Голову наклоняю, чтобы ему было удобнее кожу облизывать. И толкать не планирую. Наоборот все. Увлеклась приятным процессом и остановиться уже не в силах. Ладони под пиджак, стягиваю, падает на пол. Звук громкий, кажется, телефон в кармане. Но плевать нам обоим на это. Пуговицы пальцами пересчитываю до последней. Суетливо, быстрее хочу, но не получается, петельки узкие. Зараза. Благо на манжетах податливые. Рубашку снимаю. Руками за шею и прижимаюсь к теплой груди, мне ее весь день не хватало.

— Хочешь ванну принять? — в губы шепчу ему, но не даю ответить. Снова своими его занимаю.

— Сейчас?

— Ага. Иди наливай, а я таймер на плитке поставлю...

Отстраняюсь резко, пока еще думать могу хоть немного. Бегу на кухню, реально бегу. Тыкаю кнопки, устанавливаю время. Пятнадцать минут. Потом плита отключится сама. И назад. Предвкушаю невероятное...

Роман

Прощай, холостяцкая жизнь, а ведь я ей не успел насладиться. Сколько один я прожил, и теперь она тут. Такая живая, дикая даже. Набросилась с порога, а мне только в кайф ее порывы. В ванну отправила, зашел, и глаза чуть не выпали. Сколько здесь всего стало. У меня-то что? Два мужских геля три в одном. Станок бритвенный, пена. Триммер. А сейчас даже не пересчитаю. Все такое цветное, яркое.

Воду в джакузи включил, наливается, а Вика как заскочит. Растрепанные волосы собраны на макушке, но разлохматились. Футболка на ней — оверсайз, размера на три больше самой. Шорты короткие. А может, это и не шорты, трусы такие. Булочки наголо. Сладкие. Взгляд дикой кошки, глаза вылупляет. Закрыла дверь.

— Свечи?

— Свечи? — тот же вопрос ей.

— Зажечь свечи? — спрашивает, хочу ли я? Или хочет сама?

— Все, что захочешь, забыла? — Улыбнулась после моего одобрения. К шкафу подходит, открыла, а там еще больше всего.

Достает свечи ярко-красного цвета с подставками. На край ванны ставит одну. Вторую — на раковину, третью — на унитаз. Поджигает. Светом «щелк» — полумрак. Идеально. Подходит ко мне, медленно так. Играет. А я игру ее знаю, присоединяюсь с радостью. За футболку тяну, на животе ткань схватил. К себе притянул вплотную. К губам движусь — дергается назад. Провоцирует. И смотрит без былого смущения. Сначала подумал, что выпила, но запах учуял бы. Сама разгорелась? Резко хватаю за голову и в губы. Больше не дергается, поддается. Отвечает с напором. К брюкам ручонки тянет, лихо с ремнем. Вниз спускает и ладонь мне на член, через трусы. Каждое поглаживание — экстаз. И это я еще даже не в ней.

Снова тяну руки к футболке, за края вверх. Вика ручки свои подняла, покорно стоит. В бюстгальтере грудь еще притягательнее, особенно в этом. Тоненьком, кружевном. Даже снимать не хочу, зрелище сладкое, что до костей пробирает от похоти. Все же шорты на ней. Тяну вниз, сразу с трусиками. Не нужны они. Верх тоже снять пришлось, грудь хочу ее. Снова губами прижаться и языком лизнуть. Шарики круглые, упругие, натуральные. Коричневатый сосок твердой горошиной немного торчит. Так и тянет к нему, но я тоже дразнить умею. Щиплю слегка, она громко выдыхает.

— Забирайся, — указываю и разворачиваю к ванне. Руку подал, она прыг — и в воде уже. Одна лишь грудь на поверхности.

Я пока трусы скидывал, погружался в воду, она налила какую-то жидкость. Прозрачная, запах приятный, что-то цитрусовое.

— Как пузырьки включить? — спросила негромко и на панель тычет.

Я, бля, понятия не имею. Слово «пузырьки» еще выбили из колеи. Малышка только может сказать такое.

— Ты о гидромассаже? — уточняю с улыбкой, которую не могу сдержать, когда на нее смотрю.

— Ну да, — серьезно так смотрит, губки свои в трубочку.

— Жми все подряд, я ей еще не пользовался, — сказал, а Вика вдруг улыбнулась.

И впрямь тыкать стала по кнопкам. Вода как забурлит и сразу превращается в пену. Я сижу, голову на подголовник, мягкий, удобный. Вода расслабляет: не слишком горячая, но приятно. Плюс аромат этот, и Вика передо мной невероятно красивая. Пены наделала море. Успокоилась, отключила бурление. Села напротив, ножки ко мне вытянула. Глажу лодыжки. Такие тонкие, обхватываю ладонью и пальцами провожу по коже гладкой, нежной.

Ванна почти до краев набралась. Воду выключила, тоже откинула голову. Наслаждается. А я ею. Видом потрясным. Глаза закрыты, голова чуть назад. Шею вытянула, как у лебедя, стройную, длинную. Дальше грудь чуть выглядывает из-под пены маняще. Срываюсь. Не терпеливый я стал. Жадный. К себе притянул, усадил сверху. От шеи веду пальцами вниз, по груди, животу и за талию. Вика руки в воду спустила и за член меня, я тут же дернулся. И он тоже. Рукой вверх-вниз водит и смотрит в мои глаза. Что делает? Реакцию ждет? Она налицо. Дышу, как паровоз, что состав многотонный тянет. Так девчонка во мне страсть разжигает. Желание сильное. Необъяснимое. К губам приближается, вновь целует и рукой все быстрее. Завела игра хлеще некуда. Но терпения нет уже, кончилось.

Попку ее приподнимаю, поддается. Послушная девочка. Схватилась за шею, от губ не оторвать ее, прям прилипли. По члену скользит вниз, осторожно. Боюсь больно ей сделать. Сорвать жажду близости. Комплимент про размер мой помню. Или не комплимент? Спускается до основания, а у меня все мышцы в напряг. Как хорошо в ней быть. «Хорошо» не подходит — сука, волшебно. А двигаться начинает, так и вовсе вспышки пошли. Дыхание громкое у нее и сквозь стоны тихие поднывания. Сжимаю ее, боюсь раздавить невзначай. Но продолжаю стискивать, в себя вжимать.

Хочет быстрее, но в воде трудно двигаться. Есть у меня вариант. Приподнимаюсь, включаю слив. Ее попкой к себе, держится за край ванны, а я сзади пристраиваюсь. Секунду смотрю, как булочки из воды торчат. Тяну руку, сжимаю ладонью загорелую кожу. А она хвостиком вертит своим, просит добавки. Награждаю послушно. Тут уже я темп контролирую, считываю желание. Только замедлюсь, она движется в такт. Ненасытная моя девочка. Хватит игр, можно бесконечно играться. Хочу наградить ее за старание. Инициативу безмерную. Держу за плечо рукой и на себя резче, быстрее. Ее звонкий голос эхом по кафелю, силы мне придает, прыти, ранее не бывалой. Начинает сжиматься, почти готова. Тяну к себе, ладонью за грудь, а второй рукой к твердой горошине. Пальцем нащупал, поглаживаю небыстро. Разгоняюсь со временем. Стоны громче, сжимает сильнее. Ну и я ускоряюсь. Добился желаемого. В руках моих содрогается, крепко держу, сам на грани, на пике, чуть-чуть еще... Только обмякла, прям между булочек ей кончаю. В спину уткнулся и громко стону, от себя не ожидал такого ответа. Продолжаю держать ее крепко, пока не спускаю все до последней капли.

— Можно спросить? — осторожно обращаюсь к мужчине, пока тот уплетает мое овощное рагу. Кажется, с аппетитом. Глаза поднимает. Облизнулся.

— Ты можешь не спрашивать каждый раз. Просто спроси, что хочешь.

— Ты выяснил, что там у Кости за дела были? — Смотрю на Рому, а он тут же в лице меняется. Может, ему неприятно говорить о сыне, но я хочу знать. Имею право.

— Не до конца, — Строго в ответ. Начинает раздражаться, а у меня внутри трепетание. И огорчать его не хочется, и покоя не дают эти мысли.

— Мне рассказать не хочешь? — тише прежнего говорю.

— Не о чем пока рассказывать, Вика. Как все узнаю, обязательно расскажу.

— А мне кажется, что ты врешь... — говорю еще тише. Знаю, что разозлю его этим допросом, но ничего не могу с собой поделать.

И не зря боялась. Рома скулы напряг, взгляд огрубел. Тарелку отодвигает.

— Что ты хочешь услышать? — Сложил руки перед собой, как во время уроков на парту. — Где он был и что делал?

— Не надо так. Не злись, пожалуйста. Я не хотела тебя как-то обидеть.

— Ты не обидела. Просто я не хочу говорить о Косте, особенно с тобой за ужином.

— Прости... — говорю и слезы накатывают. Да что такое? Плаксивой стала. И это не от того, что я за Костю переживаю, нет. Я просто правду хочу узнать.