— Так, — вскипел я. — Встала и пошла отсюда вон, чтобы я тебя больше не видел! Иначе я сейчас вызову участкового, и мы тебя посадим!

Райка неверяще посмотрела на меня, а я нажал:

— Пошла вон!

Она пулей выскочила из амбулатории.

— Зачем же вы так с ней, Сергей Николаевич? — тихо сказала Венера. — Может, вам валерьянки накапать? Или крепкого сладкого чаю сделать?

— Венера Эдуардовна, я оставил ее, думал, может, ваши разговоры как-то на нее подействуют. Ну, вы же сами видите — там клиника. И не надо мне ни валерьянки, ни чаю.

Венера вздохнула и кивнула.

— Но вы не делайте поспешных выводов, — спокойно пояснил я, — и не считайте меня самодуром. Я поставил ее в стрессовую ситуацию. А теперь пусть дальше она сама все делает, а мы с вами понаблюдаем. Если Райка прониклась моими угрозами, если прямо сейчас начнет действовать правильно, я вам обещаю, Венера Эдуардовна, что ничего против нее предпринимать не буду. Точнее, не ради нее, а ради Борьки. Но все равно на полгода его надо пока где-то пристроить. Сами понимаете, она сорваться может в любой момент. Это еще Витек не вышел.

— Даже не представляю, куда его пристроить, — задумчиво сказала Венера. — Я поговорю с нашими женщинами.

Потом немного подумала и добавила:

— Хотя… и я, наверное, могла бы его взять.

— Венера Эдуардовна, ну как вы можете взять, если даже ночуете в амбулатории? — изумленно сказал я, покачав головой. — Тем более вы, уж простите, не замужем. Нет, это надо искать семью, и чтобы там были свои дети, чтобы Борьке было комфортно. Чтобы он нормально мог социализироваться. Тем более вы что, приведете Борьку в дом, где ваш этот… эмм… такой братец?

Венера молча закусила губу и не ответила, лишь сильно побледнела.

— Кстати, что касается вашего братца, я сейчас же пойду к нему. Да не волнуйтесь вы так, просто поговорить.

— Ой, не надо! Не надо, Сергей Николаевич! — мигом подхватилась Венера.

— Я сам решаю, что мне надо, что не надо, — отрезал я. — А поговорить я с ним должен.

— Он меня вообще со свету сживет.

— Пока я здесь, никто никого не сживет, — пообещал я. Затем встал и пошел за курткой.

— Я с вами, — пискнула Венера, подхватываясь к вешалке с одеждой.

— Нет, Венера Эдуардовна. Вы останетесь и будете на работе вести прием. Если придут люди с тяжелыми формами заболеваний — оставляйте, пусть ждут. Я примерно через полчаса вернусь. Если же что-то легкое, там какой-нибудь ушиб — сами разберетесь. Это приказ.

Она вспыхнула, обиженно поджала губы, и глаза ее заблестели.

— Венера Эдуардовна, — чуть мягче сказал я. — Не обижайтесь, пожалуйста. Это будет исключительно мужской разговор. Понимаете, при вас я говорю одним тоном, а наедине мы с ним побеседую совершенно по-другому. Так надо, Венера Эдуардовна. Надо попробовать — а вдруг что-то получится. А так, как оно сейчас есть, не должно быть.

Венера нехотя кивнула, хотя все равно видно было, что она обиделась. Я вышел из амбулатории и отправился прямиком к дому Венеры.

— Сергей Николаевич! — крикнула она, когда я вышел уже на улицу.

— Что такое? — холодно спросил я. — Почему вы, раздетая, выскочили?

— Да нет… Вот ключ. — Она смущенно протянула мне связку. — Потому что Тимофей, он же не поднимется вам открывать. Вы будете просто стучать, стучать — и на этом все. Там собака у нас, она не кусается, так что можете спокойно проходить. То, что она там лает — это чисто формально.

— Хорошо, Венера Эдуардовна. А теперь быстренько дуйте в амбулаторию, чтобы вы мне тут не замерзли и не заболели, — делано строго рыкнул я, забрал ключ и пошел к ней домой.

Я отпер дверь, вошел внутрь, разулся, снял куртку — и увидел, как Тимофей развалился на диване и на ноутбуке играл в какую-то стрелялку. Услышав шаги, он крикнул:

— Венерка, это ты? Что, стыдно стало? Где ты снова шлялась всю ночь, потаскуха?

Я зашел в комнату и сказал:

— Нет, это я, Тимофей Эдуардович.

Мужик злобно зыркнул на меня, и в это время большой зеленый монстр в компьютере напрыгнул на его героя и разорвал в клочья, забрызгав виртуальной кровищей весь экран.

«Вы мертвы!» — злорадно объявила игрушка и кровавый текст растекся по экрану.

Тимофей еще больше разозлился и отбросил ноутбук в сторону.

— Осторожнее, разобьете ведь дорогую вещь, — сказал я, взял стул, поставил его напротив дивана и сел. — Вы на нее заработали?

— Что вам надо? — рыкнул Тимофей. — Вас сюда никто в гости не звал!

— А я не жду, чтобы меня звали, — спокойно сказал я. — Сам пришел и намерен с тобой говорить.

Я сознательно перешел на ты — для того, чтобы мои слова звучали более весомо.

— В общем, слушай сюда, — сказал я. — Венеру эксплуатировать ты больше не будешь. Ты здоров как бык. Это раз. Два: я завтра же добьюсь, чтобы с тебя сняли все эти твои инвалидности и остальные льготы. Поэтому никаких выплат ты больше получать не будешь. Венеру мы заберем в Морки или, может, даже в Ижевск. А ты останешься здесь один. Без денег.

— И что я буду делать? — фыркнул Тимофей, который никак не мог поверить в такое вероломство. — Вы же обрекаете меня на голодную смерть!

— Ну умрешь так умрешь, — равнодушно сказал я, разведя руками. — Кто по тебе плакать будет? Какая от тебя кому польза? Схомутал по рукам и ногам молодую девушку и украл у нее сколько лет самой продуктивной, самой лучшей молодой жизни. Бесполезное ты животное.

— Венерка моя сестра!

— Ну и что? Ты, как брат, что для нее сделал? Вот сейчас я зашел. Ты думал, что это она. И какими словами ее встретил? «Потаскуха, всю ночь прогуляла». А если бы даже действительно она всю ночь где-то прогуляла? Молодая, незамужняя девушка. Почему она должна водить хороводы вокруг тебя? Ты кто такой?

— Я ее брат!

Мы пошли по второму кругу. Я покачал головой и сказал:

— Нет, Тимофей. Думай сам и начинай шевелиться. Потому что вот так, как сейчас, ты жить больше не будешь. Я тебе обещаю.

— Да ты Райку до пьянки, до срыва довел! Борьку у нее забрать решил! Еще и меня голодной смертью замучить хочешь! — яростно закричал Тимофей, захлебываясь слюной.

— Да мне плевать на тебя, — безразлично ответил я. — Мне Венеру Эдуардовну жалко. Паразитируешь на ней, бедненьким-несчастненьким инвалидом притворяешься, а сам, небось, баб зазываешь, пока она на работе впахивает.

Я прищурился и повторил фразу, сказанную Пивасиком:

— Слышь, малая, как ты ваще? Венерка ушмаляла в амбулаторию. Хата свободна. Приходи, я щедрый. Тебе понравится. Не твои слова, скажешь?

Тимофей побледнел и икнул. Глаза у него чуть не вылезли из орбит.

— В общем, даю тебе ровно три дня, для того чтобы обдумать свою жизнь. Для того чтобы поднять задницу с дивана и найти работу. Если ты этого не сделаешь, я тебя отсюда просто вышвырну. Ты не будешь жить в этом доме.

— Это мой дом! — закричал Тимофей.

— В каком смысле, твой дом? Это дом ваших родителей. По закону он делится на тебя и Венеру. Она же тоже их дочь.

— Нет, дом переписан только на меня.

— То есть у Венеры своего жилья даже нету?

— Она женщина, должна идти в дом мужа.

— Замечательно, — сказал я, поморщившись. — Значит, тогда останешься жить в этом доме сам. А что ты будешь жрать — меня не интересует. Прощай, — сказал я, поднялся и вышел.

Из дома вслед мне долетала отрывистая ругань Тимофея, но мне было уже плевать.

Нет, этот гордиев узел я таки разрублю. Или я не я!

Но стоило так подумать, как мне снова позвонили. Это был Гоман Гоманыч:

— Сеггей Николаевич, пгостите что беспокою, но хочу вас честно пгедупгедить, что вот эти вот ваши лайки, что ваши помощники Суггалинов и багон фон Да собигают, на следующую книгу не пегейдут! Так что скажите там своим в Могках, чтобы быстго собигали!

Дальнейший день в Чукше шел довольно буднично, тут даже и добавить нечего. Когда я вернулся, разговоры разговаривать было некогда, лишь мимоходом бросил, что с Тимофеем беседу провел, а все подробности — позже. На этом все, пошла обычная рутина: сначала мы с Венерой приняли двух мужиков, которые чувствовали недомогание из-за отравления несвежей капустой. Затем перепроверили и подготовили все наличные в амбулатории препараты, потому что Венера очень боялась грядущей инвентаризации из райбольницы.