— Что? — протяжно и тихонечко переспрашивает.

— Заботилась о своем сыне. Костя мне не родной. — Лида на меня смотрит, глазами хлопает, будто не понимает, о чем я.

И ведь правда не понимает. От этого предательство больней ощущается. Дура, даже не знает, от кого залетела.

— Как не твой? — так же тихонько спросила, побледнела и бухнулась в кресло напротив.

— Ну это у тебя надо спросить. С кем ты еще спала двадцать три года назад?

— Я не... Я не думала... — а дальше игра одного актера. За лоб схватилась, откидывается назад, как будто ей поплохело. Смешно.

— Давай без спектакля. Просто скажи, как есть. Что уж сейчас. Столько лет прошло. Костю я вырастил, бабками обеспечил. Что-то я упустил в воспитании, но здесь и твоя вина есть. Ты его опекать и сейчас не перестаешь. Со мной никуда не отпускала, беспокоилась. Да вспомни, я его на борьбу отдать хотел, а ты — в музыкальную школу. Ну и получай теперь, что хотела. Так от кого пацаненок, жена?

— Я думала, от тебя... — дрожащим своим голоском промолвила, а меня уже бомбит. Столько молчал, прорвало, наконец.

— М-м-м, а оказалось, нет. Во как бывает.

— Я честно не знала, да и подумать о таком не могла. А ты как...

— Неважно. Имя, Лида, имя. — Взглядом гипнотизирую. Сидит трясется вся.

Жалко? Да, но меня она не жалела, когда пацана своего вешала. Ну а что? Я был лучшим вариантом, видимо.

— Макаров Сережа, у отца... — договорить не даю. Снова. Закипел сильней некуда. Большего унижения я и предвидеть не мог.

— Водила, что ли, его? Ты совсем ебанулась? Господи, Лида. Куда делись тогда твои замашки благородной аристократки? Ха. Ты ж с юности всю нищету презирала. Хотя сама кем была-то? Вот это да! — Встаю. Чувствую, как сердце колотится. Не выдержит, блять, вырвется из груди. По комнате круг сделал, к новой порции коньяка тянусь. Такие новости без поднятия градуса я не выдержу.

— Ром, прости меня. — Плачет. — Мы пару раз всего с ним... Я думала, что от тебя забеременела... Я так тебя любила...

— Любила, Лида. Любила. Но теперь ни ты, ни я давно уже не любим друг друга. Подумай об этом. — Остыл немного. В кресло сел перед ней. Она тоже сопли утерла.

— Ты хочешь развестись? — спрашивает с опаской.

— Хочу. Давно хочу. И дело не во всей этой ситуации, не в тебе. Ты и правда была хорошей женой. Надеюсь, и я был хорошим мужем. Сына мы вырастили. Какой есть, но наш. Пора нам двигаться дальше.

— Ром, ты просто устал. Расстроен. Ты иди поспи, а завтра поговорим. Успокоишься. Мы и раньше ругались, но потом опять все хорошо становилось.

— Я все решил, Лида. Давно решил. Ждал, пока свадьба пройдет. Иди спать, мне еще позвонить нужно.

Встает. Знает, что лучше не продолжать сейчас разговор. На выходе из гостиной остановилась. Ко мне повернулась. Жалобно смотрит.

— Ты Костику скажешь?

— А где он? — строго смотрю, а она на меня — опять не понимает, о чем я.

— Как где? В Ярославле.

— Нет его там. И я скажу тебе больше, он из Москвы-то не вылетал.

— Может, что-то случилось?

— Костя с нами случился. Ладно, спи иди. Я в гостевой лягу.

Жена уходит, а я снова глоток коньяка делаю. В кресле развалился, так бы тут и уснул, в тишине. Телефон из штанов достаю. Набираю сына. Странно, тут же ответил.

— Алло.

— Кость, а ты где?

Проснулась от звука закрывшейся входной двери. Прислушалась. Возня в коридоре. Вскакиваю с постели.

— Ты приехал? — Радостно бросаюсь на шею. Не люблю быть одна. Одиночество заставляет думать, а в мыслях моих нет ничего хорошего.

— Привет. — Костик кидает сумку на пол. Прижимает меня к себе.

— Я соскучилась, — шепчу и целую небритую шею. Зарос совсем.

— И я, детка.

— Я ждала тебя только к вечеру.

— Ночной рейс взял. Домой хотел поскорее.

— Решил все проблемы?

— Да. — Костя не очень настроен на поговорить. Не выспался, видимо. В самолете спать неудобно.

Да и Костик не поклонник полетов. Для него пара часов в самолете — пытка.

— Значит, скоро полетим отдыхать? — спрашиваю воодушевленно. Мы так давно хотим этого.

— Чуть позже. Работы много. Быстро решу все, и поедем. Не бойся, отвезу я жену на море. — Снова стискивает в объятиях.

— Как звучит-то. Жену, — произношу гордо.

— Мне уже даже стало привычно.

— А мне не совсем. Спасибо тебе за подарок.

— Какой подарок? — спрашивает, а я вижу недоумение. Проскальзывает мысль одна, но я ее отгоняю.

— Ну машина.

— Какая машина? — Снова в недоумении. Тут я уже напряглась.

— Которую ты мне купил. Отец твой вчера мне ее показал. Ты чего?

— Шучу я, шучу. Не за что.

— Не за что? Ты чего! Я в восторге, это самый лучший подарок, какой только можно придумать. А цвет? Спасибо, правда.

— Рад, что ты довольна. — отстранился немного.

— Ты в душ, наверное, хочешь? — спрашиваю и отхожу, а то мы так и стоим у порога.

— Хотелось бы.

— Сумку кинь в ванную, я разберу потом. Вещи в стиралку закину.

— Ок. Замути завтрак, пожалуйста. Есть хочу.

— Хорошо, дорогой муж.

— Ага, — отмахнулся и мыться пошел. Не разделяет он мою радость, значит в Ярославле все не так гладко прошло, как планировалось.

Ничего, Костик умный. Он разберется.

Сделала бутерброды ему с красной рыбкой и творожным сыром, как он любит. Налила две чашки кофе, когда в дверь позвонили. Иду к двери. Странно это. Кто может прийти в такое-то время? На экран смотрю: Роман Эдуардович стоит за дверью. А у меня сразу шум в ушах.

Гул стоит. Руки трясутся. И что я так волнуюсь? Нужно с этим что-то делать. Не дело — каждый раз нервничать. Дверь открываю и сразу взгляд ловлю. Начал с глаз, потом ниже по моему телу, как сканер. До меня вдруг доходит, что я в пижаме стою. Она не прям открытая, но и не сдержанный образ. Шелковый топ и шортики очень короткие. А этот все смотрит. Брови поднял, будто удивлен меня видеть.

— Привет, Вика. Можно войти? — спрашивает спокойно, а я думаю только об одном. Знает он, что Костя приехал? Что в квартире сейчас? Не ляпнет лишнего?

С ума можно сойти от всего этого.

— Да, конечно, — отвечаю и шаг назад.

— Костя где? — Строгим тоном.

— В душе. Проходите, я сейчас.

Разворачиваюсь и в спальню. Иду быстро, чтобы не смог он долго пялиться на мой полуголый зад. Чувствую, что он смотрит. Точно смотрит. Халат надеваю, снова к нему. А он так и стоит у порога, меня вновь взглядом сканирует. Или я просто предвзята?

— Завтракать будете? — предлагаю гостеприимно. Молю, чтобы отказал.

— Нет, — сказал как отрезал. А я выдыхаю с облегчением.

— Пройдете, может? Кофе?

— Спасибо, но нет. Я спешу.

Костя вышел, увидел отца и, клянусь, сразу же побледнел. В лице изменился.

— Пап? Ты чего? — голос не твердый, наоборот, с легкой дрожью. А Роман Эдуардович будто воспрял, плечи расправил, голову вверх задрал. В лице не изменился, лишь скулы напряг.

— Одевайся, поехали.

— Я только приехал, я есть хочу.

— Ты оглох? — громко сказал, а я на месте подпрыгнула от неожиданности. —Я сказал, одевайся. — Тон приказной, Костя тут же разворачивается и в комнату.

Слышу, шкаф открыл, одевается. Он никогда отцу не перечит.

— Что-то случилось? — с опасением спрашиваю. Знаю, Романа Эдуардовича лучше не злить. Да и не думаю, что получу ответ на вопрос.

— Нет, все в порядке. — Улыбку лживую выдает, но я-то его знаю. Догадываюсь, что что-то скрывает.

Но что? Я смотреть продолжаю. Блуждаю по лицу его взглядом. Зачем-то ищу сходства с Костей, хотя понимаю, что его нет. Интересно, поговорил он с Лидией Борисовной? А Костику скажет? Сколько же у меня вопросов. И все без ответа. Глаза наши встретились, а я в сторону сразу. Не могу выдержать это пристальное внимание. Да и не хочу. Сраное чувство вины до сих пор безутешно. Мне станет полегче? Или я буду мучаться так всю жизнь? Может, к психологу? Или в церковь? Мне бы выговориться, да некому. Подруг у меня таких нет, чтобы душу излить. Маме? Та мне просто голову оторвет, и Вики не станет. Как-то от него нужно избавиться. Но как?