Осторожно взял за запястье, провёл пальцами по нежной коже.

— Твой отец тоже здесь, — произнёс первое, что пришло в голову, чтобы нарушить гнетущую тишину.

Она заметно напряглась, но руку не отдёрнула.

— Я знаю, — прошептала Алина таким тихим, почти жалобным голосом.

— Тебе не нужно бояться. С ним ничего не случится, особенно здесь.

— Я боюсь не за него, — призналась она.

— Тогда почему? — спросил, нахмурившись. — Врачи уже сказали, что случилось? Это из-за истощения? Мне нужно было лучше следить за тобой. — протараторил я.

— Я беременна. — сказала она, перебивая меня.

Беременна… От меня. В ушах зашумело, перед глазами всё поплыло.

— Что ты сказала? — переспросил севшим голосом, не в силах поверить в это.

— Я беременна. Врачи сказали с ребёнком всё хорошо и такое бывает. — повторила она тише, опустив взгляд.

Второй раз за день мой мир перевернулся с ног на голову. Всё вокруг потеряло смысл. Я осторожно положил руку на её живот, чувствуя, как дрожат пальцы.

Наш ребёнок…

Наклонился и уткнулся в животик лбом.

Я всегда хотел детей, большую семью. Но после неудачных попыток с Лизой боялся, что мне не суждено стать отцом. Когда женился на Алине, твёрдо решил, что она станет матерью моих детей. Но в круговороте последних событий это забылось.

Слеза предательски скатилась по щеке. Последний раз я плакал на похоронах отца. А сейчас слёзы отчаянно жгли глаза, и я ничего не мог с этим поделать.

— Я уже люблю этого малыша, — прошептал, не поднимая головы.

— Ты...ты хочешь этого ребёнка?

Её вопрос заставил меня резко поднять голову. В глазах читался такой страх и неуверенность, что моё сердце сжалось от боли.

— Хочешь этого ребёнка? Ты издеваешься? — голос стал слишком хриплый, от переполняемых эмоций.

Я взял её лицо в свои ладони, заставляя смотреть мне в глаза.

— Алина, я мечтал об этом столько лет... Я буду самым счастливым человеком на свете, если ты родишь мне ребёнка. Если у нас будет настоящая семья.

Я наклонился и осторожно поцеловал её в губы, к которым не мог прикоснуться целый месяц. Такие мягкие и нежные, они неспешно двигались мне навстречу. Меня всего трясло от непередаваемых ощущений. Будто сейчас мы поцеловались в первый раз.

— Я люблю вас. — прошептал, отрываясь от её губ.

— Я так боялась, что ты не примешь его, из-за всего, что происходит. Из-за вашего противостояния... — она хотела продолжить, но начала всхлипывать от подступающих слёз.

— Лисичка, тебе нельзя волноваться. — сказал, прижимая её к себе.

— Прошу, не лишай нашего малыша дедушки…

Я замер. Перед глазами промелькнули все обиды, все потери, все обещания, данные над могилой отца и дяди. Но сейчас… сейчас всё изменилось.

Ребёнок всё меняет. Алина может потерять его или, чего хуже, я никогда не увижу малыша из-за наших разборок.

«Нет, я так не могу».

Прости меня, папа, дядя, брат. Я не могу отказаться от семьи. Я не могу потерять Алину и нашего ребёнка. Моя жизнь уже потеряла смысл без неё.

— С этого момента всё изменится, — произнёс, глядя ей в глаза. — Больше никакой войны, никакой мести. Только ты, я и наш малыш.

— Ты правда откажешься от этого ради нас? — она прижалась ко мне сильнее.

— Да. Ради вас я готов на всё.

Я провёл рукой по её волосам, чувствуя, как пряди скользят между пальцами.

— Иногда месть не может излечить раны души. Так ты говорила мне?

— Нам нужно поговорить с отцом лично. Уверена все не так как ты думаешь.

Она слегка отстранилась от меня и посмотрела в мои глаза. В которых сейчас застыли слёзы, которые вот-вот польются по щекам. Из-за них я чувствовал себя таким слабаком перед ней. Попытался опустить голову, но она не позволила мне этого сделать, приподнимая моё лицо за подбородок.

— Слёзы — это не признак слабости, — тихо произнесла она, глядя мне прямо в глаза. — Они лишь говорят о том, насколько тебе сейчас больно. Для меня ты всегда останешься самым сильным мужчиной. Ты слышишь меня?

Взор заслонили слёзы, которые все-таки скатились по моим щекам. Я мог только кивать, не в силах произнести ни слова.

— Посмотри на меня, — попросила она, и я поднял глаза. — Я люблю тебя, Паша, и моё сердце тоже принадлежит тебе. Мы справимся со всем вместе.

Первый раз она произнесла эти слова. В этот момент будто тяжелый груз с души наконец-то был сброшен. Она любит меня. А я люблю её. У нас будет ребенок, и только это сейчас имеет значение.

— Прости меня за всё. Я обещаю, что стану лучше.

— И ты прости меня. Я сказала тебе так много плохого. — Она стёрла пальцем мои слезы, и я перехватил её ладонь, целуя тонкие пальцы.

— Тебе не за что извиняться, лисичка. Обещаю, больше я не заставлю тебя переживать. А плакать ты будешь только от счастья.

Она улыбнулась мне своей искренней и потрясающей улыбкой. Теперь в душе я чувствовал покой.

Ваня.

За день до больницы.

Не дожидаясь ответа, я вылетел из кабинета.

«Ты её любишь?»

Нет.

Но почему это было так тяжело сказать? Почему после его приказа земля ушла из-под ног?

Эти недели я только и жил мыслью о том, чтобы это закончилось. Потому что мне было страшно, ведь рано или поздно нам бы пришлось попрощаться.

Несмотря на всё, она каждый день ждала меня домой. Эльвира, сама того не понимая, пыталась быть ближе. Постоянно спрашивала, как я, особенно после стычек с Ершовым. Держала меня за руку, когда я возвращался домой разбитый, слишком близко пододвигалась ко мне в постели, будто делая это ненарочно.

Я всё замечал и не понимал, зачем ей это? Но теперь уже не нужно больше ничего понимать.

Эти мучения скоро закончатся.

Подъехав к дому, долго не решался подняться в квартиру. На улице потихоньку вечерело, пошел дождь, будто считывая мое настроение. Я приоткрыл окно машины, впуская в салон прохладный воздух.

«Что ей сказать?»

Хотелось подготовиться заранее. В случае чего держать свои эмоции и чувсва под контролем. Но я стал забывать, что она стала единственным человеком, из-за которого я его потерял.

Я всегда считал, что чувства и эмоции делают тебя слабым. Первое, чему научился в школе, — это скрывать их. Было легко и просто этим заниматься. Ведь на людей вокруг плевать.

Паша — единственный близкий мне человек, но даже от него иногда мне приходилось прятать эмоции. Дело было не в доверии. Я просто боялся показаться в его глазах слабым.

Это началось ещё в детстве.

Меня только взяли на воспитание. Паша уже учился в одиннадцатом классе, а я в шестом. Охрана забирала нас со школы, а он показывал мне на карте Воронежа наши места.

Тогда на автомобиль, в котором мы ехали, напали, и началась погоня, затем перестрелка.

Когда нам повредили шины, пришлось остановиться. Врагов было слишком много, поэтому охранник приказал нам бежать.

Мы вышли из машины и бросились оттуда со всех ног.

Я был просто в ужасе. Мне никогда не приходилось видеть такое настолько близко. Страх сковал моё тело, вместо прилива сил от адреналина я почувствовал слабость. А после споткнулся о бордюр, подвернул ногу и упал.

Было очень больно, не получалось встать. Я начал кричать Паше, он обернулся и побежал ко мне, но тут раздался выстрел. Крик. Он упал прямо перед моим лицом. Даже тогда в его глазах не было страха, только решимость спасти меня, когда он сам лежал при смерти. Именно в этот момент к нам подоспела подмога. Нас спас дядя Денис.

Пуля прошла всего в нескольких сантиметрах от позвоночника. Паше повезло, она не задела жизненно важных органов.

После того случая я понял, что эмоции — это проявление слабости. Из-за страха я не смог подняться и убежать, и это чуть не убило Пашу. Конечно, мне ещё много раз было страшно. Но я никогда не показывал этого и не позволял чувствам брать надо мной вверх.