Я вздохнул, пожал плечами. Ну, ладно… Пусть бегут. Выдохнутся через пятьсот метров, остановятся и передохнут. Я их догоню.

— Миори, Паста, — обратился я к девушкам, что побежали вместе со всеми, но пронеслись слишком близко ко мне. Вот их я схватил, не давая исчезнуть в лесу. — Оставайтесь здесь. Присмотрите за добычей. Помогите беглецам. Может, среди них есть раненые. А я пойду разбираться с мятежниками.

Миори хотела возразить, но я покачал головой.

— Не спорь. Это моя обязанность как вождя — решать внутренние конфликты и наказывать предателей. Я справлюсь. Заодно проверим, на каком расстоянии твой бонус работает.

Краснокожий с самого рождения был любопытным и достаточно умным гоблином. Хитрым, способным втереться в доверие к недовольным. Но слишком тупым, чтобы понять, что его бунт обречён изначально на провал. Я ведь вернусь. И я не прощу предательства! Тем более, он уже был у меня на карандаше…

Неправильный гоблин может принести много вреда. Особенно когда получает власть. Придётся от него избавиться… Жёстко. Показательно. Чтобы другие знали, что бывает с теми, кто бунтует против вождя!

Я ускорил шаг. Пора заканчивать этот цирк…

Я быстро шёл, преследуя своих гоблинов. С учётом их скорости бега, получалось идти метрах в двадцати от орущей толпы. Потом они выдохлись и остановились. Они тяжело дышали, восстанавливая силы. Я прошёл мимо них, оторвался метров на тридцать, и они снова помчались вперёд со всё тем же криком, предупреждая оставшихся в поселении бунтовщиков о грядущих, тяжелодышащих, сопливых проблемах.

К слову, я ошибся в оценке выносливости своего воинства. Гоблины остановились метров за двести до ближайших построек. Так что во второй свой забег они успешно достигли цели и вступили в битву.

На самом деле я нервничал и едва сдерживал себя, чтобы не вмешаться и самому лично не прибить бунтовщиков. Но у нас тут что-то вроде общества, так что нужно дать возможность отличиться остальным. Очень надеюсь, что никто из правильных гоблинов не пострадает.

Впереди доносились крики моих воинов, испуганный рёв Перца, пытающегося свалить куда подальше, и крики не понимающих тщетности сопротивления бунтарей. Спартак с остальными шустро ворвались в поселение, и я потерял их из вида. Пришлось ускориться, перейдя на бег трусцой.

Вбежал на край поселения и оценил обстановку. Мои воины обступили группу мятежников полукругом. Те упирались в дом вождя, который Перец превратил в свою резиденцию.

Блин, если он вскрыл шкатулки, я его живьём в ад отправлю…

Мои гоблины активно лупили всех оппонентов, не давая им приблизиться. Тактика: «Тыкай, пока они не сдохнут» — работала как часы. Чуть в стороне, прямо на земле сидела часть бунтовщиков с подбитыми глазами и без оружия в руках. И оставшиеся гоблинши-заложницы. Одни подняли лапы, демонстрируя покорность. Они кричали мне, что сдаются, а остальные помогали друг другу развязать путы.

Самые упорные огрызались, и Шрам первым подал пример, протыкая голопузого предателя остриём копья. Пролилась кровь, и гоблины озверели с обеих сторон. Но у моих имелось очевидное преимущество и в оружии, и в уровне, и в слаженности.

Я и не думал останавливать бойню. Я уже предупреждал тех семерых и красного: второго шанса не будет.

Перец понял, что дело плохо, и использовал самую гнусную тактику… Он взял заложника. Причём Карамельку!

— Стоять! Или я её убью! — крикнул он, обращаясь ко всем. От его отряда предателей уже никого не осталось. — Глупые гоблины! Послушайте меня! Зачем вы дерётесь со мной, следуете приказам этого плохо вождя? Он водил вас на смерть к монстрам! Много гоблинов погибло! А я предлагаю мирную жизнь! Без рисков! Без войн!

Мои гоблины не знали, что делать. Я вышел вперёд, становясь лицом к лицу с этим уродом. Опять хитростью пытается смутить моих чемпионов. Но кое-что он не учёл…

— Сколько гоблинов погибло? — спросил я громко, чтобы все слышали. — Назови имена.

Перец замялся:

— Ну… Многие! Я не помню всех!

— Я помню, — ответил я спокойно. — Никто не погиб за время моего правления. Ни одного гоблина, что слушали мои приказы. Некоторые получили ранения, но все выжили. Все вылечились. Все стали сильнее. А ты лжёшь. Пугаешь их смертями, которых не было.

Перец сжал зубы, понимая, что его ложь раскрыта.

— Но ты рисковал! — крикнул он. — Водил их к монстрам!

— Да, — кивнул я. — Водил. Потому что иначе монстры пришли бы к нам. Вспомни, почему мы пошли в подземелье. Враждебная богиня натравила на нас монстров. Они должны были уничтожить поселение. Убить всех. Мы пошли туда не ради славы. Мы пошли, чтобы защитить дом. Защитить семьи. Защитить будущее племени. А ты нас предал! Ограбил! Ты — враг!

Гоблины вокруг зашумели, закивали. Моя логика была понятна даже самым тупым. Защита дома — это святое.

— Сам ты что предлагаешь? — продолжил я, глядя на Перца. — Мирную жизнь? Без рисков? А когда монстры придут сюда, что ты будешь делать? Прятаться? Убегать? Бросать слабых на растерзание? Или поклонишься им и предложишь съесть самого неугодного тебе? Это не работает. Монстров сотни. Они сожрут всех и пойдут дальше!

Перец молчал. Ответа у него не было.

— Ты захватил власть, — продолжил я. — Связал тех, кто мог тебе помешать. Запугал остальных. Забрал оружие. Назвал себя вождём. Но ты не вождь… Ты трус. Ты предатель. И сейчас ты получишь то, что заслужил.

Я достал топор и шагнул вперёд. Перец прижал нож к шее Карамельки!

— Стой! Или я её убью!

— Нет. А знаешь почему? — улыбнулся я.

— Почему?..

— Ты нож не той стороной держишь…

Он опустил голову, глядя на то, как клинок режет его ладонь, а тупой частью упирается в шею Карамельки.

«Бум».

Эйштейн после удара по голове Перца посмотрел на своё оружие в виде необычной шкатулки и опустил её.

Красный обалдел и развернулся к нашему учёному, что сидел здесь вместе с Карамелькой всё это время.

— Кажется, характеристики Силы недостаточно для устранения краснокожего субъекта беспокойства… — произнёс Эйштейн.

— Чего? — держась за голову, произнёс Перец.

— Даже я удивлён, — согласился я. — Спартак, чё зеваешь?

«БУМ».

Эйнштейн со второго раза справился гораздо лучше: лупанул краснокожего точно в нос. Вернее сказать — боднул. Удар вышел просто на загляденье! Втащил так, что и камень бы раскололся. Не то что нос наглого гоблина… Не зря шею и лоб прокачивал с первого дня служения во благо науки.

А тут ещё и Спартак соизволил проснуться…

— КИЯ! — долбанул он от души топором по голове Перца.

Я же спокойно вытянул руку, схватил Карамельку и отнёс подальше от неприятностей.

Неудачливый революционер лежал на земле. Гоблины склонились над ним и гадали: сдох он или нет.

— Сдох, — заявил Спартак. — Мне опыт дали.

— Мне тоже, — кивнул Эйнштейн.

— Вождь! Спартак! Эйнштейн! Вы спасли меня! — разморозилась через минуту стоявшая статуей Карамелька. — Что мне делать? Как отблагодарить вас?

— Помоги раненым — вот лучшая награда, — подсказал я, пока она сама не придумала чего-то похабного.

Я подошёл к трупу недолго правящего вождя и застыл над ним. Эх… Слишком легко отделался, гад.

— Прощай, Перец. Ты был умным гоблином. Но слишком тупым, чтобы понять простую вещь: я не прощаю предательства.

Я схватил красного за руку и оттащил к краю поселения. То же гоблины сделали и с остальными погибшими. Увы, пришлось прибегнуть к крайним мерам. Зато какой результат!

Перед глазами всплыло системное уведомление

[ПОЗДРАВЛЯЕМ! Вы подавили восстание в поселении!]

[Авторитет увеличен до 99%.]

[Счастье увеличено до 57%.]

[Порядок восстановлен.]

Я заглянул в родной ультрасовременный неолитический шатёр, отметил беспорядок и грязь, оставшуюся после бунтовщика, и нетронутые шкатулки. Даже удивился. Ни одну не открыл!