Рен сидит на полу, прислонившись спиной к дивану. Наш младший сын крепко спит у нее на груди в слинге. В двух корзинках по бокам — тоже спят два малыша-погодки. Элоди, Клеман, Лукас и Дельфин сидят вокруг настольной игры, сосредоточенно увлеченные процессом.

— Ты уверен, что это по правилам? — спрашивает Лукас, наш старший сын.

Ему семь, и он такой же серьезный, как Джастин — солнечная. Он обожает правила. Представляю, как он будет потрясен, когда вырастет и узнает, насколько гибко я к ним отношусь.

— Так и есть, — важно отвечает Элоди.

Я смотрю на них — здоровых, счастливых, чуть-чуть ссорящихся — и грудь переполняет теплое, разливающееся чувство.

Мой взгляд возвращается к Рен. Она чуть отклоняется назад, на мягкий край дивана и я замечаю ее округлившийся живот. Мой член немедленно реагирует.

Моя жена — на пятом месяце беременности. Она спелая, сладкая, совершенная, как поздняя летняя слива. Она стала еще более округлой и мягкой, и я обожаю ее еще сильнее. Нет предела моей любви к ней. И к нашей семье.

Словно почувствовав мой взгляд, Рен поднимает глаза.

Наши взгляды встречаются и я лениво, нарочито провожу глазами по ее телу снизу вверх, давая ей понять, о чем думаю.

Мы оба считаем ее беременность — и сам процесс, как я наполняю ее своим семенем — высшим возбуждением.

Я беззвучно шепчу:

— Я люблю тебя.

— И я тебя люблю, — отвечает она тем же жестом.

— И я снова тебя оплодотворю, — добавляю я без слов.

Ее улыбка становится откровенно хищной.

— Папаааа! — вопит Джастин где-то за моей спиной. — Ты нашел мои носки?