— Что случилось? — спросила Елена, проглатывая слюну.

— Закрой за мной дверь и приберись срочно! — перемещаясь в прихожую, я сипло ответил. — Чуйка сработала!

Сердце колотилось, как у спринтера. В подъезде было тихо. Успел! В своей прихожей застыл у входной двери, прислушиваясь к посторонним звукам.

Минут через пять раздался звонок в соседскую дверь. Через дверной глазок я увидел затылок соседа и открывающую дверь Елену.

“Ох, Штирлиц, Штирлиц! Как ты мог? Тебе, под сраку лет, а ты всё норовишь попасть в жир ногами! — и через пять секунд: — Блядь! Использованные презервативы под диваном! Их можно обнаружить, если Ленка соберёт диван! А если будет косить под больную на диване, то не факт, что увидит эти вещдоки! Ах! Эта ёбаная неопределённость!”

Эта острая ситуация меня очень взбодрила. Чутьё подсказывало, что эту связь надо обрывать. За эти недели я привык к регулярной сексуальной разрядке, что позволяло мне смотреть отрешённо на всех местных красавиц. Ничего не давило на мой мозг снизу. Качество жизни поднялось на небывалую высоту!

От таких раздумий у меня к вечеру заныл зуб. Случилось то, что было самым большим кошмаром моей юности — зубная боль!

Появился повод уделить серьезное внимание этой проблеме. Совсем забыл, как важно с детства иметь здоровые зубы.

Последние годы, а точнее, лет двадцать пять, я не знал, что такое зубная боль. Качественные, хоть и дорогие, услуги в третьем тысячелетии легко снимали этот вопрос с повестки дня.

Вспоминаю советский стоматологический кабинет как пыточную камеру.

Но должны же быть в Рубцовске стоматологи с "легкой рукой"!

Болевые ощущения не позволили отложить этот вопрос на потом, и я с утра обратился к Елене за советом — к кому пойти лечиться.

Любовница пообещала навести справки среди своих и к вечеру предоставила информацию, куда, когда и к кому держать путь.

Сердобольная соседка отправила меня в стоматологическую поликлинику, к заведующей отделением — Эсфирь Соломоновне Шац!

Какое экзотическое имя!

Выяснив, где принимает искомый стоматолог, я направился с коробкой зефира в шоколаде в нужном направлении.

Предварительно помыл голову, сделал укладку волос феном, тщательно подобрал одежду и почистил обувь. Зубы и ушные раковины тоже приготовил к осмотру.

Спеша к назначенному времени, я с удовлетворением осознал, что интимная связь уже приносит свои материальные выгоды.

Елена не только организовала мне посещение классного зубного врача, но и снабдила коробкой зефира, подробно проконсультировав, как надо общаться с нужными людьми.

Я только за! С благодарностью принял сладости и впитал науку.

Шагая на прием, я имел смутное представление о человеке, к которому направлялся. В прошлой жизни мне доводилось сталкиваться с представителями этого древнего и мудрого народа. Казалось, они, как и я сам, проживали на этой земле не первую жизнь, неся в себе отпечаток веков и опыт поколений.

И как же горько сознавать, что в конце восьмидесятых эта удивительная, самобытная часть советского народа покинула насиженные места, уехала искать счастья в земли, где не найдёт покоя — ни от враждебных взглядов соседей, ни от палящего зноя чужого солнца.

В предвкушении знакомства с врачом я пару секунд мялся у двери кабинета, словно провинившийся школьник перед строгим учителем.

Зуб, проклятый зуб, ныл не переставая, но знакомый страх перед дантистом был сильнее боли.

Наконец, с выдохом я толкнул белую дверь. В нос ударил специфический запах и сразу примирил меня с реальностью. По центру просторного светлого кабинета, за ширмой, стояло стоматологическое кресло со всей необходимой атрибутикой. Белая мебель вдоль стен, белый письменный стол, подчёркивали стерильность помещения. Напротив лечебного кресла — широкое окно с белыми занавесками.

В светлом помещении находились две женщины в медицинских халатах.

Как я понял, мне нужна была та, что посмуглее, с тёмными густыми прядями под медицинским колпаком. Вторая выглядела попроще, на Эсфирь не тянула.

Брюнетке на вид было лет тридцать пять, не больше. Стройная, выше среднего роста, эта женщина излучала здоровье и неуловимую тайну. Белый халат плотно обтягивал талию и бёдра привлекательной заведующей. Сразу обратили на себя внимание грудь заметного размера, приятное смуглое лицо правильной формы и нос с чуть заметной горбинкой.

Большие карие глаза хозяйки кабинета внимательно осмотрели меня с ног до головы, фиксируя газетный свёрток в моих руках. Она присела за стол со стопкой бумаг, оглядела столешницу и, видимо найдя нужный листок, повернула голову и повела глазами так, что мне стало понятно — сначала буду говорить я.

Глядя в лицо зубного врача, которое вызывало яркие ассоциации с библейскими женскими образами, я невольно загляделся и встал на музыкальную паузу. Меня не торопили. В голове заиграла популярная иудейская мелодия.

— Сердечное вам здравствуйте, от всей души! — непроизвольно вылетело из меня.

— Здравствуйте и вам! А вы кто? — мягким тембром и с чуть заметной улыбкой спросила Эсфирь Соломоновна.

— Это счастливая удача, что я вас застал! — продолжил я в том же духе. — Мое имя Николай, пришел к вам, потому что у меня образовался больной зуб. Он уже второй день беспокоит меня, — говорил я легкомысленно, как о сущем пустяке.

— О! Я что-то слышала об этом...И вы вот так просто решили зайти и решить свою проблему? — Эсфирь игриво подняла брови.

— Истинно так, Эсфирь Соломоновна! Меня учили не копить своих проблем, тем более с зубами. Они растут в голове — это может быть ой как опасно!

— Коленька, вы такой молодой и уже так рискуете?

— Не то чтобы очень…! Умные люди дали совет — и вот я здесь...— я прошел к столу и молча положил коробку с презентом, завернутую в газету.

— Извиняюсь спросить, Николай! А кто вы по фамилии?

— Ну что вы, не стоит извиняться! По фамилии я Котов!

— Ко-тов? Какой умный мальчик! Вы явно из наших? — с интонацией, не требующей моего ответа, произнесла заведующая отделением. — Присаживайся, дружок, в кресло, сейчас оценим размер несомненной угрозы для твоей жизни, — вот так просто перешла на "ты" моя собеседница.

Пока доктор делала вид, что заполняет документы, я прошел к креслу и с каким-то уже генетическим страхом взобрался на неласковую поверхность.

Тем временем женщина подошла к окну на просвет, одновременно натягивая резиновые перчатки, и встала так, что я смог разглядеть её фигуру в полный рост.

“Боже мой, какие ноги! Как она их красиво поставила!” — с восхищением подумал я.

Длинные, точёные, словно из-под резца маэстро Бенджамина Виктора, они поддерживали эту женщину, словно Вирсавию — мать царя Соломона!

Халат врача, строгий и белый, в солнечном просвете позволял оценить совершенство нижней части тела и даже дать общее представление о наличии нижнего белья.

Моё сердце забилось, усиленно толкая кровь, боль будто пропала.

На меня снизошло благоговение, восхищение с известной толикой похоти.

Ах! Какая женщина! И в наших Палестинах!?

Осмотр ротовой полости был быстрым и почти безболезненным. Склонившаяся к моему лицу женщина в белой повязке включила над головой лампу, взяла с приставного столика две гнутые железки и прошлась звонким стуком по всем зубам, оттягивая то губы, то щёки.