— Нет, не надо!

Когда разлепил веки, то она брыкалась и кричала на другой стороне кровати, одеяло было на полу, а я лежал почти на самом краю.

— Алина, — мягко позвал её, беря за руку, но она не реагировала. Тогда позвал её чуть громче, она резко встала, почти задыхаясь, лицо озарил мягкий свет луны из окна, и я заметил, слёзы на щеках.

Она широко распохнула глаза и попятилась назад. Я нахмурил брови и придвинулся к ней ближе, взял за запястья.

— Отойди от меня! — продолжала кричать Алина, испуганно озираясь по сторонам.

— Успокойся, это всего лишь я. — Прижал её ладони к своему лицу, и она наконец-то сфокусировала на мне взгляд. — Тише, всё хорошо.

Я осторожно притянул её к себе, стараясь не напугать ещё больше. Она вся дрожала, а её слезы намочили мою кожу.

— Тебе принести воды?

— Нет, не уходи! — шептала она, всхлипывая и отчаянно цепляясь за меня.

Сердце сжалось от этой картины, я поглаживал её по спине, целуя в голову и слегка покачиваясь.

— Хочешь поговорить об этом?

Алина не ответила, и я не стал настаивать, продолжая удерживать в своих объятьях, постепенно она перестала дрожать.

— Всё хорошо, — шептал я снова и снова.

Когда понял, что жена окончательно успокоилась, уложил её обратно на подушки. Она не сопротивлялась, лишь прижалась ко мне ещё теснее, когда я лёг рядом.

— Этот сон уже снился мне раньше, после развода с Антоном, — начала она, делая паузы, словно собираясь с силами. — Тогда мой психолог помог мне избавиться от кошмара… Один и тот же сценарий: я лежу на полу… — голос дрогнул.

Я продолжал нежно гладить её по спине и волосам, пока она лежала на моей груди, крепко обхватив меня руками.

— Он подходит ко мне, я не вижу его лица, только черные лакированные туфли... Мне больно....

Каждая мышца моего тела напряглась, меня захлестнула злость и гнев такой силы, которой, мне казалось, я никогда не испытывал. Я крепче прижал Алину к себе, борясь с желанием броситься во свояси и найти этого подонка.

— Но он продолжает… А потом я просто отключаюсь.... — её голос затих.

— Это было на самом деле? Он поднимал на тебя руку? — спросил сквозь стиснутые зубы, едва сдерживаясь.

— Да…

Она снова начала плакать, а я чувствовал, как мою душу разрывает от боли за неё. Но сейчас не время для гнева — ей нужна была поддержка, защита, утешение.

— Ш-ш-ш, тише, — прошептал, крепче прижимая к себе. — Всё уже прошло. Ты в безопасности.

«Как Юра мог допустить это? Почему он ничего не сделал?»

— Ты не одна, — шептал, целуя её в макушку. — Никогда больше не будешь одна.

Она крепче вцепилась в меня, словно я был её единственным спасением от кошмаров прошлого. И я понимал, что именно сейчас так оно и есть.

Я слегка отстранился и приподнял её подбородок. Нежно коснулся солоноватых от слёз губ поцелуем. Он был необходим нам обоим — мне, чтобы передать ей всю поддержку, ей — чтобы почувствовать защиту.

Но злость на её бывшего не утихала, а только разгоралась в моей груди с каждой секундой, но я старался не показывать этого.

— Он писал мне накануне нашей свадьбы, угрожал, говорил, что хочет вернуть.

— Почему ты не сказала мне об этом?

— Я боялась, прости меня.

— Всё в порядке, тебе не за что извиняться. Сейчас ты в безопасности, лисичка.

Алина ничего не ответила.

— Ты можешь полностью доверять мне. Больше никто тебя не тронет. Я найду его и разберусь со всем.

Её дыхание постепенно становилось ровнее. Мои руки продолжали гладить её, и спустя какое-то время она наконец затихла и уснула.

«Моя любимая, лисичка».

Стараясь не разбудить её, аккуратно потянулся к тумбочке за телефоном, нашёл номер Вани и написал ему:

«Найди Антона».

Алина.

Прошло уже несколько дней. Каждое утро, как и сегодня, я просыпалась в одиночестве. Паша больше не заводил разговоров о моём прошлом с Антоном, не задавал вопросов — не знаю, хороший ли это знак.

Его скрытность начала изрядно мне надоедать. Я не знала ничего о своей семье, ни об Эльвире, ни даже о том, когда бы мы могли встретиться.

Излишняя опека и нахождение здесь ради безопасности было для меня странным. Отец не причинит мне вреда, уверена, даже если мы не можем встретиться лично, хотя бы разговор по телефону мог бы его успокоить, ведь он точно сходит с ума от переживаний.

В глубине души я отказываюсь принимать вину отца. Не смогу поверить, пока не услышу это из его собственных уст.

«Только бы они нашли способ решить всё мирно».

Уже несколько дней моей безопасностью занимался Стёпа, и сегодня я решительно была настроена воспользоваться его предложением.

Поднявшись с постели, поспешно приняла душ и выбрала наряд. Несмотря на то что ателье пришлось закрыть, Паша позаботился о моём гардеробе, привёз оттуда несколько комплектов одежды.

Я нашла своего охранника на первом этаже — он, как всегда, сидел в кресле и внимательно наблюдал за происходящим в окне.

— Доброе утро, — поприветствовала его.

— Доброе утро, Алина Юрьевна.

Прошла вглубь комнаты и расположилась на диване напротив него. Он напрягся и вопросительно посмотрел на меня.

— У меня к тебе просьба, — начала я. — Отвезёшь меня к моему психологу?

«Мне нужно поговорить с ним, обо всем, что происходит».

— Не могу, Алина Юрьевна, — покачал он головой.

— Просто Алина, — поправила его. — Это ведь безобидная просьба.

Стёпа нахмурился и потянулся к телефону.

— Давайте спросим возможно ли это устроить, у Павла Дмитриевича.

— Погоди, — я остановила его руку, накрыв телефон своей ладонью. — Ты же знаешь, что он не согласится. А мне жизненно необходимо поговорить. Это не займёт много времени, никто даже ничего не западозрит.

— Об этом могут легко узнать.

— Тогда придумаем, как объяснить. Будем решать проблемы по мере их поступления.

Стёпа всё ещё колебался.

— Пожалуйста, сделай исключение всего один раз.

— Но…

— Разве моё слово ничего не значит?

— Конечно, значит.

— Тогда в чём проблема? Поехали.

— Ладно, только давайте это останется между нами.

Я улыбнулась, быстро зашла в спальню за сумкой, и мы выехали из дома. Было приятно оказаться вне его стен, будто наконец-то смогла дышать полной грудью.

На улице стояла жара. Взяв у Стёпы телефон, я позвонила в больницу. Мне повезло — Арсений Романович оказался свободен и согласился принять меня.

Всю дорогу Стёпа был очень взволнован. Мы почти не разговаривали. Он постоянно проверял боковые зеркала, словно ожидая появления каких-то проблем. Когда мы наконец подъехали к больнице, я с облегчением выдохнула и вышла из машины.

— Только не задерживайтесь тут надолго, — предупредил Стёпа. — Хоть больница и находится рядом, но нас могут заметить.

— Я понимаю, Стёп. Обещаю, всё пройдёт быстро.

Он кивнул, и мы вошли в здание. Я коротко поздоровалась с администратором и направилась прямиком в кабинет. Стёпа последовал за мной, но остался ждать в коридоре, когда я вошла внутрь.

Арсений Романович, как обычно, сидел за столом.

— Здравствуйте.

— Здравствуйте, Алина. Присаживайтесь.

Я села в своё любимое кресло-качалку и скрестила руки на груди, он сделал пару записей в блокноте, и мы уставились друг на друга.

— Вы, наверное, слышали, что произошло.

— Да, мне очень жаль, что вам пришлось с этим столкнуться. Что вы сейчас чувствуете?

И как ни странно, я не смогла ответить на этот вопрос. Мне хотелось поставить свою жизнь на паузу, просто передохнуть от этих событий, в которых я крутилась как юла.

Я опустила взгляд вниз на свою руку, где теперь красовалось обручальное кольцо.

Почему-то слёзы сами по себе потекли по щекам. Горло моментально сдавило от сдерживаемых всхлипов, казалось, что если скажу хоть одно слово, то буду рыдать.