— У меня есть куча идей! Но одного вдохновения мало, чтобы воплотить их в жизнь, нужны вы, — я посмотрел на каждую из них. — Честно говоря, не хочу носить магазинный ширпотреб. Мои родители не имеют лишних средств, а я хочу одеваться красиво и модно. Планирую вместе с вами разработать и сшить несколько моделей, если вы не против.

— Брюки, лёгкие куртки, худи — это кофта с капюшоном и большим карманом на животе, как у кенгуру; зимний пуховик — знаете, такие тёплые и лёгкие куртки. И… пока хватит.

Я попросил бумагу и карандаш, после чего смело набросал несколько эскизов.

— И откуда ты такой… модный взялся? – с усмешкой спросила Анна, не сводя с меня своих ясных глаз.

— Мы с семьей недавно вернулись из ГДР. Мой отец служил в ПВО. Жили в Берлине, и я часто бывал в западной его части, у буржуев. Там много чего повидал… — меня понесло врать самым беззаботным образом.

— О-о! Ты жил в Германии? Классно! — интерес ко мне стал более явным.

— Да, девчонки! Изучил эту нацию вдоль и поперёк! — я с удовлетворением отметил, как девушки раскрыли рты от удивления. — А ещё там полно американцев с военной базы в пригороде Берлина, — продолжал я придумывать на ходу. — Они тоже там живут со своими семьями.

— …Только, это… между нами! Ладно? Об этом болтать нельзя, — я подмигнул. — Подписку давал о неразглашении.

— По-моему, ты свистишь! — сощурившись, высказалась Маргарита.

— Ну, а где бы я набрался стольких идей, если бы не видел собственными глазами?

— Да мало ли всяких журналов ходит по рукам?

— Да ну! Хотите, я расскажу вам что-нибудь из немецкого фольклора?

— Что, например…?

— Коротенькую занимательную сказку, которую я узнал от тамошних немцев, чтобы вы тоже окунулись в германский эпос!

— Это можно! Только по-быстрому…

Я решил рассказать — позабавить девушек английской историей-притчей, немного переделав её. Откуда им знать, что она не из Германии:

“Жил на свете фермер с женой, и была у них одна-единственная дочка, у которой был жених, некий херр Мюллер. Каждый вечер он приходил к ним в гости и оставался ужинать. А дочку посылали в погреб за пивом. Вот как-то раз спустилась она вниз, принялась цедить пиво в кувшин, а сама возьми да и взгляни на потолок. И что же видит — торчит в балке топор. Верно, воткнули его туда давным-давно, но так или иначе, а раньше она его не замечала. И принялась она думать да раздумывать: «Не к добру здесь топор торчит! Вот поженимся мы, и будет у нас сынок, и вырастет он большой, и спустится в погреб за пивом, а топор вдруг свалится ему на голову и убьет его. Вот горе-то будет!»

Поставила девушка на пол свечу и кувшин, села сама на скамью и принялась плакать.” — я внимательно осмотрел своих слушательниц, которые без труда вовлеклись в моё повествование, и продолжил живописать:

“А наверху думают: что случилось, почему она так долго цедит пиво? Спустилась мать в погреб и видит: сидит дочка на скамье и плачет, а пиво уже по полу потекло.

— О чём ты? — спрашивает мать.

— Ах, матушка! — говорит дочка. — Только посмотри на этот страшный топор! Вот поженимся мы, и будет у нас сынок, и вырастет он большой, и спустится в погреб за пивом, а топор вдруг свалится ему на голову и убьет его. Вот горе-то будет!

— Ах, батюшки, горе-то какое! — И мать уселась рядом с дочкой и тоже в слёзы ударилась.

Немного погодя и отец встревожился: чего это, думает, они не возвращаются. И отправился в погреб сам. Спустился и видит — сидят обе и плачут, а пиво уже по всему полу растеклось.

— Ну, что такое? — спрашивает он.

— Ах, ты только посмотри на этот страшный топор! — говорит мать. — Ну как наша дочка выйдет замуж, и будет у неё сынок, и вырастет он большой, и спустится в погреб за пивом, а топор вдруг свалится ему на голову и убьёт его. Вот горе-то будет!

— Ох-ох, вот дело-то… — говорит отец, усаживается рядом с ними и тоже в слёзы.

Наконец херру Мюллеру надоело одному сидеть на кухне, и он тоже спустился в погреб посмотреть, что случилось. Видит: сидят все трое рядышком и плачут-заливаются, а пиво по всему полу течет-растекается. Бросился он к крану, закрыл его, а потом и спрашивает:

— Что такое? Почему вы тут сидите все трое и плачете, а пиво по всему полу у вас растеклось?

— Ох-ох-ох, — говорит отец. — Только посмотрите на этот страшный топор! Что, если вы с нашей дочкой поженитесь, и будет у вас сынок, и вырастет он большой и спустится в погреб за пивом, а топор вдруг свалится ему на голову и убьёт его.

Тут все трое расплакались пуще прежнего. А херр рассмеялся, выдернул из балки топор и говорит:

— Немало я изъездил по свету, но таких умных голов, как вы, никогда не встречал! Теперь я снова отправлюсь путешествовать и, если встречу трех таких, что еще глупее вас, вернусь и женюсь на вашей дочери.

Он пожелал им всего хорошего и отправился путешествовать. А все трое заплакали навзрыд — ведь дочка-то жениха потеряла.

Ну, пустился он в дорогу и долго бродил, пока не пришел наконец к одному дому. И видит: крыша дома вся травой поросла, к крыше приставлена лестница, и женщина заставляет подняться по лестнице корову! Бедная скотина упирается, а хозяйка знай себе подстегивает её.

— Что вы делаете? — спросил путешественник.

— Посмотрите! — воскликнула хозяйка. — Только посмотрите, какая на крыше сочная трава! Отчего бы корове не пастись там? Упасть она не упадёт: ведь я завяжу ей вокруг шеи верёвку и спущу верёвку в трубу, а конец себе на руку намотаю, пока буду хлопотать по дому.

— Дура ты, дура! — сказал парень. — Да ты бы скосила траву и бросила её корове!

Но хозяйка полагала, что легче корову наверх загнать, чем траву вниз сбросить. Вот она и толкала её, и уговаривала, и втащила корову наконец на крышу, и завязала ей вокруг шеи верёвку, и спустила веревку в трубу, а конец себе на руку намотала. Мюллеру надоело смотреть на все эти глупости, и он пошёл своею дорогой. Да, выходит, одну умную голову он уже встретил!

И так он шёл и шёл, пока не дошёл до придорожной гостиницы, где решил провести ночь. Но в гостинице народу было полным-полно, и ему дали комнату на двоих. На вторую кровать лёг другой путник. Ганс оказался славный парень, и они подружились.

А утром, когда стали они одеваться, херр Мюллер очень удивился: его сосед подошёл к комоду, повесил на ручку комода свои штаны, разбежался и — прыг! — да мимо, не попал ногами в штаны. Опять разбежался — опять мимо. И так раз за разом. А Мюллер глядит на Ганса и думает: что это он затеял? Наконец тот остановился и вытер лицо платком.

— Уф! — сказал он. — Ну что это за одежда — штаны? И кто её выдумал? Каждое утро добрый час бьюсь, чтобы попасть в них. Даже в жар бросает! А как вы управляетесь со своими?