Молодец, Перец! Пусть в следующей жизни ты будешь чуть меньшим болваном и тебе повезёт чуть больше.

— Как так вышло? — посмотрел я на Эйштейна.

— Он родился, из-за цвета кожи посчитал себя великим, особенным, стал много болтать со всеми…

— Да я не про этого несчастного дурня… Кстати! Шрам! Повесь тела на деревьях за ноги! Как напоминание о том, что бывает с изменниками! Только где-то подальше от построек. Устрашающий вид есть, запаха нет!

— Сделаю, вождь! А можно стрелять в них из лука? — выдал любопытное, но слишком чрезмерное предложение бывший вождь диких гоблинов.

— Не надо, — покачал я головой.

— А копья метать? — попросил кровожадный защитник племени.

— Нет, — снова отказал я и сразу же добавил: — И грязью да козявками тоже не надо! А вот стрельбище сделать можно! Надо высушенную траву обвязать, сделать мишени. В них уже можно стрелять: стрелы так портиться не будут.

— О! Умно! — закивал Шрам и пнул Спартака в бок. — Ты понял, что вождь сказал?

— Да! — ответил спаситель Карамельки и подошёл к Болту. — Что вождь про траву говорил?

— Траву… Мишени… Напихать… Куда-то… Кому-то… — почесал голову Болт.

— Да мишени сделать! — хлопнул я себя по лбу. — Из травы!.. Вот ведь, неучи мои первобытные… Болт, сбегай за Миори. Про мишени она объяснит. И остальных тоже сюда зови. Будем порядок наводить.

— Вождь, так что вы хотели? — почёсывал лоб наш глава научного отдела.

— Почему он шкатулки не вскрыл? — указал я рукой на великую ценность.

— Так он хотел. Но не осмелился. Раз вы не открывали, значит, это опасно. Карамелька сказала, что в них проклятие страшное заложено, с которым только вождю и по силам справиться, потому он их у себя и держит. Я сразу понял, что она выдумывает! — улыбнулся Эйнштейн. — В них ведь не проклятье. В них… В них…

— Что в них? — уже даже мне стало интересно.

— А я не знаю, что в них! Дайте посмотрю… — потянулся он к шкатулке и тут же получил по руке.

— Я тебе посмотрю! Нельзя! Табу! Там лежат три горошины. Две ядовитые, а третья… — Я заговорщицки приблизился к уху любознательного гоблина.

— Что? Что третья? — начал грызть ногти Эйнштейн.

— Превращает гоблина в гриб!

Эйнштейн посмотрел под ноги, где лежала куча грибов.

— Такой?

— Может, и в такой. Может, в другой, — отстранился я и пожал плечами. — Это как повезёт. Если в ядовитый, то пнут и сгниёшь. Если нет, то сварят в супе. Тебе оно надо?

— Нет, — начал мотать головой умник.

— Вот и не лезь, — отложил я шкатулки в сторону и принялся осматривать поселение.

Нужно навести порядок, разобраться с последствиями. Пока гоблины самоорганизовывались и наводили форменный беспорядок, я отправил большую часть на ту полянку, где осталась вся наша добыча. Там и сундук есть с замком — то, что надо для меня.

Прошёл минимум час, прежде чем племя вновь объявилось в родном поселении и принялось активно заполнять добычей ближайший склад. Я велел всё бросить и собраться всем возле столовой. Всем гоблинам, без исключения. Даже тем, кто поддержал восстание, должны были послушать, что вождь говорит! И они пришли… Стояли и дрожали от страха, не зная, что их ждёт.

Я встал перед ними, окинул всех суровым взглядом. По итогам наших приключений родилось тринадцать гоблинов и погибло восемь бунтовщиков. Итого нас теперь девяносто. Неплохо. День-два, и дойдём до первой сотни!

На меня смотрели мужчины, женщины, «дети», родившиеся буквально вчера сразу во взрослом теле, старички из первенцев поселения… Единственное, что новеньких отличало от остальных, — степень понимания, кто я такой и куда они вообще попали. Кто со мной воевал — моя элита, мои красавцы, — могли многое рассказать свежему пополнению племени.

— Слушайте меня внимательно, — начал я громко и чётко. — Сегодня случилось то, чего не должно было случиться. Восстание. Мятеж. Предательство. Пока мы сражались с монстрами, рисковали жизнями ради защиты наших домов, некоторые из вас решили, что поддержать красношкурого и захватить власть силой — это отличная идея. Избивать стражу, связывать невинных, красть оружие и еду…

Гоблины молчали, опустив головы.

— Это недопустимо! — продолжил я. — В племени должен быть порядок. Дисциплина. Иерархия. Иначе мы все погибнем! — махнул я рукой. — Поодиночке мы слабы. Гоблин в одиночку не выживет в этом мире. Но вместе мы сила! Вместе мы можем победить любого врага! Но только если мы едины. Только если мы доверяем друг другу. Только если мы следуем приказам вождя. И не важно, какой он внешне. Вы — гоблины. Я — гоблин. Она… — указал я на Миори, — тоже гоблин! Не внешне, но в душе! В душе все мы гоблины! Мы любим вкусно кушать, спать, отдыхать, радоваться…

— И тра… — счастливо заорал кто-то из охотников Шрама, но получил от своего бывшего вождя подзатыльник.

— И это тоже! — не стал скрывать я, краем глаза наблюдая задумчивый взгляд Миори. — Видите? Мы одинаковые внутри. Но внешне… найти отличия очень легко. Даже если кажется, что мы похожи. Вот взять вас двоих… — показал я на коротышку Морковку и длинноногую Уху. — Вы гоблины?

— Да… — с сомнением произнесла ответственная за вышку дозорного.

Вторая согласилась с ней.

— Тогда почему вы такие разные? У тебя нос картошкой, а у тебя вздёрнутый. У тебя ноги длинные, а у тебя короткие. У тебя уши лопоухие, а у тебя словно приклеены. Вон у тебя родинка на шее. А у тебя на ноге родимое пятно. Если вы такие разные, то почему вы гоблины?

— Ну… — замялись они, не зная, что сказать.

— Гоблин — это состояние души. Души у вас всех светлые, чистые и тянутся друг к другу. Никто из вас ведь не хочет бросить всех и уйти жить в лес один?

— Нет! — хором ответили гоблины.

— Вместе лучше?

— ЛУЧШЕ!

— Вот и давайте жить вместе. Забудьте о глупостях, которые сделал красношкурый и его друзья. Но запомните, что с ними стало за предательство. А ведь они предали не меня. И не тебя… — ткнул я пальцем в Ма. — Они предали себя. Они перестали быть добрыми и хорошими гоблинами. Стали злыми и вредными буками и бяками. Понятно?

Моя особо опасная и вооружённая до зубов группа третьеклашек согласно закивала головами.

Я указал на висящие тела.

— Это ждёт предателей. Всех без исключения. Но, — продолжал я, — не все, кто поддержал Перца, виноваты одинаково. Некоторые были напуганы. Некоторые не понимали, что происходит. Некоторые просто были глупы. Для них будет второй шанс. Но только один… И только при условии, что они искупят свою вину.

Я велел выйти всем, кто поддержал восстание, но не участвовал в насилии. Десять гоблинов подчинились и сделали неловкий шаг вперёд, дрожа как осиновые листы.

— Вы предали племя, — сказал я им. — Вы поддержали мятеж. Вы не остановили Перца, когда должны были. За это вы будете наказаны. Но не смертью. Потому что вы просто запутавшиеся гоблины. Не буки и не бяки.

Я взял из кучи бинты и макнул их в кровь погибших гоблинов, после чего разорвал и надел на руку каждому, завязывая узел.

— С этого момента вы штрафники, — объявил я. — Вы будете носить эти повязки постоянно. Они — напоминание о вашем предательстве. Вам поручена самая тяжёлая и грязная работа. Будете копать ямы, таскать брёвна, охранять ночью в самое холодное время наш склад и поселение. За любую ошибку вы будете наказаны строже, чем остальные. За неповиновение или новое предательство — смерть. Вы поняли?

Десять гоблинов закивали, заплакали.

— Говорите! — рявкнул я. — Вы поняли⁈

— Да, вождь! — закричали они хором сквозь слёзы. — Мы поняли!

— Хорошо…

Я отпустил их. И велел остальным гоблинам разойтись. Наказание окончено. Урок усвоен. Больше восстаний не будет. Я в этом уверен.

По крайней мере в этой эпохе…

Следующие несколько часов ушли на уборку и восстановление порядка. Очистили колодец, убрали ветки, тряпки, доски, вымыли кровь, распределили работу и закинули всё самое ценное из ресурсов на склады, а менее ценное оставили в одной из освободившихся лачуг. Потом переместим в здания, что построятся чуть позже.