И я понимаю спокойствие Влада — на его стороне факты. Насчет медицинского заключения вообще сомневаться не стоит. Он с легкостью докажет свою правоту. А вот всё остальное…

— Мы можем привлечь сторонних специалистов, — продолжает Влад, видя, что я молчу. — Они могут провести независимое обследование и предоставить те же данные, что и я.

— Влад, насчет медицины я не сомневаюсь от слова совсем, — успокаиваю его. — Это самая легкая и доказуемая часть. Но вот насчет другого…

— А что тебя волнует? Наш с тобой якобы роман? Или связь Аделины и твоего мужа?

— Ну конечно! Кто-то же всё равно примет сторону Аделины! Кто-то не знающий ситуацию изнутри! — говорю взволнованно, по ходу разговора продумывая и прикидывая разные варианты развития событий.

— Значит, нужно позволить всем, кого она втянула в эту историю, узнать ее изнанку. Тут ничего не попишешь. Придется всё рассказать честно, как есть. Снеж… — Он протягивает руку, чтобы уверенно сжать мои пальцы. — Вы победите, ты даже не сомневайся. Дело вышло громким, это дополнительное осложнение, но в то же время… В то же время общественный резонанс может помочь. И ты… не переживай, что… что она про нас сказала…

— Влад, мне правда неудобно, это вообще за уши притянуто… Но откуда она узнала, что мы с тобой учились вместе? — спрашиваю и вдруг вижу, как Влад усмехается, при этом отпускает мою руку и откидывается на спинку стула, качая головой.

— Значит, без шансов, без вариантов?

Я не понимаю его. О чем он? Влад молчит, сверлит меня взглядом.

И тут до меня доходит. Шанс… Я хочу дать Артёму второй шанс, а оказывается, что и Влад ждет от меня чего-то.

Черт…

— Влад, прости… я даже не подумала… я не…

— Снеж, не надо, я же понимаю, ты его любишь, у вас трое детей, на что я вообще рассчитывал? — Он усмехается вроде горько, но не обреченно, не со злостью, скорее, по-доброму. И с пониманием того, что ничего между нами в принципе и быть не могло. И он это принимает. Просто была крохотная надежда, которую он даже не успел мне продемонстрировать.

Вот только, даже если бы сделал это…

Я бы всё равно не ответила на его ухаживания.

Сейчас я окончательно и бесповоротно понимаю, что никогда не переставала любить Артёма. Люблю. Буду любить. И хочу быть с ним счастлива. И никакие другие мужчины для меня не существуют.

— Влад, ты правда замечательный, очень хороший, но…

— Знаешь, как говорят? Всё, что произносится до “но”, не имеет значения?

— Имеет, Влад, правда имеет, — я говорю это искренне и горячо, чтобы не оставлять между нами неловкость и недомолвки. — Всё, что случилось с Василисой, заставило меня сделать переоценку ценностей, и я поняла, что слишком сильно застряла в своей обиде на мужа, что я готова перешагнуть всё и идти дальше. Я думаю, что так будет лучше. И я хочу этого.

— Спасибо за честность, Снеж, ты тоже замечательная и заслуживаешь счастья, как никто, — доверительно улыбается мне Влад, возвращаясь к образу рубахи-парня и друга. — А с тренершей мы повоюем. Ты не переживай. Я буду стоять за Василису как за свою дочь. Ну что, друзья?

— Друзья, Влад, — смеюсь, а он поднимается из-за стола и идет ко мне, и мы обнимаемся. По-доброму. Без единого намека на что-то романтичное.

Просто сейчас мне нужна поддержка.

Потом я еду домой, по дороге звоню Артёму, на фоне звучит детский смех, фоном — мультфильм, мы понимаем, что поговорить толком не удастся, так что переносим разговор на то время, когда я буду дома.

Я уже успокоилась. Взвесила все варианты, обдумала нашу позицию.

Нет, Аделина, правда будет на нашей стороне!

На телефоне высвечивается незнакомый номер. Сначала не реагирую — мало ли мошенники. Но настойчивость абонента заставляет переменить решение и всё-таки взять трубку.

— Слушаю.

— Снежана Игоревна, вас беспокоит…

Слышу название известного ток-шоу, на котором разбираются громкие скандальные дела. Быстро они подсуетились.

— Что вы хотели?

— Мы хотели бы предложить вам участие в ближайшей передаче. Ваше дело очень резонансное, как раз под формат нашего шоу.

Мне обрисовывают перспективы, предлагают даты, говорят о технических мелочах так, словно я уже согласилась.

— Подождите, не так быстро, я еще не давала своего согласия.

— Но как же? Разве вы не хотите рассказать свою правду? На вас же клевещут…

— Вы Антоновой то же самое говорите? — пытаюсь вывести их на чистую воду. — Она же тоже будет участвовать?

Девушка на том конце смущается, но недолго, она не может не быть акулой, работая в этом ток-шоу.

— Антонова еще не подтвердила участие, но если согласится, то это же только на пользу. Больше рейтингов, больше народа увидит вашу правду.

— И услышит этот базар, который обычно происходит на ваших шоу, — иронизирую я, понимая, что не хочу втягиваться ни во что подобное. — Простите, но я пока не готова вам ответить. Мне нужно проконсультироваться с адвокатом, по крайней мере.

— Хорошо-хорошо, мы вас не торопим, но всё же вы подумайте. Ваша позиция более выигрышная, общественность будет явно на вашей стороне. Вы же не хотите, чтобы эта горе-тренерша вышла сухой из воды и продолжала измываться над детьми?

— Спасибо, я подумаю.

А вот это запрещенный прием.

Эта девушка из ток-шоу хотела меня убедить, что без участия в нем Аделину не победить. Что же делать?

Продолжать работать сугубо в правовом поле или размазать ее на передаче, которая будет транслироваться на телевидении в прайм-тайм?

Снежана

Выхожу из такси в смятении чувств. Сложно понять, что же мне делать дальше. Нет, что нам делать?

Да, именно нам. Мне и Артёму. Мы должны защитить нашу дочь. Защитить свою семью. В то же время я не могу допустить, чтобы Аделина продолжала работать, продолжала калечить невинных детей, разрушать чужие жизни.

Мне навстречу выходит наша няня.

— Снежана Игоревна, добрый день.

— Добрый, а вы… уже уходите? А дети?

— Дети с вашим супругом, он прекрасно управляется.

— Да? — Я растеряна, хотя после звонка мужу понимала, что он дома с детьми, но чтобы совсем одного его оставить…

— Снежана, я не люблю непрошеных советов, но можно я всё-таки его дам?

Киваю, не совсем понимая, что она хочет сказать.

— Ваш супруг — прекрасный отец, вам следует больше доверять ему детей. Вообще, мы, женщины, часто выключаем наших мужчин из всего, что связано с детьми, боимся, что они не справятся, что не смогут накормить, одеть, погулять, поиграть — всё это чушь. Мужчины всё прекрасно умеют, особенно если деваться некуда. Поэтому надо чаще позволять им работать отцами. Поверьте, от этого всем будет только лучше. У меня большой опыт, я много работала в разных семьях. И вот там, где отцы постоянно взаимодействуют с детьми, отношения гораздо лучше. И для детей папа — это не просто функция, тот, кто приносит деньги в дом. Папа — это друг, помощник, защитник. Извините, что не удержалась, просто очень хочется вас поддержать, понимаю, что ситуация у вас непростая.

— Спасибо вам большое, вы правы. Действительно… Раньше Артём гораздо больше времени уделал детям, и я ему доверяла, просто сейчас…

— Сейчас вы тоже можете ему доверять. Поверьте.

— Да, я верю.

Она приветливо улыбается, и я отвечаю тем же. Совет оказался к месту.

— Я приготовила ужин и на завтра сварила бульон, чтобы вы отвезли девочке, немного разгрузила вас, пока Артём занимался с детками.

— Спасибо.

— Всего хорошего. До завтра.

— До завтра.

Поднимаюсь в квартиру, чувствуя, что этот короткий разговор пошел на пользу.

Мне надо доверять Артёму.

Надо.

Без него, сама, с этой ситуацией я точно не справлюсь.

И нужно сказать ему о ток-шоу. И о визите мамочек из клуба.

Нужно вместе съездить к адвокату.

И дневник…

Я должна тщательно его изучить, хоть это и больно. Именно дневник может стать нашим оружием.