Ученики отвечали — кто в лес кто по дрова.

…И стал голодать пророк Илья, но появлялись вороны и утоляли жажду его…

… Иисус отвечал: Я сказал вам, что это Я; итак, если Меня ищете, оставьте их, пусть идут…

…Да сбудется слово, реченное Им: из тех, которых Ты Мне дал, Я не погубил никого…

Внезапно руку поднимает Лезин — тихий ученик из породы «богаделок»

— Батюшка, разъясните, — начал он. Во второй главе Евангелия от Марка Иисус с учениками идут и едят зерно в субботу. За это их обвиняют фарисеи, ведь в субботу запрещено собирать зерно. Иисусу говорят выбросить зерно, но Христос отвечает так: «неужели вы не читали никогда, что сделал Давид, когда имел нужду и взалкал сам и бывшие с ним? Как вошел он в дом Божий при первосвященнике Авиафаре и ел хлебы предложения, которых не должно было есть никому, кроме священников, и дал и бывшим с ним?»

Но дело в том что в Ветхом завете в «1-я книге Царств» описывается иначе — первосвященником в то время был не Авиафар, а его отец Ахимелех… Нет ли тут опечатки?

Повисло молчание.

— Опечатки? В синодальном учебнике? -взвился поп. Как ты смеешь не верить тому, что напечатано в книге? Да вот я на тебя инспектору пожалуюсь, так он тебе такую опечатку пропишет, что до старости не забудешь!

Снова чужие воспоминания -как в прошлом году Рихтер ляпнул что-то в роде что лютеране тоже христиане и в их учении есть и здравое зерно.

— Лютеране — и здравое? -вознегодовал тогда законоучитель. Князья и графы за отступничество от веры и те в каторгу шли, а вас могут и на Соловки на покаяние сослать!

Священник решил что бедная «богаделка» довольно напугана, прошелся, присел за кафедру. Глаза его были опущены, щека дергалась

— Вот теперь нам следует, по очереди, подойти к объяснению седьмой заповеди… — голос отца Антония звучал неуверенно и глухо. Седьмая заповедь дана также от Господа, — продолжил наставник… Лукавые люди грешат, а лукавые священники снисходительны к блудникам и блудницам… А ведь заповедь сия такова… — все скрипел тягучий голос, — такова, что когда мужчина и женщина вступают в установленное Господом священное таинство брака… — Когда женщина и мужчина вступают в брак, то они должны блюсти себя в чистоте и порядочности, сохраняя Христову заповедь, не допуская блуда…

Ученики фыркают на задних партах. Про «блуд» они уже знают всё и если не половина то добрая треть познала хе-хе-хе «таинства» — кто с проституткой, кто с крестьянкой на каникулах, а кто-то может и с эмансипированной девицей или дамочкой. В седьмом классе как сообщала память Сурова трое точно лечились от триппера а сын чиновника Гордин уехал в Казань в тамошнее сифилидологическое отделение да так и не вернулся…

— Когда мужчина либо женщина, состоящие в браке, нарушают его святую верность либо помыслом, либо словом… либо…

А Сергей вдруг снова извлекает из памяти прежнего Сурова эпизод из пятого класса — у них был пскович, сын акцизного чиновника, и вот он заявил что Псковском соборе сохраняется меч архангела Гавриила, и когда школотроны закономерно не поверили, он клялся клялся, что видел этот меч собственными глазами. *

Тогдашний батюшка обвинил ученика опять-таки в ереси. Правда вызванный Юрасов унял служителя культа и заодно разъяснил классу, что в Псковском соборе хранится меч князя Довмонта, в христианстве принявшего имя Гавриила.

А еще отец Антоний требовал от начальства чтобы гимназистам не давали спуску ибо «Праздность-мать всех пороков» С его подачи в отпускные праздничные билеты было внесено требование подписи родственников о явке к ним гимназиста, а для посещения церковных всенощных и обеден был заведен особый журнал, в котором дежурный по церкви фиксировал за каждым явку его на моление ставя букву «б» — «был». Не являющиеся на службы вызывались по понедельникам к инспектору для внушений. Третьим нововведением пропихнутым святым отцом были обыски сундучков и тумбочек пансионеров на предмет подозрительных сочинений, табаку и вина. Но какой дурак будет в сундучке такое держать? Так все и заглохло.

Но вот занятия заканчиваются. Ученики расходятся, а пансионеры остаются.

Сегодня дежурные — инспектор Тротт и второй математик — Азаров. Он — «мучитель» -правда не ведет уроков у восьмиклассников — тираня всё больше младших. Он еще молод, закончил не университет, а учительский институт и ничем вроде не отмечен кроме забавного непонятного присловья — «Слава тетереву!»

Вот слышится громкий бас -это Тротт налетает на пансионеров как коршун на цыплят — немец явно не в духе.

— В перышки играем? Превосходно! Кувырколлегия истинная! Доколе⁈ — доносится из соседней рекреации.

— Эй, в угол, кавалер!

— Эй, болван! Не прячь карты — два по поведению.

— Ну, Лезин, голубчик, нельзя же так, ты подумай -в нижнем коридоре… («Беда одна не приходит!»)

Вот и сам надзиратель — шествует торопливыми размашистыми шагами, рот угрюмо сжат, седоватые брови нахмурены.

— Эй, руки в брюки! -рявкает он на какого то третьеклассника. Как стоишь?

— Эй ты, оболтус! -уже на другого — Без завтрака под часы!

— Это что у тебя? А? — злобно зацепляет он скрюченным пальцем у шестиклассника Пахомова — из «гаврилок» — часовую цепочку, еле видную в петле за пуговицей. — Тоже франт. Франт! Учиться мы не учимся, а тоже с цепочкой! Продень ее себе в нос, как папуасу! В нос продень! Без завтрака! -выносит он приговор.

И оглядев восьмиклассников и не найдя к чему придраться, — Тротт удаляется.

— Экий злой он! — бросает Сергей тихо вслед.

— Зачем же злой? -пожимает плечами Спасский. Просто… старый лопух системы… — вздыхает приятель.

Однако — такое выражение уже в ходу? Впрочем —попадалось же ему в газетах словечко — «утилизировать»?

Снова шум в соседней рекреации.

Там математик разбирает обратившегося к нему тоже шестиклассника — Завьялова. В самом деле разбирает — просто по косточкам.

— Итак —повторите-ка, Вавила Мелентьевич условия задачи -громко и вслух!

— Эээ — жалко пищит Завьялов. Один бассейн наполняется двадцатью ведрами в четверть часа… три бассейна наполняются… Он что то бормочет еще — совсем невнятно.

Азаров с грохотом встает и грозно обводит взором рекреацию.

— Так разъясните — же -как вы решаете?

— Тринадцать ведер, двадцать пять ведер… — неуверенно блеет Вавила. — Двадцать шесть ведер воды, четыре с половиной бассейна, минус…

— Как ты решаешь? Как решаешь олух? -взвивается «препод». Что ты вычитаешь?

— Ну да… Вычитать нельзя… надо складывать, — лепечет шестиклассник.

— Нет —это невозможно! — воскликнул учитель. Как можно быть таким ослом! Вот воистину… Повторяй за мной! — приказывает Азаров. — Я осел и соловей.

— Я осел и соловей… — Завьялов чуть не плачет.

Ученики хихикают -то ли угодливо то ли издевательски.

— Ты осел и соловей… — говорит Азаров.

— Ты осел и соловей… — повторяет несчастный ученик дрожащим голосом.

— Он осел и соловей.

— Он осел и соловей.

— Так, что ли? — спрашивает Азаров. — По-твоему, это можно спрягать?

Ученик вот вот зарыдает

— Фу… бестолочь! — возмущено фыркает учитель. — Ты складываешь ведра с минутами. Это все равно, что спрягать осла и соловья. Понял?

— Понял, — дрожащим голосом выдавливает из себя Завьялов -и ясно что ничего не понял.

— Слава тетереву! — бросает свою непонятную шутку математик.

А Сергей вдруг задумался… Порылся в памяти реципиента, а потом и в своей -ученика не самой все-таки плохой школы родного Принска, еще советской школы, да еще учившего дитё — Роза честно призналась что её восемь классов и парикмахерское ПТУ тут мало поможет… И понял что решить такую задачу — с вытекающей и втекающей водой или к примеру встречающимися паровозами — старую — еще в маминых учебниках и мультике * пятидесятых упомянутую -не сможет… Вероятно куски памяти Сурова с ними так и пропали, а может надежно замурованы в глубинах сознания нового хозяина этого тела. Вот интегрировать он может — по чертову курсу экономики долбили и математические моменты.… Определённый интеграл, неопределённый интеграл, обратное дифференцирование…