— Послушай, Рыцарь. Почему мы всё-таки встречаемся поздней ночью?.. — трусливо, в своей привычной манере, спросил Форестор, растягивая каждое слово.

Баакарт глубоко вдохнул, стараясь подавить раздражение. Он прикрыл глаза, благо под шлемом этого было не видно, и заставил себя ответить спокойно.

— А ты что, хочешь, чтобы мы встретились среди бела дня, прямо у всех на глазах? У Трелорин под носом? Форестор, ну не тормози, ты же здоровый лоб, а задаёшь детские вопросы.

Форестор кивнул и замолчал, понимая всю нелепость своего вопроса. Через несколько минут они подошли к большим дверям, ведущим в зал, где обычно собирался Совет.

— После тебя, — Баакарт остановился и открыл дверь, пропуская Форестора вперёд.

Форестор нерешительно замер на пороге, и Баакарт постучал ему по спине, надавливая и проталкивая внутрь. Это был максимум, что разрешала игра, но даже так Форестор буквально влетел в зал, чудом удержавшись на ногах. Баакарт зашёл следом и прикрыл за собой двери.

Высокие окна пропускали лунный свет, который ложился бледными полосами на пол и стены. По всему периметру стояли четыре десятка фигур в массивных чёрных доспехах. Все чёрные рыцари выглядели одинаково и даже стояли в одинаковых позах, словно кто-то размножил их через известные комбинации клавиш и расставил по всему залу. Все стулья за большим круглым столом, за исключением роскошного королевского, были повёрнуты к столу спинкой и приставлены к нему, и у каждого такого стула лежал отрубленный палец с надетым большим кольцом-печаткой. Тонкие ручейки крови стекали с пальцев, образуя кровавую паутину на поверхности стола. За исключением места королевы, пальцев не хватало напротив трёх стульев.

Форестор испуганно оглянулся, его лицо побледнело ещё сильнее:

— Что тут?..

Закончить вопрос он не успел. Баакарт, не говоря ни слова, взорвал закреплённую на Форесторе бомбу, размещённую ранее похлопыванием по спине. Бомба взорвалась с оглушительным грохотом, взметнув вокруг тучи дыма и искр. Поскольку игра запрещала наносить урон другому игроку внутри безопасной зоны, Форестор не получил урона, но взрывная волна откинула всех остальных в зале. Баакарт с треском влетел в стену, а зал наполнил густой туман, вызванный добавочным модификатором к бомбе. Не было ни криков, ни звуков схватки, только жалобный вскрик. Когда туман рассеялся, перед глазами предстала жуткая картина: на полу лежал мёртвый Форестор с глубокой раной на животе. Один из Чёрных рыцарей холодно осмотрел тело, надел кольцо на палец Форестора и хладнокровно отрезал его, бросив на стол рядом с одним из свободных стульев.

— Тридцать третий, в чём дело? — холодно спросил Рыцарь, отходя от стола.

— Виноват, — ответил Баакарт, стараясь придать голосу как можно большую невозмутимость. — Я не ожидал, что этот безумец решит взорвать бомбу.

— Займи своё место и жди Мастера.

Баакарт встал рядом с остальными, застыв в неподвижной позе. Кровь медленно стекала с пальца Форестора, сливаясь с тонкими кровавыми нитями на столе. Тело лидера «Лесного Дома» всё ещё лежало на полу, образуя под собой большое тёмное пятно крови.

За несколько месяцев жизни в образе Чёрного рыцаря удалось наладить общение с несколькими людьми из Совета. Все они были хорошими, добрыми, честными, местами благородными. Но всех объединял большой минус: в действительности они были не опытными Соджеро и Форестором, а Димой и Маратом из реала, где учились, работали, жили своей жизнью, но спокойная сытная жизнь не подготовила их к суровым джунглям, в которых их забросили против воли. Они были игроками, но совсем не в том смысле, в котором должны были быть главы больших гильдий. Их потолок — это сидеть в своих гильдиях и строить воздушные замки в разговорах друг с другом. Гига был прав. Совет превратился в сборище наивных мечтателей и глупцов, которые не выдержали столкновения с настоящим, жестоким миром, за что и поплатились.

Двери снова раскрылись, и в зал сразу вошли несколько человек: четыре чёрных рыцаря вели за собой худощавого темноволосого парня в простой кожаной куртке. Взгляд Соджеро заметался по залу, и с ужасом он смотрел на убитого Форестора и два десятка отрубленных пальцев на столах.

— Уроды…вы…вы что наделали⁈ — закричал он. Голос лидера «Крыльев свободы» дрожал от смеси гнева и ужаса.

Мастер Чёрных рыцарей, отличающийся от остальных более тёмным оттенком кроваво-красных глаз и изысканной отделкой доспехов, грубо толкнул Соджеро в спину, заставляя его войти в зал. Соджеро споткнулся о Форестора, пошатнулся и едва не ударился головой о стол. Его взгляд остановился на кольце, на котором была эмблема дома и ёлочки. Милая. Простая. Испачканная кровью.

— Что вы сделали⁈ — заорал Соджеро, его голос эхом разнёсся по залу.

Чёрные рыцари молчали, словно он был пустым местом. Баакарт также хранил молчание, наблюдая за происходящим из-под шлема. Соджеро сжал печатку Форестора в руке, его глаза метались по лицам рыцарей, и Баакарт понимал, кого именно парень хочет отыскать. На мгновение их взгляды встретились, но Соджеро не задержался и продолжил осматривать зал.

Вошёл ещё один Чёрный рыцарь, ничем не отличимый от остальных.

— Эфклин покинул город, — коротко сообщил он Мастеру.

— Уроды, отвечайте, что за хрень вы тут устроили? — продолжал кричать Соджеро.

Лидер Чёрных рыцарей сделал шаг вперёд, и в лунном свете его фигура казалась ещё более грозной и внушительной.

— Двадцать четвёртый. Ознакомь это ничтожество с третьим пунктом кодекса.

— Каждый член Чёрных рыцарей, узнавший или заподозривший в замысле против Короны заговор или предательство, обязан немедленно ликвидировать виновного. Предатель должен быть устранён без суда и промедления, дабы сохранить честь и безопасность Короны, — без запинки ответил двадцать четвёртый, стоящий ближе всех к убитому Форестору.

В чёрной перчатке Мастера появилось несколько пергаментов. Не говоря ни слова, он бросил их на окровавленный стол. Соджеро склонился над мятой стопкой и вытащил одну из записок.

— Чего вы несёте? Какой ещё заговор или предательство?

Рыцари вновь хранили тишину. Соджеро развернул пергамент, и встревоженный взгляд суетливо впился в строки, которых стало намного больше, чем раньше.

— Организовать диверсионные действия среди королевской стражи…Использовать гильдии Призванных для захвата и контроля ключевых торговых маршрутов…Провести тайную операцию по устранению Королевы с использованием сильнодействующих ядов…Но я не писал этого! Моих слов здесь буквально две строки! «Обращаюсь к вам не только как к единомышленникам, но и как к будущим союзникам»! Это моё, но откуда взялось остальное я не знаю!

— Печать твоя? — сухо спросил Мастер.

— Да, но…

— Предатель должен быть устранён без суда и промедления, дабы сохранить честь и безопасность Короны, — леденящим голосом повторил Мастер. — Тридцать третий. Ко мне.

По спине пробежал неприятный холодок. Баакарт быстро подавил это чувство и, сохраняя внешнее спокойствие, приблизился к Мастеру.

— Убей его и положи отрубленный палец с кольцом на стол, — приказал он.

— А-а-а…я? — опешил Баакарт.

— Не понял, — голос Мастера был настолько холоден и резок, что казалось, будто каждое слово било, как хлыст, оставляя за собой невидимые раны.

Баакарт медленно обнажил клинок. Металл блеснул в лунном свете, отразив зловещий холодный отблеск. Двое Чёрных рыцарей грубо схватили Соджеро под руки и оттащили его от окровавленного стола. Парня жёстко поставили рядом с тёмно-красным пятном крови, оставшимся от убитого Форестора. Соджеро не сопротивлялся, но и его губы растянулись в лёгкой, почти незаметной усмешке. Он быстро обо всём догадался.

— Тридцать третий? — холодно переспросил Мастер.

Баакарт лихорадочно перебирал варианты, но все они заводили в тупик. Внутри безопасной зоны игроку невозможно нанести урон. Если другие Чёрные рыцари могли убить Соджеро за несколько резких ударов, то вот Призванный может сколь угодно замахиваться мечом, но не выйдет даже оцарапать парню щёку. Четверо Чёрных рыцарей закрывали выход из зала, и, как назло, сильная взрывная бомба была всего лишь одна. Гига не оставил чётких указаний, предписав «действовать по ситуации».