Станислав сделал вид, что он этого не слышит, и резко заинтересовался печеньем.
А я продолжил давать ЦУ:
— В общем, я не вижу в этом особых проблем. Ее надо принудительно пролечить. И затем пусть она забирает Борьку.
— Так Витек когда выйдет, она же опять сорвется, — осторожно заметила Венера.
— Не сорвется. Пока он сидит, мы все это дело разрулим. А нет, так мы его вообще из района отправим.
В общем, раздав указания, я посмотрел на часы. Было уже почти десять, время шло быстро. И пока каждый занимался своими делами, я позвонил в отдел аспирантуры.
— Здравствуйте, — сказал я.
Судя по голосу, это была та заваспирантурой, которая велела мне ехать в село. Имени ее я, к сожалению, не посмотрел и не запомнил, за что ругал себя сейчас самыми последними словами. Более того, я же мог спросить у Марины или у Маруси, но тоже этого не сделал, закрутился и забыл. Поэтому пришлось обходиться общими фразами.
— Вас беспокоит Епиходов Сергей Николаевич, — сказал я.
— А-а, Епиходов, — протянула заваспирантурой. — Что-то от вас ни слуху ни духу, а мы вас уже заждались. Почти две недели прошло.
— Нет, прошло чуть меньше, — поправил я.
— Нет, почти две, у меня все записано, — надавила она голосом.
— Ох, точно, — признал я. — Вы мне тогда посоветовали ехать в село. Вот я приехал и сижу в селе. Совсем счет времени потерял.
— А где именно? — заинтересовалась она.
— В Марий Эл, Моркинский район. Сижу в маленьком селе Чукша, в амбулатории.
На той стороне рассмеялись.
— Вот бы все аспиранты так выполняли наши предписания. Кому расскажешь — не поверят.
— Так что теперь? — спросил я. — Характеристику привозить?
— Конечно. Я задним числом ее приложу. Только дату не надо ставить.
— Хорошо, — сказал я, раздумывая о том, как же все-таки уговорить Александру Ивановну, чтобы она дала характеристику, причем положительную. — А что по поводу экзаменов?
— Тише, тише. Насчет экзаменов мы с вами потом поговорим, — понизила голос она. — Борис Альбертович посмотрел вашу работу, был впечатлен, поэтому взял вас без экзаменов на целевое место. Там была девушка, которая планировала учиться в аспирантуре, она поступила, все нормально было. Но забеременела, выходит замуж и взяла академотпуск. Поэтому место есть, и вы на него попали.
— Все так просто? — удивился я.
— Но знайте, она года два будет в декрете, и за это время вы должны укорениться у нас в аспирантуре. Я думаю, что все равно кто-нибудь отчислится, или по болезни, или замуж выйдет. Или по нерадивости. Так что места еще будут, не беспокойтесь, — хмыкнула она. — Мы всегда готовы идти навстречу хорошим людям, — с намеком добавила она.
— Понял, — медленно сказал я. — Я вам очень благодарен, и вы не пожалеете, что для меня все это сделали.
— Посмотрим, — многозначительно сказала она.
— Когда мне быть в Москве?
— Ну, на следующей неделе я буду занята, потому что готовлю все документы для министерства, закрываю квоту. Кроме того, у нас тут грядет Ученый совет. А вот через неделю хотелось бы вас видеть.
— Буду, — твердо пообещал я, еще не совсем представляя, как все это проверну.
Мы с ней закончили разговор, и я увидел, что Венера стоит в коридоре, в дверях, и слушает.
— Опять подслушиваете? — насмешливо хмыкнул я.
Она вспыхнула и обиженно поджала губы.
— Да я шучу, шучу, Венера Эдуардовна, — примирительно улыбнулся я. — Хотел вас поблагодарить за поддержку и за то, что вы меня прикрыли в пятницу.
— Как там ваша мама? — спросила она, пряча обиду в глазах.
— Да нормально, операция небольшая на глаза была. Катаракта. Она просто очень боялась, пришлось присмотреть. Ну, сами понимаете, пожилые люди…
— Конечно, — кивнула Венера. — Эти больные, они как капризные дети.
— Да.
Мы помолчали.
— Я поставила системы, все готово, — сказала Венера. — И достала еще ампулы и шприцы.
— Хорошо, — сказал я.
Опять воцарилось неловкое молчание.
— Послушайте, Сергей Николаевич, — замялась она, тщательно подбирая слова. — Извините меня, пожалуйста, но Пивасик так и не вернулся…
Глава 16
Венера растерянно всплеснула руками, и глаза ее моментально наполнились слезами.
— Ничего страшного, — попытался успокоить я ее. — Не вернулся так не вернулся. Вообще не переживайте за него, Венера Эдуардовна. Он ко мне сам прилетел, добровольно. А раньше жил вообще у других людей, у нас во дворе. У каких-то алкашей. Поэтому и зовут его Пивасик. И он привык летать и делать все, что сам хочет. Никакой дисциплины он не признает. Если посчитал нужным улететь, значит, так оно и будет. Захочет — прилетит, не захочет — ну, не захочет, значит. Я все, что мог, для него сделал. А раз сбежал, так сам виноват. И не беспокойтесь, вас я в этом абсолютно не виню.
— Ну что вы… все равно неудобно, — расстроенно вздохнула она.
— Неудобно на потолке спать, — неуклюже пошутил я. — А как там Валера?
— Да орал, бегал, чего-то требовал. На окне сидел, все вас выглядывал. Но потом ничего… Как ни странно, с братом моим они скентовались, — усмехнулась она.
Я невольно ощутил укол ревности. Гадский суслик-предатель Валера.
— Кто бы подумал, — тем временем продолжала Венера. — Тимофей такой, что он на дух никого и ничего не переносит, а с Валерой они как будто нашли друг друга: вместе смотрели телевизор, он его даже гладил…
— Кто? Валера Тимоху или наоборот? — хмыкнул я.
Венера рассмеялась.
— Я вам Валеру принесу, когда уходить будете, — сказала она. — А вот что делать с клеткой Пивасика?
— А пусть она у вас пока побудет, — сказал я. — Вдруг вернется. Как раз клетка для него будет. Я в среду опять в Чукшу приеду, так что все нормально. Он летает где-то, может, в лес подался, кто его знает. Может, и вернется, ничего страшного. Тем более на дворе немного потеплело в последние дни.
Венера кивнула. Хотя я видел, что она все равно переживает.
— И вот еще, — сказал я и посмотрел на нее.
Венера ответила мне вопросительным взглядом. А я достал из своего рюкзака коробочку с кремом и с таинственным видом протянул ей.
— Что это? — удивилась она.
— Это вам. От меня.
— Мне? — Она так изумилась, что аж недоуменно захлопала ресницами. — За что?
— Да просто так. Вы много мне помогали, Венера Эдуардовна. И с Валерой, и с Пивасиком, и на операции ассистировали, и с отгулом этим. Поэтому вот такой вам от меня небольшой привет из Казани.
Она раскрыла коробочку, неверяще посмотрела, что там внутри, и достала крем.
— Ух ты! — ахнула она. — Так это же… Это же…
Ее глаза стали как огромные блюдца.
— Это же аналог израильской косметики! Самая крутая фирма! Дорогущая, наверное…
— Ничего подобного, — напустив на себя равнодушный вид, отмахнулся я. — Брал с таким расчетом, что вы же, как медсестра, постоянно работаете с препаратами, руки дезинфицируете. Так что вам такой крем как раз хорошо подойдет.
Венера зарделась, покраснела. Она была счастлива. И сколь ее реакция отличалась от Танюхиной и Веры Андреевны! Те расплакались, а вот Венера, наоборот, она так обрадовалась, такое детское счастье у нее было. Схватила эту коробочку, прижала к себе, и такой у нее на лице был восторг, что я невольно аж залюбовался.
— Спасибо, — прошептала она, рассматривая подарок.
Через некоторое время пришел Станислав. Два хмурых мужика приволокли Райку. Та была никакущая, что-то сама себе болтала, смеялась, одежда на ней была грязная, обоссанная, изо рта тянулась нитка мутной слюны. Меня аж передернуло от ее вида. Но чего я только за свою жизнь не насмотрелся.
— Куда ее? — спросил Станислав, брезгливо морщась.
— Ну не в операционную же! — с надеждой сказала Венера и умоляюще посмотрела на меня.
— Нет, туда не надо. Давайте в коридоре ее пока положим, — принял решение я. — Подержите еще минуту, мы сейчас подвезем каталку и положим ее туда. Чтобы в операционной грязь не разводила. Мало ли, сейчас какая-то операция нужна будет, а у нас нестерильная операционная.
