Двадцать лет назад, когда мне было всего пятнадцать, жизнь моей семьи была тесно связана с криминальным миром Воронежа. Мой отец и дядя занимали высокое положение, находясь в ближайшем окружении главы.

Но однажды на горизонте появился Ершов Юрий — человек загадочного происхождения, о котором никто ничего не знал. С поразительной ловкостью он втерся в доверие к боссу. Вскоре стало очевидно его истинное намерение — он метил на место главы.

В итоге Юрий решился на крайнюю меру и устранил его. Мой отец и дядя поклялись отомстить. Однако расплата оказалась жестокой: папа погиб в перестрелке, а дядя чудом выжил после покушения, оставшись инвалидом.

Ершов рассчитывал занять освободившееся место, но мы не позволили ему этого сделать. Мой дядя возглавил наше противостояние, и Воронеж разделился на два враждующих лагеря.

Два десятилетия мы вели эту борьбу, теряя людей, но не отступая. Территория города была поделена между нами: часть контролировал Ершов, часть — мы.

После смерти дяди я встал во главе организации. Поначалу меня воспринимали лишь как преемника, но со временем я заслужил уважение и получил своё признание став главой.

Однако Ершов сохранял значительное влияние и продолжал оспаривать мой статус, строя козни. Левый берег города оставался под его полным контролем.

— Мы всё устроим, — произнёс Ваня, мой лучший друг и правая рука. — Юра уже не тот, что раньше. Хотя у него ещё остались преданные люди, и в этом главная проблема.

Я сделал паузу, собираясь с мыслями. Ваня был готов внимательно слушать, его взгляд был сосредоточен.

— У Ершова две дочери, о которых он чрезмерно заботится, — последнее слово я произнёс с едва заметной горечью. — Его дочь может стать гарантией мира. Он не сможет отказаться. А когда расслабится… вот тогда мы и нанесём удар.

— Он ответит за всё, — тихо ответил Ваня.

Друг был младше меня на пять лет. Его отец был одним из ближайших соратников нашей семьи. Эта проклятая война лишила Ваню отца, а его мать, не выдержав удара судьбы, быстро ушла из жизни. В двенадцать лет он остался сиротой. Дядя взял Ваню под своё крыло, а я стал его своеобразным наставником.

Ненависть Вани к Ершову была такой же всепоглощающей, как и моя. Более того, он искренне и глубоко любил моего дядю.

За день до знакомства с Алиной.

Через несколько дней мы стояли друг напротив друга. Его лицо навсегда отпечаталось в моей памяти — лицо человека, лишившего меня отца в пятнадцать лет, человека, ставшего причиной ранней смерти моего дяди.

В его взгляде не было ни тени раскаяния, ни намёка на страх — только ледяная уверенность.

«Он узнает, что такое настоящая боль».

Вокруг нас полукругом замерли люди, напряжённые, словно натянутые струны. Два самых влиятельных человека города стояли лицом к лицу, и от исхода этой встречи зависела судьба многих.

Мы приблизились. Он скрестил руки на груди и кивнул:

— Здравствуй, Паша.

— Здравствуй, Юра.

Последний раз я видел его лет десять назад, когда мы ещё пытались договориться о мире. Но его условия были настолько неприемлемыми, что любой договор с ним означал лишь временную отсрочку неизбежного конфликта. Он всё ещё мечтал стать главой, но если это произойдёт, город утонет в крови и грязи.

Время не пощадило Юру. Седые волосы, густая борода, грубые черты лица с глубокими морщинами. Характерный нос картошкой, тёмно-зелёные глаза, в которых читалась усталость прожитых лет. Он немного располнел, но мы оставались примерно одного роста. Его пронзительный взгляд, казалось, мог прочесть все мои мысли.

— Ты возмужал, изменился, — произнёс он, машинально потирая бороду.

— К делу, — коротко ответил я.

— Мои условия тебе известны. Я от них не отступлю.

«Ублюдок, но я ожидал этого».

— Я согласен на твои условия, — ответил твёрдо.

Он удивлённо поднял брови, снова потерев бороду. Это движение начинало действовать на нервы, но я сохранял самообладание. Остальные напряжённо ждали, готовые в любой момент схватиться за оружие.

— Удивлён? Очень удивлён. Может, это ловушка?

О его проницательности ходили легенды. Он долго выходил сухим из воды, прежде чем устранил прежнего главу. Порой я думал, что он понимает психологию и язык тела, способен прочитать любого.

— У меня есть предложение. Мы можем объединить наши семьи и положить конец этой войне.

— Ты говоришь о браке?

— Да, я женюсь на одной из твоих дочерей. Это станет гарантией мира.

— Думаешь, я настолько глуп? Отдавать собственную кровь в руки заклятых врагов?

Я позволил себе лёгкую усмешку:

— Ты лишил жизни моего отца и искалечил дядю, но я всё равно веду с тобой переговоры. Я устал от бесконечных смертей и похорон.

— Именно поэтому не могу доверить тебе свою дочь. Какие гарантии, что с ней ничего не случится?

— Венчание в церкви станет той самой гарантией, — я сделал паузу, внимательно наблюдая за его реакцией. — Мы все под божьим взором, Юрий.

Мы оба уважали веру, особенно старшее поколение.

— Готов связать судьбу с незнакомкой?

— Да, если это принесёт мир и стабильность под твоим руководством.

В глубине души я смеялся над собственной ложью. Открыто, глядя ему в глаза. Никакого мира не будет. Он заплатит за всё сполна, и его дочь станет частью этого.

И меня не будет волновать его боль.

— Возможно, это действительно может стать началом долгожданного мира, — он пристально вглядывался в моё лицо. — Я согласен, Павел.

Настоящее время

Я сидел за столом своего заклятого врага. Напротив меня — моя будущая жена.

Стройная, с безупречной осанкой. Волосы белее первого снега. Черты лица мягкие, привлекательные, но взгляд… Такой же пронзительный и жёсткий, как у её отца.

«Возможно, это даже к лучшему. Эти глаза будут напоминать мне о моей цели».

Вани не было с нами — он собирал информацию об Алине. Мне нужно было знать о ней всё.

На то было несколько причин. Она могла быть вовлечена в дела отца, и её манера «держаться» подтверждала это предположение.

Моё недоверие к женщинам тоже играло свою роль. Особенно после истории с Лизой.

Бывшая жена… Женщина, при воспоминании о которой у меня до сих пор холодеет кровь.

Наша свадьба казалась началом идеального брака. Но жизнь преподнесла свои испытания. Мы долго не могли завести ребёнка. Три выкидыша подряд… Каждый раз она обвиняла меня и мою работу.

Но ей действительно ничего не угрожало. Пока не выяснилось, что она искала утешения на стороне. Изменяла мне два года.

До сих пор не понимаю, как я этого не замечал.

Развод был быстрым и мучительным. Она не просила прощения, просто собрала вещи и ушла к другому.

Прошло пять лет, а я всё ещё один. Иногда развлекался с женщинами из клубов, но в сердце осталась незаживающая рана.

Пусть эту красотку ждёт не лучшая участь, но не позволю ей водить меня за нос.

— Я думаю, что больше присутствие женщин не понадобится. Мы должны поговорить о делах. — проговорил, переводя взгляд на Юру.

Алина сразу встала и вышла из гостиной, вслед за ней ушла её мать.

Услышав какой-то шум, я обернулся.

В дверном проёме стоял Николай, или «Мясник». Кто как звал его. Тот ещё отморозок и больной на голову.

Сжав зубы до скрипа, я заиграл жевалками. Сколько стоило усилий держать лицо и не выдавать своей реакции.

Жгучая волна ненависти заполонила все внутренности. Этот человек был на втором месте из моего списка, кого следовало убрать вслед за Юрой.

Сколько он загубил жизней наших ребят. Даже вспоминать страшно, что тот творил.

Вальяжной походкой Николай прошёл в гостинную и сел за стол, скрестив руки на груди.

— Братец, не хочешь объяснить мне, что тут происходит? И почему этот. — он кивнул головой в мою сторону и злобно ухмыльнулся. — Сидит за нашим столом?

— Мой косяк, Коля. Ты занят был, от дел тебя не хотел отвлекать. Давай потом поговорим. — ответил Юра.