Возможно, его нельзя будет предъявить в суде как доказательство чего либо, но то, что его можно использовать — думаю, однозначно.

Дети выбегают мне навстречу. Артём помогает снять верхнюю одежду, смотрит так… Я сама тянусь за поцелуем. Лера радостно кричит.

— Ура! Ура! Мама целует папу!

— Цеует! — пытается выговорить Игорёк, улыбаясь мне, тянет ручки. Артём подхватывает и его, и Леру, обнимаемся все вместе.

И я как-то расслабляюсь.

Чувствую, что я дома.

Я в своей семье.

Мы все вместе.

Мы со всем справимся и всё у нас будет хорошо!

— Устала? — тихо спрашивает муж.

— Немного.

— Есть хочешь?

— Чаю бы выпила.

— Я поставлю чайник.

— Я сама, занимайся детьми, раз уж ты няню отпустил.

— Ты против?

— Того, что отпустил? Нет, конечно. Я ее встретила, она сказала, что ты шикарно справляешься.

— Я очень по ним скучал, и я их люблю. Решил, что дела сегодня подождут, проведу время с ними. И с тобой.

— Я рада.

— Как там Василиса?

— Скучает, но вообще бодрячком, к ней девочки приходили. А со мной говорили две мамы из группы. Вообще, опять много новостей.

— Есть что обсудить?

Киваю.

Есть много чего. И всё важное.

Но для меня сейчас важно и то, что Артём с детьми.

Он идет в детскую, я на кухню.

Наливаю чай в чашку, достаю дневник.

Снова листаю, страница за страницей.

Больно, неприятно, обидно.

Но это такая отличная прививка от собственной самоуверенности, что ли…

И очень здорово открывает всё то, что произошло с нами.

Это было не просто какое-то увлечение моего мужа.

Ну, знаете, увидел молоденькую, “в голову желта вода ударила”, как в кино говорили.

Нет, всё было совсем не так.

Моего мужа планомерно подводили к измене. Охмуряли и окучивали весьма профессионально!

Аделина нашла подход самый верный. Стопроцентный.

Она действовала через дочь. Устами дочери говорила с Артёмом. Хвалила себя, внушала, что она самая классная, самая лучшая, что именно она нужна и ему, и нашей дочери.

Лучший тренер. Лучшая женщина. Лучшая мама. Лучшая жена.

Надо же, Василиса даже обсуждала с ней то, что папа хочет сына!

И как больно читать строки:

“Как бы я хотела, чтобы сыночка папе родила моя Адель!”

Да уж…

Я упустила катастрофически много.

И я не боролась за мужа.

Не боролась.

А должна была?

За то время, что мы не вместе, я слышала столько разных мнений!

Нет, собственно, мнений было два.

Первое — “Надо было бороться”. И второе — “На хрен он сдался, за него бороться”.

И, как всегда, истина где-то посередине.

Мне бы тогда больше понять, больше узнать!

Если бы мне тогда этот дневник увидеть!

Нет, я бы не стала оправдывать Артёма. Он был виноват.

Но в то же время у меня было бы больше понимания.

Всё, что было написано тогда, когда мы еще жили в родном городе и были вместе — читать очень больно и неприятно.

Но когда я перехожу в ту часть, где описывается уже жизнь в столице…

Сначала Василиса злится, что папа всё-таки не живет с Аделиной. Обвиняет меня, естественно — всё это не слова моей дочери, не ее мысли! Всё это вложено в ее еще детскую голову именно тренершей. Это она транслировала моей дочери свои желания, свои “хотелки”. И потом она же стала обвинять Василису в том, что не получилось, не сложилось, не срослось.

Господи, насколько это ужасно — вот так воздействовать на психику ребенка!

Читаю дальше, и ярость охватывает всё сильнее.

Я четко вижу момент слома.

Момент, когда Аделина поняла, что с моим мужем у нее ничего не сложится, и стала сливать агрессию и недовольство на нашу дочь.

Это ужас.

Просто ужас!

И опять я чувствую укол вины.

Как мы, родители, могли пропустить такое? Не понять! Не почувствовать?

Господи…

Аделина постоянно срывала на Василисе свою злость, свои обиды, свои неудачи.

Во всем винила мою дочь, нашу дочь!

Так Василиса резко стала толстой — Аделина начала внушать ей это.

Лишний вес сказывался на прыжках.

Я поражалась тому, насколько мастерски эта змея обрабатывала мою девочку!

Вася писала о том, что у неё всё получалось нормально, все это видели! Но Аделина была недовольна, находила в прыжках несуществующие недокруты, так называемые “галки”, неверное ребро, которого тоже не было. Все замечания сопровождались криками, унизительными сравнениями, раздражением.

Василиса дома стала срываться на отца, чувствуя, что все ее проблемы на льду из-за того, что Артём не продолжает роман с тренершей!

Тогда Василиса прямо говорила об этом моему бывшему мужу!

Я в шоке от того, что читаю.

Еще в большем шоке я, когда, пролистав дальше, нахожу упоминание о какой-то записи. Запись сделала девочка Кира, кажется, это дочь Ирины, с которой как раз сегодня мы общались.

Снова сердце сжимается, когда читаю.

“Она там ругала моего отца, говорила, что он бесхребетный подкаблучник, что она так рассчитывала залезть к нему в койку, мол, удачный был вариант, чтобы как-то пока перекантоваться, пока не попадется кто-то более богатый и успешный. Рассказывала подружке, что папа — миллионер, она его сразу приметила, видный, статусный мужик для такого “захолустья” — это она так наш город называла. И дочка способная очень, можно убить двух зайцев, получить мужика и привести чемпионку, которая всех может порвать. Но мужик слился, оказался “г”... Она всякими неприличными словами там папу обзывала, и говорила, что дочка теперь пустой балласт, нахрена она нужна без папика”.

Я уже даже не могу сказать, что я в шоке. Скорее, шок просто не проходит.

Интересно, сохранилась ли запись и как это может нам помочь?

Артём заходит на кухню, видимо, у меня на лице всё написано.

— Что случилось, Снеж?

— Я просто… я просто в ужасе от всего.

Встаю, подхожу к нему. Мне необходима его поддержка, хочется, чтобы он обнял. Хочется, чтобы он был рядом.

— Как мы могли допустить такое? И что теперь делать?

Быстро рассказываю про предложение, которое поступило с телевидения.

Артём хмурится.

— Мне тоже звонили и писали. Но я бы прежде поговорил с адвокатами, это всё очень серьезно.

Киваю, конечно, я это знаю.

— Давай так. Сейчас тебе надо поесть, потом отдохнуть, вечером мы можем взять детей и заехать к Ваське, договоришься со своим доктором?

— Он не мой…

— Да я так… Твой друг, я в этом смысле. Вернемся домой, уложим детей, всё обговорим. Еще я наберу адвокату, договорюсь о встрече завтра. Хорошо?

Киваю. Да, всё хорошо.

Всё хорошо, когда мы вместе.

Снежана

— Я категорически против участия в ток-шоу, — продолжает настаивать Артём во время консультации с юристами в бизнес-центре, где мы встретились следующим утром.

— Я тоже не горю желанием вываливать на суд публики наше грязное белье, — добавляю, поддерживая мужа. — Или вы думаете, что мы не справимся только в правовом поле?

Мой вопрос повисает в воздухе. Меня охватывает волнение.

Неужели есть шанс проиграть? Этого просто не может быть!

Наш адвокат, Сергей Юрьевич, спокойно встречает наш отпор. Берет паузу, а потом озвучивает свою точку зрения.

— Нет, что вы? Я полностью уверен в нашей с вами позиции. Антоновой не победить. Ее позиция заведомо проигрышная. С точки зрения закона она ответит. К тому же у нас с вами коллективное заявление. Такие рассматриваются судом с большей охотой. Опять же, другие тренеры и федерация на вашей стороне, а могли бы защищать свою подопечную. Если бы на минуту допустили, что правда на ее стороне.

— Тогда в чем дело? — Артём теряет терпение, смотрит на адвоката жестким взглядом. — Зачем нам эта клоунада?

— Это не клоунада, — морщится адвокат. — Формат будет совсем другой. Вы выступите с официальным заявлением. Пусть вся страна знает, что из себя представляет Антонова. Вы же не хотите, чтобы она вышла сухой из воды? После такой огласки она и носа больше не высунет. Это будет полная и безоговорочная победа. Абсолютный разгром. И кстати, ни зрителей, ни самого оппонента на ток-шоу не будет. Никто не начнет переваливать с больной головы на здоровую… В общем, я не имею права настаивать. — Он поднимает руки в жесте, как будто сдается. — Это просто одно из предложений, которое вы можете рассмотреть. Подумайте. Еще есть время. Мы пока готовим все нужные документы.