Лучше бы она этого не говорила. Я не понимаю, как это возможно, но хочу ее теперь еще сильнее. Я был бы первым и единственным, кто ее коснется. Моим был бы первый член, на котором она кончит. Мои руки стерли бы след ее крови и слез, мои поцелуи унесли бы боль. И самое главное — если мы станем одним телом, у нас появятся дети.

Я хочу этого так сильно, что сердце может лопнуть. Кажется, оно уже треснуло в тот момент, когда я впервые ее увидел. Удар молнии, расколовший меня изнутри.

— Ты просто… любопытна?

— Да. — Я слышу, как она пожимает плечами, будто для нее не имеет значения, кто именно рядом — я или кто-то другой.

Я сжимаю ее руку и перемещаю ее выше, на свою грудь, подальше от пульсирующего члена. Будто хочу остановить кровотечение из моего сердца — боль настолько сильна.

— Спи, Рен.

Она не отвечает.

Только наши дыхания в темноте. Я рад, что она не видит моего лица — не видит мучительного желания.

Минуты тянутся. Я не сплю. И она — тоже.

— Джаспер?

— Да, принцесса?

— А что, если кто-то увидит нас в одной постели? И поймет, что мы даже не прикасаемся друг к другу?

Я уже открываю рот, чтобы сказать, что этого не случится. Но она боится, что нас поймают на лжи и никакая логика ее не успокоит.

Я убью того идиота, который предложил фиктивный брак. Никаких пончиков для прошлого Джаспера. Ноль. Садистский ублюдок.

— Ты… обнимешь меня? — ее голос такой маленький, робкий.

Я внутренне стону, но отвечаю единственно возможным образом. Заключаю ее в свои объятия, осторожно, чтобы мой каменно твердый член не коснулся ее милой маленькой попки.

Я идиот. Любой другой мужчина либо взял бы то, что она предлагает, либо полностью отказал. А я выбрал худший вариант — и то, и другое.

Потому что это правильно для нее. Теплые объятия и ни одной удовлетворенной потребности.

Она лежит неподвижно, как доска. Моя бедная девочка. Только прошлой ночью ее угрожал другой мафиозный клан. А потом она узнала, что ее пожилой босс — ее преследователь. И что она только что вышла за него замуж. Это слишком.

Неудивительно, что ей нужно утешение, чтобы заснуть.

Я мягко глажу ее волосы и неожиданно для самого себя шепчу:

— Все хорошо. Ты в безопасности. Моя хорошая девочка. Моя сладкая девочка. Все хорошо.

И каждый раз, когда моя рука доходит до ее затылка, она делает глубокий вдох.

Мои движения становятся все медленнее, пока я не останавливаюсь у основания — на ее горле. Это место — властное, собственническое. Я мог бы перекрыть ей дыхание. Ее пульс бьется прямо под моим большим пальцем.

И она… успокаивается.

— Это помогает, да? — шепчу я.

Она не говорит, но едва заметно кивает.

Я оставляю ладонь легко лежать на ее шее и напряжение уходит из ее тела.

— Рен, — произношу ее имя, как молитву. — Я здесь. Тебя никогда не заберут. Я защищу тебя от всего. Клянусь.

Темнота — словно одеяло, укрывающее нас, уносящее от настоящих нас, от жестокой реальности дня.

Ее тело становится мягким, расслабленным — под моей рукой на ее горле. Этот жест — и притязание, и обещание. Я монстр, который мог бы лишить ее жизни прямо сейчас. Но я ее монстр. И я не отдам ее никому.

Ее дыхание выравнивается. Она спит.

А последнее, что я помню, прежде чем провалиться в темноту, — это облегчение.

Рен

Я просыпаюсь в темноте. И три вещи вспыхивают во мне, как ослепительные огни.

Первая — я лежу в объятиях Джаспера. Его бицепс у меня под шеей, другая рука охватывает плечи, ладонь замыкает этот живое «ожерелье».

Я никогда не чувствовала себя такой в безопасности. Я — его прирученный питомец, его девочка, согретая, защищенная. Наверное, большинство людей испугались бы, узнав, что они вышли замуж за собственного преследователя. Но то, что Джаспер все это время заботился обо мне, только делает меня счастливее. Да, этот брак всего на шесть месяцев, но я уверена — пока он длится, он будет обо мне заботиться.

Вторая мысль: Джаспер действительно преследовал меня. Он заботился обо мне… и да, я не в восторге от того, что он следил за мной на кухне — очень надеюсь, я не делала ничего глупого, пока он смотрел, — это явно не обычный уровень внимания, даже для босса мафии. «А как думаешь?» — ответил он мне раньше.

И сердце мое подпрыгнуло, но я не осмелилась сказать вслух свою догадку: Может быть, он не просто защищал меня. Он чувствует ко мне что-то большее. Ведь он — единственный глава Фулхэма, и он стоял под окнами именно моего дома. Не кого-то другого. Я думала, что я для него особенная.

Думала… пока он не уложил меня в постель и не отказался принять мой подарок — стать его настоящей женой.

Третья мысль: это моя брачная ночь. И да, я не могу сказать, что несчастна. Как я могу быть несчастна, когда Джаспер вылизывал меня до тех пор, пока я не умоляла о пощаде — прямо на его столе?

Но я все еще девственница. Да, он довел меня до оргазма своим языком и пальцами в моей киске… но я хочу большего.

Я люблю этого мягкого, сдержанного Джаспера, который просто держит меня в своих объятиях. Но я знаю, что у него есть другая, дикая сторона. Я видела ее в его офисе. И я хочу пробудить ее снова.

Может, прошло всего несколько минут. Может, часы. Но я уже не сплю. И пока я лежу в темноте, его рука — мой крепкий ошейник на шее — одна мысль снова и снова возвращается ко мне.

Ребенок. Я хочу ребенка от Джаспера.

Никто не усомнится в нашем браке, если у нас будет ребенок. И да, это хорошее оправдание. Другое оправдание — я хочу, чтобы у меня осталась частичка его, напоминание об этом волшебном времени, проведенном вместе. Но я хочу и секса, который подарит мне беременность. И да, мне будет ужасно больно уйти потом, но он ясно дал понять — он не хочет меня навсегда. Иначе почему не принял мое предложение, когда лег рядом со мной?

Я могла бы подарить ему свою невинность. Может, он даже не проснется по-настоящему, а поддастся инстинкту? Может, он подумает, что это сон, и возьмет меня, как взял бы любую женщину в своей постели? А через несколько месяцев, пока живот еще не начнет расти, я уйду. Я никогда не буду полностью его… Но у меня останется его ребенок и воспоминание о том, как он был внутри меня.

Правильно ли это? Конечно нет. Без сомнений — это смерть, а не пончики.

Но я отчаянно хочу этого. Я нуждаюсь в Джаспере так сильно, что больно. Я пуста, изнываю от желания, а еще я видела его эрекцию раньше.

Он — мужчина. А все стереотипы говорят, что мужчины постоянно хотят секса. И пусть это правда не для всех, но Джаспер точно не как все. В его мизинце больше чести, чем я встречала во всем мире.

И именно поэтому то, что я собираюсь сделать, еще ужаснее. Я просто жажду коснуться члена своего мужа. И да, я плохой человек. Но сегодня он исполнил все мои мечты — кроме самой главной. И мне уже все равно.

Я едва заметно ползу назад по простыням. Его рука все еще на моей шее — крепкий замок. Чуть дальше… медленно, чтобы не разбудить его… Я выдыхаю с облегчением, когда чувствую его твердую эрекцию у себя под попкой. Его тело хочет меня. Хотя бы оно.

Я осторожно тянусь назад, нахожу пояс его мягких хлопковых боксеров и медленно стягиваю их вниз. И вот мы кожа к коже и это неописуемо. Он горячий, гладкий, как раскаленный бархат. Я поднимаю верхнюю ногу и кладу ее на его бедро, открываясь ему.

Я влажная. Мои соски горят. Клитор пульсирует. Я смещаюсь… и — о боже! — зажимаю кулак во рту, чтобы не застонать. Головка его члена упирается в мои мокрые складки. Он такой твердый. И большой. Намного больше, чем я ожидала. Волнение пронзает меня.

Но все оказывается сложнее, чем я думала. Я едва двигаюсь, стараясь не разбудить его. Да, только кончик, и ощущения божественные. Но он все еще не там, где должен быть. И как мне пошевелиться так, чтобы он вошел в меня полностью?

Только кончик. Это сводит меня с ума. Из груди вырывается тихий, отчаянный всхлип.