!

— Да, — Валерия посмотрела на него жёстко. — Потому что если здесь магия, мне нужна магия. А если здесь ложь, мне нужен тот, кто видит руны.

— Леди, — Шэн нахмурился, — мальчишка…

— Мальчишка — единственный, кто вчера не истерил, когда дракон ревел, — отрезала Валерия. — И единственный, кто понимает, что такое “плетение”. Вы тоже нужны. Вы понимаете, что такое “люди”.

Шэн смолчал.

Они пошли вдоль стены, туда, где ночь оставила не только пепел, но и сырость. Валерия шла первой, хотя было бы логичнее иначе. Сзади шаги солдат гулко стучали по камню, Лис шмыгал носом, будто ему было холодно или страшно.

— Здесь, — тихо сказал Лис.

Валерия остановилась. На стыке двух плит шла едва заметная темная полоска — словно что-то провели пальцем.

— Кровь? — спросила она.

Лис присел, провёл жезлом над камнем. Руны на кончике вспыхнули мягко.

— Кровь. И… — он замялся.

— И что? — Валерия наклонилась ближе.

Лис поднял на неё взгляд.

— След. Магический. Как будто… — он с трудом подбирал слова, — как будто его “выдернули”. Не увели, не унесли. Выдернули.

Шэн выругался сквозь зубы.

— Телепорт?

— Похоже, — прошептал Лис. — Но не чистый. Тут… рвано. Как будто портал открывали силой.

Валерия почувствовала, как по спине пробежал ледяной пот. Если Рейнара могли “выдернуть” из приюта, значит, приют не просто случайная точка. Это — наживка. И она — тоже.

— Лис, — сказала она ровно, — можешь отследить, куда?

Лис сжал жезл.

— Теоретически… можно. Но это опасно.

— Для кого? — спросила Валерия.

Лис помедлил.

— Для всех.

Шэн шагнул ближе.

— Леди, нам нельзя уходить далеко. К полудню придёт Тис.

Валерия стиснула зубы. Полдень. Сутки. Инспектор. Приют. И теперь — пропавший генерал, который должен был быть щитом.

Она посмотрела на кровь, на шевелящиеся руны, на тёмную полоску между камнями — и вдруг поняла: искать Рейнара сейчас, ночью, с непонятным порталом — это риск. Но оставлять всё как есть — смерть.

Она выбрала третий путь: тот, который обычно выбирают, когда пациент нестабилен и времени нет — стабилизировать, а потом лезть глубже.

— Хорошо, — сказала Валерия. — Мы не лезем в чужой портал вслепую. Не сейчас. Но мы фиксируем всё. Лис, поставь метку. Шэн, запомните место. И — никому не говорить о проклятии. Особенно людям магистрата.

Лис резко кивнул, будто получил спасение.

— Поставлю. Только… леди… если это магистрат…

— Это может быть кто угодно, — сказала Валерия. — И именно поэтому мы не дарим им наши страхи.

Шэн посмотрел на неё пристально.

— Вы… правда верите, что вернёте генерала?

Валерия ответила честно:

— Я верю, что если мы не попытаемся, мы его потеряем. А с ним — приют.

Шэн молча отдал честь — не как “леди”, а как человеку, который берёт ответственность.

Они вернулись во двор. Драконы были тихие — слишком тихие. Это пугало больше, чем рёв. Марта носила котлы, Томас ругался на перекосившиеся балки, Грета бегала с бумажками, будто ими можно было заклеить дыры в крыше.

Валерия увидела, что Грета заметила её сразу — и по лицу экономки стало ясно: она ждала плохих новостей.

— Он… — начала Грета.

— Нет, — отрезала Валерия. — Пока нет. Мы работаем.

Грета не спорила. Только стиснула губы так, будто держала на них клятву.

— Тогда… — она протянула Валерии толстую книгу. — Вот учёт. И долги. Лис приносил, вы… — Грета сглотнула, — вы просили реальность.

Валерия взяла книгу. Обложка была потёртая, страницы — с закладками, чернила — местами свежие, местами вытертые.

Она открыла на середине — и ощутила, как внутри поднимается то самое чувство, которое всегда приходит, когда хозяин говорит “у нас всё нормально”, а анализы показывают — всё плохо.

— Это что? — спросила Валерия, ткнув пальцем в строку.

Грета нахмурилась.

— Расход корма.

— Тут написано, что вчера вы выдали три мешка рыбной муки, — сказала Валерия. — А Марта сказала, что осталось два бочонка рыбы и “мешок крупы для мелких”. Где мешки?

Грета побледнела.

— Мы… — она замялась, — мы получали.

— Получали — не равно “есть”, — холодно сказала Валерия.

Марта, услышав разговор, подлетела как буря.

— Леди, если вы про рыбу — так её нет! — выпалила она. — Я вчера в погреб спускалась — там пусто. И не первый раз пусто.

— Кто имеет ключ? — спросила Валерия.

Грета быстро ответила:

— У меня. И… у прежней леди… — она осеклась и опустила глаза. — У вас должен быть, но его ночью…

— У меня ничего нет, — отрезала Валерия. — Значит, ключ либо украли, либо сделали копию.

Томас подошёл ближе, вытирая руки о штаны.

— Замок старый, леди. Его открыть — как дверь в сарае. Любой, кто знает, где дёрнуть.

— Отлично, — сказала Валерия. — Тогда первое правило: новый замок. Сегодня. Сейчас.

— Есть, — Томас кивнул.

— Второе, — Валерия повернулась к Грете и Марте, — учёт. Не “в книге когда вспомним”, а каждый раз. Выдали — записали. Приняли — записали. И подпись. Двух человек. Всегда.

Марта открыла рот.

— Леди, это ж… да мы не успеем готовить!

— Успеете, если перестанете кормить воров, — отрезала Валерия.

Марта покраснела.

— Я не вор!

— Я не сказала, что вы вор, — спокойно ответила Валерия. — Я сказала, что воры едят за ваш счёт. И за счёт драконов.

Лис тихо кашлянул, будто хотел что-то сказать.

— Говори, — сказала Валерия.

Лис подошёл ближе, неловко.

— В книге… есть ещё, — он ткнул пальцем в другую страницу, — “оплата травнику”. Три раза в месяц. Одинаковая сумма.

Грета побледнела сильнее.

— Это… это наш поставщик трав.

— Три раза в месяц одинаковая сумма за одни и те же травы? — Валерия подняла бровь. — Он что, выращивает их на золоте?

— Он… — Грета сглотнула, — он… угрожал, что донесёт в магистрат, если мы не будем платить вовремя.

Валерия медленно закрыла книгу.

— Шантаж, — произнесла она.

Грета дрогнула.

— Леди, мы же без трав… драконы…

— Мы будем без трав, если нас закроют, — холодно сказала Валерия. — А нас закроют, если кто-то делает вид, что “поставщик” — благодетель.

Она посмотрела на людей вокруг — усталых, перепачканных, испуганных.

— Слушайте, — сказала Валерия громче, чтобы слышали все. — Это приют. Не рынок для чужих карманов. С сегодняшнего дня: все поставки — только через меня и Грету. Любой, кто берёт без записи — уходит. Любой, кто продаёт без согласия — уходит. Любой, кто шепчет магистрату за нашими спинами — уходит.