И в этом вся она.

Она не уверена, что хочет провести со мной всю жизнь, стать частью «Сынов дьявола». Я не хочу углубляться в то, какие чувства это у меня вызывает. Всякий раз, когда я думаю об этом, у меня сжимается сердце и становится труднее дышать. Не то чтобы Уинтер могла по-настоящему отвергнуть меня, если бы я захотел форсировать события, но всё же я надеялся, что ей понравится жизнь девушки байкера. Потому что из неё получилась бы та ещё «старушка».

Интересно, не насилие ли её отпугнуло? После той ночи она определённо изменилась, но, насколько я могу судить, она приходит в себя. Так почему же она колебалась прошлой ночью? Затем мои мысли возвращаются к той ночи, к тому, как она с тех пор ворочается в постели, словно её преследуют воспоминания. Я знаю, что это моя жизнь. Я слишком многим обязан, чтобы просто взять и уйти. Я слишком сильно переживаю за членов клуба, чтобы просто бросить их. Но могу ли я винить её за то, что она не хочет быть частью этого?

Она изучала скорбящих родственников погибших членов клуба с большим вниманием, чем обычно, и она определенно могла найти с ними общий язык. Я видел, что это было написано у неё на лице.

Ещё сильнее давя на газ, я прижимаюсь к рулю, пытаясь оставить этот образ позади. Тоска Уинтер по потерянным близким — это больше, чем я хочу думать. Я уже чувствовал это в своей жизни, и я не хочу, чтобы кто-то, о ком я действительно начал заботиться, пережил это. Но знает она об этом или нет, Уинтер тоскует, и не в последнюю очередь благодаря наследникам Блэкмура и их тёмной королеве.

Я подъезжаю к очередному узкому участку дороги и начинаю снижать скорость. Я нахожусь рядом со старой закусочной для дальнобойщиков, где мы с отцом останавливались, если он хотел выпить чашечку кофе перед одной из наших поездок, поэтому я съезжаю на разбитую парковку и глушу мотор.

В маленькой нише в стене одинокая официантка суетится за стойкой, наливая кофе немногочисленным посетителям, которые сидят на барных стульях с виниловым покрытием, привинченных к полу.

— Доброе утро, дорогой, — приветствует меня кудрявая темноволосая женщина, когда я сажусь на один из вращающихся стульев.

— Доброе утро.

— Кофе?

Я киваю и бормочу «спасибо», когда она достаёт из-под стойки кружку и наливает мне дымящийся кофе из кофейника. Затем она кладёт передо мной пластиковое меню и уходит.

Я без особого энтузиазма просматриваю его, не собираясь ничего заказывать. Я просто хотел сменить обстановку, чтобы отвлечься от мыслей о Уинтер. Даже в одном из любимых мест моего отца я не могу сосредоточиться на воспоминаниях о нём. Вместо этого мои мысли постоянно возвращаются к Уинтер. Что-то в ней притягивает меня. Кажется, я не могу насытиться ею, и, похоже, она испытывает ко мне те же чувства, по крайней мере, физические. Наша связь безумна, и, хотя чаще всего мы занимаемся сексом после ссоры, это сближает нас, и я знаю, что мы оба это чувствуем.

Пока я пью чёрный кофе, мой телефон вибрирует, и я достаю его из кармана, чтобы взглянуть на входящее сообщение.

Марк: Собрание клуба в 20:00. Не опаздывай

Я посылаю ему большой палец вверх, а затем делаю большой глоток из своей кофейной кружки.

— Ты готов сделать заказ, милый? — Спрашивает официантка, возвращая моё внимание к себе.

— Э-э, нет. Я не голоден. — Я бросаю на стойку горсть купюр и засовываю кошелёк обратно в карман. — Спасибо за кофе.

Она провожает меня взглядом, пока я выхожу из закусочной.

— Всегда пожалуйста, — говорит она.

Я сажусь на мотоцикл, завожу мотор и выезжаю на дорогу. Если я поеду быстро, то едва ли успею на встречу, так что я так и делаю. Я могу только радоваться, что мне не нужно тащиться через весь город. Здание клуба находится на окраине деревни, и до него легко добраться с дороги.

Тем не менее, я прибываю последним, что вижу, потому что даже мотоцикл Джексона припаркован у входа, когда я объезжаю вокруг и паркуюсь. Вбегая в дом, я вижу, что Даллас в куртке «Сынов дьявола» уже почти прошёл через французские двери. Он оглядывается через плечо и на мгновение замирает при виде меня.

— Ты немного опоздал, не так ли? — Шипит он.

— Я катался, — объясняю я и пожимаю плечами, но я знаю, что должен был сообщить Марку о своём намерении покинуть Блэкмур, чтобы он мог отчитаться за всех в случае необходимости.

Даллас скептически смотрит на меня исподлобья, но молчит. Мы оба топчемся у двери в конференц-зал, отчасти потому, что нам ещё предстоит войти, а отчасти потому, что я не хочу, чтобы Марк снова бросал на меня многозначительные взгляды из-за упоминания Уинтер. Я надеюсь, что он заметил на Дне благодарения, как хорошо ладят Старла и Уинтер, и теперь не так сильно хочет избавиться от одной из подруг своей дочери. Но я знаю, что это почти никак не поможет Уинтер, когда придёт время и ему придётся сделать этот звонок. В конце концов, он решит, что будет лучше для клуба. И поскольку я решил не уходить, полагаю, мне нужно знать, что я буду делать дальше.

Марк начинает встречу с обычного рассказа о том, чем занимался клуб в течение последнего месяца. Затем он переходит к обсуждению того, как всё будет работать с Джексоном в качестве вице-президента. По большей части всё останется по-прежнему: некоторые из наших дел будут вести Джексон и Джереми, но в основном всем будет заправлять Марк.

— Думаю, теперь, когда мы уладили разногласия между клубом и новыми главами Блэкмура, у нас есть возможность сделать что-то хорошее для города. У меня есть для вас несколько заданий на следующую неделю, но прежде чем я их озвучу, я хочу предоставить слово нашему вице-президенту. — Марк слегка отступает, жестом приглашая Джексона занять центральное место.

Я знаком с Джексоном, потому что он часто бывает в байкерских барах и бойцовских клубах по всему городу. Хотя у меня с ним нет личных отношений, он, на мой взгляд, наименее неприятный из наследников Блэкмура. Тем не менее я до сих пор не могу простить его за то, что он хотел убить мою девушку. Но я мог бы забыть о прошлом и наладить отношения с этим парнем, если бы он оставил Уинтер в покое, хотя я не уверен, что это произойдёт.

Я думаю о Уинтер в нашей комнате и надеюсь, что она понимает, что сейчас лучше не выходить. Я не подумал сказать ей, чтобы она оставалась на месте, потому что очень спешил на встречу. Я мысленно проклинаю себя, краем уха прислушиваясь к словам высокого темноволосого парня с пирсингом в губе и серьгами в ушах, которые почти такого же размера, как мои. У Джексона харизматичная манера поведения. Даже за то короткое время, что он занимает пост вице-президента, я вижу, что ребята, которые начали с ним работать, уже прониклись к нему большей симпатией, чем к Кейджу. Не могу сказать, что виню их. Кейдж всегда меня раздражал.

— Теперь, когда мы разобрались с неприятной стороной преступлений старого режима, — говорит Джексон, деликатно намекая на прошлую неделю, когда нам пришлось вышибить мозги Кейджу и ещё четырём мужчинам за изнасилование Афины Сейнт, — я хочу поговорить о видении четырёх новых лидеров Блэкмура. Куда мы хотим привести этот город. После столетий отсталых традиций и сомнительных дел мы решили, что пришло время избавиться от мусора и сделать этот город достойным местом для всех его жителей.

Мы с Далласом обмениваемся взглядами, в которых читается что-то среднее между скептицизмом и недоумением. Хотя «Сыны дьявола» всегда были рядом, чтобы разгребать завалы, оставленные королевской семьёй Блэкмура, улаживать их конфликты и защищать их, когда дела шли плохо, я не совсем понимаю, что предлагает Джексон. Он что, хочет, чтобы мы надели светоотражающие жилеты, взяли мешки для мусора и пошли вдоль дороги, собирая и выбрасывая мусор? Мы наёмники, а не уборщики.

На губах Джексона появляется дерзкая ухмылка, как будто он слышит, о чём я думаю. Его проницательные голубые глаза обводят комнату, оценивая обстановку.

— Это не значит, что ваша работа изменится. Вовсе нет. Мы планируем произвести фурор в этом коррумпированном городе. Наши отцы были не единственными плохими семьями, с которыми нужно было разобраться, и мы планируем довести дело до конца. С вашей помощью. Тем не менее мы надеемся, что сможем управлять этим городом гораздо более цивилизованно, возможно, даже будем чаще применять закон и реже — наказания, назначаемые теми, кто стремится к власти.