— Отлично! — сказал я, и тетя Нина посмотрела на меня удивленно.

— Что?

— В общем, план такой, — пояснил я. — Две недели вы спокойно и тихо отрабатываете и пакуете сумки. Вещей у вас много?

— Домашних?

— Да, домашних, — кивнул я.

— Да какие там вещи? — Плечи тети Нины опустились. — Одежа только, чашка-ложка. У меня ведь даже одеяла своего нету. Мне хозяйка квартиры дает. Что там мне собираться? Нищему собраться — только подпоясаться…

— Вот и ладненько, — сказал я, вытащил из кошелька четыре пятитысячных купюры и дал ей. — Вот…

— Что это⁈ — возмутилась она. — Я не возьму! Пусть я нищая, но гордость у меня есть, и до того, чтобы просить милостыню, я еще, слава богу, не дожилась!

Глаза ее горели гневом.

— Тетя Нина! — рыкнул на нее я строгим голосом. — А ну тихо! Слушайте меня сюда! Это аванс.

— Аванс? — удивилась она. — Что за аванс?

— Да, аванс, — кивнул я. — В общем, рассказываю. Только поклянитесь, что никому!

— Клянусь! — торжественно сказала тетя Нина и для дополнительной иллюстрации клацнула себя пальцем по зубу, мол, зуб даю. — Могила!

Я еле-еле подавил смех и принялся рассказывать:

— В общем, есть в Морках, ну там, где я сейчас работаю, санаторий. Он старый и без финансирования. Но там такая вода, что полумертвых на ноги поднимет. Золотое дно. Я сейчас хочу добиться рассмотрения дела и приватизировать его. Или взять в аренду. Подключу адвокатов, они посмотрят, как лучше. И мне сейчас нужна своя команда. Поэтому я вас беру на работу. Поедете в Морки. Это не навсегда, не беспокойтесь. Если вам там не понравится, всегда можете вернуться обратно. Но я бы советовал годик–полтора там поработать, подкопить денег, пожить в экологически чистом месте, заодно и оздоровиться. Может, и ипотеку себе на квартиру где-нибудь в пригороде Казани возьмете. Считайте, шабашка такая у вас нарисовалась… Тем более там и кормежка будет, и комната для проживания.

Тетя Нина ахнула, и на ее глазах выступили слезы. Но сказать она ничего не могла, потому что ком стоял в горле.

Поэтому я продолжил живописать ее прекрасное будущее, давая время прийти в себя:

— Я знаю, что вы работали бухгалтером…

— Когда это было, — испуганно пискнула она, заламывая руки. — Сейчас же все эти 1С-бухгалтерии, а я уже всего этого и не знаю…

Губы ее задрожали, поэтому я торопливо продолжил:

— Бухгалтера найти нетрудно. А вот для меня важна такая функция, чтобы был главный менеджер по персоналу. Придется же брать много людей: врачей, медперсонал, технических работников. И мне нужен кто-то, на кого я бы мог полностью положиться. Кто бы, мягко говоря, мониторил микроклимат в коллективе. Потому что это важно…

— Я знаю! — вздернула подбородок тетя Нина. — Менеджер по корпоративной культуре это нынче называется.

Я аж восхитился ее познаниями. Честно говоря, даже сам не знал, как оно правильно.

— Да, именно так, — кивнул я. — И я так думаю, что вдвоем с Наилем… Вы же знаете Наиля?

— Тот, что юрист новый? Знаю, а то ж! Себе на уме парень. А он-то каким боком?

— Возможно, он будет работать вместе с нами, тетя Нина. В общем, уверен, что вы с ним отлично справитесь. Вы будете контролировать кадры, а он — помогать юридически.

Тетя Нина просияла.

— А аванс я вам дал, чтобы вы могли это время нормально прожить. Кстати, когда будете увольняться, перед этим поговорите с Наилем, скажете, я велел. Хотя я ему и сам позвоню, скажу. Так вот, пусть он проследит, чтобы вас при расчете не объегорили. Харитонов может.

Тетя Нина кивнула, мол, да, он такой.

— А потом Наиль тоже ко мне через две недели будет ехать и вас заодно закинет. У него своя машина…

— Ой, Сережа, — ахнула тетя Нина и аж просияла. — Как хорошо, что я тебя встретила!

Она хотела добавить что-то еще, как тут зазвонил телефон. Я взглянул на экран — Венера.

— Что случилось, Венера Эдуардовна? — спросил я.

Она никогда просто так ради поболтать бы не позвонила. Тем более в выходной.

— Сергей Николаевич, — чуть не плача, простонала она. — Пивасик…

И горько разрыдалась.

— Венера Эдуардовна! Тише… Тише… — совсем растерялся я и все равно попытался ее успокоить. — Выдохните и объясните, что стряслось? А то я не разберу.

— П-пиваси-и-ик…

— Что?

— Он улетел! — Она опять зарыдала и принялась, глотая слова, рассказывать: — Я открыла форточку, проветрить, а он как-то открыл клетку и вылетел. Я сначала не увидела, в другой комнате была. А потом как увидела — выскочила во двор, но его уже не было…

Она опять зашлась в плаче.

— Венера Эдуардовна! — сказал я. — Послушайте меня…

— Что?

— Вы обычно форточку надолго оставляете открытой?

— Сегодня на улице тепло, так что думала до вечера, — отозвалась она и опять всхлипнула.

— Отлично! — сказал я преувеличенно бодрым голосом. — Он постоянно улетает. Бродяга он. И суслик! Вы не беспокойтесь, пожалуйста, он проголодается и сам вернется. Это не беда.

— Д-да? — с надеждой в голосе сказала Венера.

— Абсолютно, — заверил ее я. — И извините, что я вам сразу не сказал, забыл впопыхах.

— Как там операция вашей мамы? — спросила она, сразу успокоившись.

Я рассказал, мы еще перекинулись парой слов, и я отключился.

Тетя Нина стояла и терпеливо ждала, пока я закончу разговор. Однако теперь у нее в корзинке появился кусочек твердого сыра, пачка песочного печенья и пакетик с двумя помидорами.

— В общем, тетя Нина, — сказал я, — предлагаю обменяться телефонами. Будем на связи. Если что — смело звоните. Я не отвечаю, только когда пациентов осматриваю или операция у меня. Вы же понимаете.

Тетя Нина понимала.

— А так, если что надо — звоните. Я тоже, если что вспомню, наберу.

Мы расстались, и я заспешил домой. Нужно было успеть переодеться. До обеда с Алисой Олеговной оставалось совсем мало времени.

И, как ни торопился, я таки опоздал.

Алиса Олеговна уже сидела за столиком. Она была в красивом темно-сиреневом платье, мягкий шелк которого выгодно подчеркивал фигуру и оттенял умело подведенные глаза.

— А ты не торопишься, — недовольно бросила она мне, когда я подошел к столику и поздоровался.

— Я же говорил, что вырвался всего на два дня и у меня куча дел, — равнодушно пожал плечами я.

Оправдываться я не собирался.

— Вина? — Ко мне подошла официантка.

— Воды, — ответил я, принимая меню.

Официантка отошла, на ее профессионально вежливом лице не дрогнул ни один мускул, а вот Алиса Олеговна ехидно хмыкнула, поглаживая ножку своего бокала с белым игристым:

— Закодировался?

— Не пью в это время суток, — пожал плечами я, просматривая меню.

— Так вот он какой, этот Сергей Николаевич, который решил сунуть руку в мой карман! — прозвучал раздраженный голос сбоку.

Я недоуменно повернул голову. Рядом стоял Виталик, неудачливый горе-любовник, а заодно несостоявшийся босс мафии, отправивший через Наиля каких-то гопников ломать мне ноги.

Чертов Виталик, из-за которого разгорелся весь этот сыр-бор с Алисой Олеговной и акциями ее галереи, уставился на меня высокомерным взглядом гопника-аристократа и явно решил меня таким вот образом фраппировать. Или я не знаю, зачем вся эта тирада была про то, что я якобы сунул руку в его карман.

— Алиса Олеговна, что здесь лучше готовят — гаспачо или минестроне? — спросил я и краем глаза заметил, как Виталик побагровел.

— Каков наглец! — фыркнул он.

Алиса Олеговна мне не ответила, поэтому я продолжил с внимательным видом листать меню дальше.

За столом повисла пауза.

Наконец Алиса Олеговна не выдержала и сказала, максимально давя голосом:

— Сережа, отложи пока меню. Надо поговорить…

— Не могу, — вздохнул я, продолжая внимательно листать, — я еще не заказал суп. Но вы говорите, Алиса Олеговна, говорите. Я вас слышу.

Я нарочно вел себя, мягко говоря, не очень вежливо, потому что хотел вывести ее из себя. Она ведь специально разыграла эту сценку с внезапным появлением Виталика. Чтобы шокировать меня, смутить и затем раскатать, как тесто. Но я в эти игры тоже умею, поэтому сейчас зеркалил ее.