Но кто? И, главное, зачем?

Если за этим стоит кто-то из верхушки Империи, то какова его цель? Посмотреть на меня поближе? Проверить мои способности в полевых условиях? Или это просто чья-то извращенная игра, в которой я пешка, которую двигают по доске, не спрашивая согласия?

Я глубоко выдохнул, откидываясь на спинку кресла и глядя в потолок.

Самое паршивое, что обсудить это было не с кем. Рассказать Докучаеву? Он решит, что я свихнулся. Рассказать Корнею? Он начнет копать, и это может привлечь ненужное внимание. Девушкам? Не, не вариант тоже. Оставался только гримуар. Но от этого старого кожаного переплета можно было ожидать либо язвительных подколок в духе «я же говорил, что ты гений идиотизма», либо менторских поучений, от которых сводит скулы.

Ладно. Будем решать проблемы по мере их поступления. Сначала съездим на второй этап в Симферополь. Посмотрим, что там за цирк меня ждет, а потом уже будем делать выводы и присматриваться к окружающим. Может, на месте станет яснее, откуда ветер дует.

Но была еще одна проблема, которую нельзя было просто отложить в долгий ящик.

Девушки.

Наша магическая связь никуда не делась. Амулеты Шаи работали, давая нам свободу передвижения на две недели.

Поездка в Симферополь — это не проблема. Там расстояние всего ничего, да и сам этап вряд ли займет больше пары дней. Но если я пройду дальше? Если олимпиада потащит меня в Москву?

Я должен быть уверен, что мы уложимся в сроки действия амулетов, ну или найти способ до этого момента разорвать связь окончательно.

А для этого мне нужен гримуар Доппельгангера. Тот самый учебник по магии душ, который он купил у контрабандиста. В моей книге есть только общие принципы, а там, возможно, скрыты конкретные ритуалы.

Задача со звездочкой, однако.

Как вытянуть этого сукиного сына из его норы? Как заставить его ошибиться, высунуться, чтобы я мог его прижать к ногтю?

Идей пока не было.

Возможно, если у меня получится пробиться на олимпиаде до финала, который наверняка пройдет в Москве, я смогу использовать это как прикрытие. Я буду на виду, буду светить лицом и тем более, если выиграю олимпиаду, то он точно будет в курсе, что я снова в первопрестольной. И, не исключено, что захочет поквитаться.

Да, доппельгангер уже пытался меня убить, но ему помешал Багрицкий. Он знает, кто я. Он боится меня или ненавидит — неважно. Главное, что я для него угроза. А угрозу нужно устранять.

Если я буду в столице, он наверняка попробует закончить начатое.

Но где гарантия, что он не попробует убрать меня с дистанции тихо, как следователя, которому он просто остановил сердце щелчком пальцев?

Гарантий нет.

Я задумчиво постучал пальцами по столу. Мне явно нужен план.

Комната для секретных совещаний в Императорском дворце отличалась от кабинета Его Величества. Здесь не было того налета монаршего величия, зато в избытке хватало строгости: глухие стены, обитые звукоизоляционными панелями, стол из карельской березы и полное отсутствие окон.

Напряжение в комнате нарастало каждую минуту, и в данный конкретный момент центром бури были скрепленные несколько листов бумаги по центру стола.

— Это возмутительно! Просто воз-му-ти-тель-но! — генерал Белозеров, глава СБРИ, вскочил с кресла и ударил ладонью по столу. Его лицо пошло красными пятнами, а желваки ходили ходуном. — Вы только посмотрите на это! Это не ответы, а плевок в лицо государственной системе аттестации!

Архиепископ Игнатий, сидевший напротив, сохранял олимпийское спокойствие. Он с легкой полуулыбкой разглядывал свои ухоженные ногти, словно происходящее его забавляло. Граф Шувалов, министр МВД, устало протирал очки, стараясь держаться нейтралитета.

— Успокойтесь, Алексей Петрович, — мягко произнес Игнатий. — Поберегите сосуды. Он явно развлекался, когда проходил этот тест.

Белозеров фыркнул, как рассерженный бык.

— Развлекался⁈ Мы дали ему государственный документ, а он превратил его в балаган! — Генерал ткнул пальцем в бланк. — Вы думаете, что он догадался, что тест для него был составлен таким образом, чтобы пройти его мог даже умственно неполноценный? Что мы подстелили ему соломку толщиной с перину?

— Нет, — покачал головой Игнатий. — Я думаю, что он просто развлекался. Ему стало скучно от примитивизма задачи.

— С чего вы взяли? — огрызнулся Белозеров. — Может, он просто идиот? Или настолько нагл, что не боится последствий?

— Хотя бы вот с этого, — говоривший подвинул лист с ответами к генералу указал в самый низ страницы, туда, где заканчивались печатные строки.

Там размашистым, твердым почерком было выведено: «Что вы употребляли перед тем, как составлять этот опросник?».

Архиепископ Игнатий хмыкнул, не скрывая удовольствия.

— Он прав, господа. Опросник действительно слишком, если позволите, подозрительный. Мы перегнули палку с упрощением. Хотели исключить риск провала, а в итоге создали фарс. И граф Громов, как человек неглупый, этот фарс поддержал.

— В этом вся суть! — не унимался Белозеров. — Он должен был сконфузиться! Он должен был испугаться ответственности и ответить на самые очевидные вопросы таким образом, чтобы его приняли дальше без малейших вопросов, если будет хоть какая-нибудь комиссия.

— Алексей Петрович, я вас умоляю, ну какая комиссия…

Договорить он не успел.

Массивная дверь распахнулась так, словно ее выбили тараном. В комнату, словно ураган, ворвался Император. Полы его длинного мундира развевались, шаг был стремительным и тяжелым.

Трое представителей власти мгновенно выровнялись по струнке, забыв о спорах.

— Ваше Велич… — начал Шувалов.

Но Император прошел мимо, даже не взглянув на них, и быстро сел за свое место во главе стола. Вид у него был уставший и раздраженный.

— Сядьте, у меня нет времени, — бросил Федор II, расстегивая верхнюю пуговицу воротника. — На границе снова эльфы дебоширят. Лесные Братья устроили провокацию на третьей заставе, нужно разбираться с Генштабом. Что у вас? Докладывайте быстро.

Генерал Белозеров и граф Шувалов переглянулись. Никто не хотел быть гонцом с плохими вестями, особенно когда Император не в духе.

— Пришли ответы Громова, Ваше Императорское Величество, — наконец, выдавил из себя глава СБРИ.

— И? — Император барабанил пальцами по столу.

— Вам лучше на них не смотреть, — мрачно буркнул Белозеров, пытаясь прикрыть листок папкой. — Это возмутительно. Полное неуважение к регламенту.

— Алексей Петрович драматизирует, — тут же вклинился Шувалов, понимая, что молчать дальше нельзя. — Формально ответы даны. То есть, галочки стоят там, где им следует стоять, но…

— Но контекст ответов — издевательство! — перебил его Белозеров. — Он выбирает «рукти»! Он утверждает, что человек рождается в ноль лет! Это нельзя принимать как официальный документ! Это нужно аннулировать и…

— Дайте, — сухо сказал Император, протягивая руку.

В комнате возникла звенящая тишина. Белозеров замер с открытым ртом.

— Ваше Императорское… — попытался возразить генерал.

— Дайте сюда, — повторил Федор II, и в его голосе лязгнул металл, не терпящий возражений.

Белозеров, поджав губы, протянул листы с ответами.

Император взял бумаги, и его цепкий взгляд тут же вперился в страницу, быстро бегая по строчкам. Он изучил титульный лист, проверил подпись, дату. Затем перевернул страницу…

…и начал читать.

Его брови слегка сдвинулись, когда он дошел до вопроса про ноздри. Затем они поползли вверх на вопросе про возраст.

В комнате было слышно только тиканье настенных часов и шелест переворачиваемой бумаги. Трое сановников стояли ни живы ни мертвы, ожидая взрыва императорского гнева. Белозеров уже мысленно готовил приказ об аресте Громова за оскорбление величества через бюрократическую процедуру.

И затем взгляд Императора добрался до самого низа, до приписки от руки.

«Что вы употребляли перед тем, как составлять этот опросник?»