Когда я дохожу до места, где обычно пользуюсь пылесосом, мистер Бут словно читает мои мысли:

— Включай.

Не пылесось в одной комнате с мистером Бутом.

Количество правил, которые я сегодня нарушаю, уже не смешно.

Я прохожусь по всему полу и, в конце концов, добираюсь почти до его стола, стараясь двигаться как можно тише.

— Я почти закончила, — шепчу я, чтобы не спугнуть его.

Он плавно поднимается и идет к окну. Складывает руки в карманы, смотрит вдаль на лондонский рассвет, где бело-розовые и золотые тона переплетаются над городом.

Его профиль строг и печален. Одинокий.

Мое сердце болезненно сжимается. Я понимаю его. Потому что сама не раз стояла у окна своей комнаты, глядя в ночь и чувствуя себя такой же одинокой.

Это катастрофа. Я не думаю, что он убьет меня. Но беда, в которую я влипла, куда серьезнее.

Мне кажется, я только что влюбилась в миллиардера — главу мафии.

Рен

Сейчас

Мистер Бут отворачивается и с раздражением пролистывает какие-то бумаги на столе.

С первого же дня, каждый раз, как я входила в его кабинет, он поднимал взгляд, пронзал меня своими ядовито-зелеными глазами и спрашивал:

— Какой сегодня вопрос: смерть или пончики?

Но сегодня — нет. Сегодня он хватает дорогую ручку и нервно крутит ее в пальцах.

Я сглатываю.

— Мистер Бут.

— Мисс Смит, — отвечает он. И в его голосе нет ни привычного тепла, ни суховатой иронии.

Потрясающе. Просто чудесное начало. Сердце колотится так яростно, что, кажется, сломает мне пару ребер, прежде чем этот разговор закончится.

— Хотите услышать сегодняшний вопрос? — мой голос предательски срывается на последнем слове.

Он даже не поднимает глаз. Почему он не смотрит на меня?

Будто уже знает, что я пришла просить о помощи, и заранее отстранился.

Я вспоминаю зловещего светловолосого мужчину в форме, который вчера вечером приходил ко мне домой. Я не имею права облажаться.

Мистер Бут молчит. Но потом медленно, о, как же медленно, поднимает голову — и смотрит прямо мимо меня. Разница едва заметная, но я-то знаю. Я провела рядом с ним каждое утро в течение многих месяцев и прекрасно чувствую его внимание на себе — как будто по коже разливается жидкий блестящий ток, щекочет и заставляет дрожать.

А сейчас… холод.

Он роняет ручку на стол — та скользит по гладкой поверхности, ударяется о стопку бумаг и останавливается. Его глаза кажутся еще темнее обычного. Усталые. Может, он не спал прошлой ночью.

Я, конечно, выгляжу еще хуже — ведь всю ночь ворочалась без сна, думая о том, как все ему рассказать. Как хотелось бы, чтобы я провела эту ночь рядом с ним.

— Да, — произносит он коротко.

Хорошо. Глубокий вдох. Всего один шанс, Рен. Провалишь и больше никогда не увидишь мужчину, которого любишь. В лучшем случае окажешься в тюрьме. В худшем… ну, не будем об этом.

— Девушка, двадцати двух лет, живет одна. Сирота. Потеряла связь с приемными семьями, — начинаю я. — Она просто спокойно живет своей жизнью, пока однажды вечером к ней не приходит мужчина.

Мистер Бут неподвижен, сверлит меня взглядом. Он откинулся в своем кожаном кресле — поза нарочито расслабленная, но я чувствую, что он чем-то раздражен.

Мне хочется спросить, что случилось, но он наверняка не скажет. Иногда он лишь качает головой и сухо добавляет, что мне лучше не знать деталей мафиозных дел.

— Он говорит, что работает в иммиграционной службе. А еще — что связан с одной из лондонских мафий. И сообщает ей, что ее расследуют. Девочку когда-то привезли в Лондон нелегально, на лодке, вместе с родителями, которые теперь, скорее всего, мертвы. — Я едва удерживаю голос от дрожи. — У нее нет никаких документов, подтверждающих законный статус. Пока она переходила из одной приемной семьи в другую, бумаги потерялись. Значит, она не имеет права оставаться в Лондоне. В своем доме.

Челюсть мистера Бута напрягается, но он молчит.

— Власти собираются забрать ее и депортировать. Но тот мужчина предложил выход. За миллион фунтов он «устроит» ей гражданство. Он сказал ей украсть деньги у своего босса — у одного из главарей мафии. И предупредил: если она расскажет об этом боссу, он ее убьет.

Мистер Бут замирает. Совсем. Страшно даже дышать.

— Итак, — губы у меня дрожат, — она не знает, что делать. Украсть деньги нельзя — босс ее за это убьет. Рассказать боссу — тогда тот мужчина может убить ее. Может быть, она могла бы попросить босса одолжить ей деньги или подтвердить властям, что ее работа уникальна и заменить ее некем — тогда ей дадут визу. Она не хочет злить босса, но она напугана и не хочет быть депортированной.

— Из какой мафии был тот мужчина? — голос мистера Бута становится еще холоднее, а складка на лбу углубляется так, будто прорезает кожу до самого черепа.

Подожди… Он сказал тот мужчина. Почему не просто мужчина? Нет, не время в это вникать.

— Я не знаю. Он специально не назвал, думаю, это часть игры, — говорю я, горло пересохло, будто я оставила ужин в духовке и он сгорел. — Этот человек вернется сегодня вечером за деньгами. Так что вопрос в том… если она расскажет все своему боссу, что это будет — смерть или пончики?

Он застывает как статуя. Даже не ясно, дышит ли он. Тишина натягивается между нами, как тугая нить, связывает нас… и грозит поглотить обоих.

— Смерть, — произносит он наконец.

Моя грудь сжимается, боль невыносима.

— Или пончики, — продолжает он, — это ведь не настоящий вопрос, не так ли, мисс Смит?

— Нет, — шепчу я, вся дрожа.

— Скажи это.

— Я надеялась, что вы поможете мне. Пожалуйста, — я закрываю глаза, голос ломается.

Сохранить работу — было бы идеально. Но я не гордая. Если смогу просто остаться в Лондоне — этого будет достаточно. Может быть, иногда я буду проходить мимо этого офиса и мельком видеть его издали. И этого хватит, чтобы мое сердце не умерло от тоски по мистеру Буту.

— Мне нужно гражданство или деньги. Я не могу уехать из страны. Пожалуйста. Пожалуйста, помогите мне.

— Мисс Смит, — его голос низкий, темный, обволакивающий. — Я помогу тебе.

Облегчение обрушивается на меня, как дождь в пустыне — неожиданно и сладко.

— Спасибо вам огромное. Если бы вы могли просто написать заявление, что моя работа…

— Ты выйдешь за меня замуж.

Джаспер

Мне не стоит быть таким собственником по отношению к Рене. Она ведь не моя.

Но злость, которая пожирала меня всю ночь после того, как я увидел, что какой-то мужчина приходил к ней домой, теперь обрушена на того, кто посмел ее угрожать. Никто не смеет трогать Рен. Мисс Смит. Надо бы держать наши отношения исключительно деловыми. Она вдвое моложе меня, вдвое красивее, чем я заслуживаю, и при всем моем богатстве у меня нет того, что есть у нее — этой искренней, чистой душевности. Мне не стоит следить за ней. Не стоит так рваться защитить ее. Я не имею никакого права на свою невинную сотрудницу.

Но она могла бы стать моей женой.

— Ч-что? — заикается Рен.

— Тебе нужно гражданство, так? — мой голос ровен, хотя внутри все пылает. — Брак — самый быстрый способ его получить.

А еще это даст ей мою фамилию.

Ревнивый рык, который с того самого момента не покидает мою голову, когда я увидел того мужика у ее квартиры, не утих. И даже теперь, когда я знаю, что он не был приглашен и уж точно не был ее любовником. Нет, теперь это знание лишь наложило на мое безудержное желание еще и слой яростного инстинкта защищать ее.

— Ты будешь жить здесь. Со мной, — добавляю я.

Так я перестану тратить время, торча по вечерам на мотоцикле возле ее дома или часами глядя на экран телефона, наблюдая за ней через камеры наблюдения.

— Они не смогут забрать тебя из моего дома.

— Брак? — она морщит лоб. — Я думала, вы дадите мне какое-то важное звание в компании, чтобы меня не могли депортировать. Ну, там… главный старший исполнительный… специалист по удалению… частиц пыли.