Психолог молча наблюдал за мной, не торопя и не прерывая. Его присутствие было успокаивающим, но в то же время давало понять, что он готов поддержать.

— Алина, — наконец нарушил он тишину мягким голосом, — позвольте мне задать вам вопрос. Что именно вызывает у вас такую сильную эмоциональную реакцию?

Я попыталась сглотнуть ком в горле, но это оказалось почти невозможным. Пальцы непроизвольно сжали подлокотники кресла.

— Слишком многое случилось, я просто...

Волна эмоций накрыла меня с головой. Больше сдерживаться не было сил. Тишина кабинета наполнилась моими всхлипываниями. Дрожащими руками закрыла лицо, пытаясь спрятаться от собственных чувств.

Мои плечи дрожали, а руки, прижатые к лицу, не могли скрыть потоки слёз. В этот момент я чувствовала себя абсолютно разбитой.

Арсений Романович не произносил ни слова. Он не пытался меня успокоить или остановить слёзы — просто сидел и ждал, когда я пройду через эту бурю эмоций.

Постепенно рыдания стали тише. Я опустила руки, чувствуя, как щёки горят от слёз, а нос заложен.

Психолог протянул мне салфетки и стакан воды, который я тут же жадно выпила.

— Алина, не торопитесь. У нас достаточно времени.

Но времени было мало.

— Паша… он не плохой человек, по крайней мере, мне так кажется. Но то, что случилось на нашей свадьбе… — я замолчала, чувствуя, как внутри борются противоречивые чувства. — То, что произошло, это ужасно. Пострадало много людей, один из них брат Паши, мы не давно похронили его...

Психолог ничего не ответил, лишь сделал какую-то пометку в своём блокноте.

— Муж ничего не рассказывает мне — ни о своих чувствах, ни о переживаниях, ни о… работе. Будто воздвиг какую-то невидимую стену между нами, через которую мне никак не пробиться. Но в тоже время мы как будто близки. — я тяжело вздохнула.

Психолог отложил блокнот и слегка наклонился вперёд, опираясь локтями о стол.

— Алина, с одной стороны, ваш муж создаёт эмоциональную дистанцию, а с другой — сохраняет определённую близость. Это может быть связано с несколькими факторами.

Он сделал паузу, давая мне возможность осмыслить его слова.

— Во-первых, возможно, у Павла есть причины держать некоторые аспекты своей жизни в секрете. Это может быть связано с его работой или личными переживаниями, особенно после недавней трагедии. Во-вторых, его поведение может быть защитной реакцией на стресс или страх потерять контроль.

Арсений Романович помолчал немного, а затем добавил:

— Возможно, стоит попробовать поговорить с Павлом открыто. Не давить, но дать ему понять, что вы готовы поддержать его, когда он будет готов поделиться. При этом важно установить здоровые границы и понять, что некоторые вещи могут оставаться за пределами вашего понимания.

— Спасибо, постараюсь последовать вашему совету. — Я глянула на настенные часы, мы разговаривали уже около часа. — Мне пора.

Арсений Романович поднялся со стула и открыл мне дверь.

— Я буду ждать вас, Алина. Вы сильная личность, не забывайте об этом.

«Сильная личность» — как же это не соответствовало тому, что я чувствовала сейчас.

— Спасибо за поддержку.

Мы попрощались, и как только я вышла в коридор, передо мной тут же возник Стёпа.

— Скорее, Алина, мы и так тут задержались, — торопливо проговорил он, бросая тревожные взгляды по сторонам.

Каждое его слово напоминало о том, в каком положении мы находимся.

— Всё в порядке? — спросил он, когда мы вышли на улицу.

— Да, — ответила, хотя в глубине души понимала, что это далеко от правды. — Просто нужно время, чтобы всё переварить.

Я видела, как напряжены его плечи. Он явно переживал за последствия нашего визита к психологу.

— Не переживай, всё будет хорошо, — тихо произнесла.

Стёпа благодарно кивнул мне и мы сели в машину, только тогда я позволила себе выдохнуть.

Обратная дорога до дома прошла без проишедствий. Когда мы оказались дома, время близилось к вечеру, мне совсем нечем было заняться, кроме телевизора, здесь ничего не было. Поэтому я решила приготовить ужин, чтобы хоть чем-то себя занять.

Стёпе позвонили из больницы, сообщили радостные новости. Коля наконец-то очнулся, его состояние стабилизировалось. Мне сразу же захотелось навестить его, но понимала, что в нынешних реалиях это будет трудно сделать.

Открыла и осмотрела содержимое холодильника. Пара овощей и кусок мяса.

«Что ж, сделаю рагу».

Нарезала мясо небольшими кусочками, пока оно мариновалось в специях, занялась овощами. После отправила содержимое в сковороду, приправила рагу солью, перцем и любимыми травами. Накрыла крышкой и оставила томиться на медленном огне.

По кухне сразу разнёсся аппетитный аромат, и я улыбнулась, предвкушая вкусный ужин.

Обычно к этому времени Паша уже возвращался домой, и я начала его ждать. Давно не занималась готовкой, и было приятно наконец-то проявить заботу о ком-то.

Внезапно входная дверь распахнулась, и вошёл муж. Улыбка мгновенно исчезла с моего лица, когда я увидела его. Он был очень зол и одновременно встревожен. Помещение мгновенно наполнилось жутким напряжением, которое я буквально могла потрогать руками.

Я перевела взгляд на его лицо, которое оставалось безэмоциональным.

Стёпа подскочил с кресла.

— Павел Дмитриевич, вы в порядке? Что произошло?

— Свободен, — ответил Паша ледяным тоном, от которого у меня мурашки побежали по коже.

Он не стал спорить, лишь как-то странно посмотрел на меня и вышел из дома.

— Паша, что случилось? — спросила, удивляясь тому, как дрожит мой голос.

В голове начали всплывать образы со свадьбы. Он молча прошёл мимо меня, я последовала за ним, отчаянно пытаясь узнать, что происходит.

Паша скрылся за дверью ванны, а я осталась ждать в спальне. Услышав, как включился душ и зашумела вода, я не могла усидеть на месте. Нервно начала ходить по комнате, чувствуя, как нарастает тревога.

«Что могло произойти?»

Многое. Нет смысла гадать. Ладошки вспотели от волнения или...? Я не понимала.

С Пашей было непросто, с ним я была на ярких эмоциях, как будто проезжала американские горки.

Он мог злится или ревновать меня, но в тоже время успокаивать, дарить свою любовь и ласку.

Наконец-то муж вышел из ванной, на бедрах было только одно полотенце. Он поправил свои мокрые волосы и уставился на меня. Я прошлась взглядом по его накаченному телу, которое меня очень привлекало, но сейчас нужно сосредоточится на другом.

В одно мгновенье он оказался рядом и зажал меня у шкафа. Мне пришлось запрокинуть голову, чтобы встретиться с его взглядом.

— Паша, что происходит? — прошептала я, ища ответ в глазах, но его там не было.

— Пришлось найти несколько человек и провести с ними беседу, о том где находится твой бывший муж.

Опять от тона его голоса у меня пробежал холодок по спине.

— И ты нашёл его?

Мои ладони вжались в дверцы шкафа, когда он провёл пальцами от запястья до плеча — медленно, почти нежно. Тонкая футболка не скрывала пробегающих по коже мурашек.

— Нашёл, — его дыхание обожгло шею.

Паша наклонился к моему уху, легонько пощекотал кожу кончиком носа.

— Ты так восхитительно пахнешь… Я не могу насытиться твоим ароматом.

Его пальцы продолжали неторопливо скользить по моей коже. Сердце колотилось так бешено, будто стремилось вырваться из грудной клетки. В этой близости было что-то отчаянное и одновременно притягательное.

Губы Паши прижались к моей шее, оставляя лёгкие, почти невесомые поцелуи. Мои руки, словно по собственной воле, обвились вокруг его шеи, пока он всё сильнее прижимал меня к прохладной поверхности шкафа.

Внезапно он резко отстранился и впился в мои губы жёстким, почти болезненным поцелуем. Его руки схватили мои щёки, удерживая голову неподвижно, пока язык настойчиво проникал в мой рот.

Я запустила пальцы в его влажные после душа волосы и с силой сжала их. Он прорычал мне в губы и подхватил на руки, опуская на постель. Паша навис надо мной, опираясь на локти. Полотенце соскользнуло с его бедер, и уже его возбуждение можно было почувствовать своей кожей.