— Неправда, и я тебе тоже тогда не скажу. — В груди что-то содрогается. Так он меня злит своим спокойствием. Как бы дала ему...

Сдерживаюсь, но думаю, по лицу он все понимает.

— Это нечестно.

— По мне, очень даже честно.

— Знаете что? — напрягаюсь. Глубоко вдыхаю...

— Что?

— Ни-че-го. — По буквам ему в лицо. К окну отворачиваюсь.

Темно на трассе. К городу подъезжаем. Ночной город хорошо освещен. Красиво. Раньше мы с Костей любили кататься по нему, много гуляли. Постоянно были вместе, а если нет, то на связи. Что изменилось? Вот где он сейчас? С кем? Что делает?

— О чем задумалась? — Роман Эдуардович спрашивает, а я злобно смотрю на него. Привязался же.

— Думаю, какой маникюр сделать. — В лицо ему язвительно.

Хотя маникюр и правда бы обновить пора.

— Да, это проблема, — иронично произносит.

— Еще какая. Поможете с выбором?

— Ты же любишь все яркое, сделай желтый.

Смотрю на него внимательно. Глаза немного прищурил, а может быть, от усталости. Ему так щетина идет, хотя это уже и не щетина, а борода. Но такой четкий контур, идеальный, как под линейку. Волосок к волоску. Губы, слегка приоткрытый рот, медленное дыхание.

Одергиваю себя. На ходу придумываю вопрос.

— С чего вы взяли, что я люблю все яркое?

— На пикнике, помнишь, за городом, у Вишневского? Там игра какая-то была глупая, про желания что-то... Не помню. И ты сказала, что представляешь, как едешь по МКАДу на желтом мерседесе...

Перебиваю свекра. Доходит, наконец, до меня.

— Это вы мне купили машину? — спрашиваю, но Роман Эдуардович молчит. Даже мимикой не выдает ничего. — Костя так искренне удивился, когда я его благодарила за подарок. Теперь я понимаю, он понятия не имел, о чем я.

— Вик...

— Не надо. Он мне врет, вы. Хватит. Давайте просто молча доедем до моего дома и все. Я устала.

Снова к окну отвернулась. Больше слышать ничего не хочу. Ни слова. Скорее бы оказаться в постели...

Роман Эдуардович

Дурак. Зачем сказал про машину? Неосознанно вышло, просто вспомнилось... Про маникюр говорили... Вот дурак... Первая ночь в новой квартире. В одиночестве. Оно и к лучшему. Зачастил с этой фразой. Самовнушение в действии. По крайней мере мне точно лучше. Тут, одному. Тихо, спокойно. Давно хорошо мне так не было. Прям здесь на диване и завалюсь. Никто в постель не зовет.

«Что за привычка засыпать на диване?» — Лида постоянно так говорила. Как будто я пузатый лентяй, который только и делает, что просиживает зад на диване. А я тупо физически не вывозил: так уставал на работе‚ что сил не было плестись на второй этаж. Не понимала она этого...

Вещи все в чемоданах. Плевать. Завтра Оксана все разберет. Коньяка плеснул себе и ни глотка не успел сделать. Уснул.

***

Девяти еще нет, а я уже в офисе. Перекусить бы. Завтрак мне сегодня никто не приготовил, чертова привычка. Ничего, решу вопрос. Градский не отзвонился. Что там с Костей? Пришел домой, нет? Раз не звонит, значит, без происшествий. Ясно дал понять: по пустякам не трезвонить. Только в экстренных. Блять, о чем думаю? Головная боль, а не сын.

Стучат в кабинет.

— Входи. — Громко. Легок на помине. — Привет, Семен. Только о тебе вспоминал.

— Доброе утро, Роман Эдуардович. Присяду? — Как всегда, сдержан и по делу.

Была бы его воля, в форме бы ходил. Но у меня дресс-код простой: костюм. Но у Градского послабление. На него костюм только если на заказ... Здоровый. Высокий, под двушку. Я на него когда смотрю, мультфильм вспоминаю про трех богатырей. Один из них на меня работает. Светлый, голубоглазый — вылитый Алеша Попович. Только еще и умный вдобавок.

— Конечно. Кофе?

— Нет, спасибо. Дозу превышать не стоит, кофе во мне бодрость только и поддерживает. В общем, я все узнал, рассказывать?

— Да, давай. — Рукой указываю на кресло, садится. Папки перебирает.

— Макаров Сергей Петрович — информации минимум, скончался три года назад...

— О как... — перебиваю. Не ожидал такого.

— Да, бытовуха обычная. С собутыльником что-то не поделили, и Макарова зарезали в драке. Скончался до приезда скорой. Дружок его благополучно сидит.

— Блять, я не удивлен. — Ситуация не смешная, но я ухмыляюсь. По Макарову всегда понятно было, что плохо кончит. Бухал, как проклятый. Но отец его на должности держал, пока терпение не кончилось. Выгнал в итоге...

— Продолжать?

— Нет. Оставь бумаги, почитаю на досуге. Больше он мне не интересен. Теперь про Костю давай. Домой во сколько приехал?

— Полшестого утра. — Как я и говорил.

— Где был?

— Где и обычно...

— Один?

— С парнем. Пробили его — сын депутата Ильина, Егор Ильин. И с ним он как раз-таки зависал те дни, что должен был в Ярославле провести. И еще тут кое-что интересное всплыло... Константин частенько встречается с Артемом Калининым. Знакомая фамилия?

— Нет, не припомню.

— Лет пять назад дело громкое было. Подполковник Калинин Николай Дмитриевич.

— А, точно. С трупом на даче... — вспоминаю что-то...

— Да-да. Калинина старшего оправдали. Улик прямых не было. Территория участка у него большая, местами не огорожена. Вывод следствия — труп подбросили. Девушка там была сомнительных нравов, разбираться не стали. Да и Калинин был не последним человеком в органах, пятно как-никак. Но с должности сняли. Он в бизнес подался. Поднялся даже. Стрип-клуб этот, Костин любимый, Калинина. Там сын его управляет делами.

— И что у них с Костей общего может быть?

— Пока не знаю, выясняем. Встречаются они часто.

— Наркота?

— Ну в клубе-то по-любому. Дайте время, я постараюсь выяснить.

— Особо не копай. Нам светиться не стоит, а то привлечем к себе ненужное внимание. За Костей следи так же. И за Викой бы не мешало.

— За ней тоже машинку закрепить?

— Да. Пусть наблюдают.

— Понял, сделаю.

— Семен, куда сынок мой залез снова? — спрашиваю и тяжело вздыхаю. Два года спокойной жизни, я уже и расслабился. Не надо было.

— Узнаем. Всегда узнаём, Роман Эдуардович.

— Порой лучше б не знать. Лишний раз разочаровываться. И больше в себе. Мы в ответе за детей своих. Не то что-то я сделал, раз сын таким стал. Но что? Хуй знает, всю жизнь, похоже, этот вопрос меня будет мучать.

— Не думаю, что вы в ответе. Он взрослый уже.

— Макару твоему сколько?

— Шесть.

— Шесть. Косте, кажется, только вчера шесть было. А то, что взрослый, тут ты прав, но мозгов-то у него нет. Ведет себя как ребенок, а иногда и хуже. А знаешь что? Иди домой, Семен. Ты хорошо поработал, возьми выходной, отдохни. Выспись. Сына своди в парк какой.

— Хорошо. Спасибо, Роман Эдуардович.

— Тебе спасибо за работу.

Градский уходит, а я сижу за столом и о работе даже не думается. А может, нахер ее, работу эту? Все и без меня слаженно тикает. Пойду в зал, грушу поколочу, надо куда-то выплеснуть накопившийся гнев, злобу. Снять напряжение. От думок этих голова кругом, так и ебнуться можно. Или инсульт словить.

Вика

— Ты снова тут спала? — спрашивает мой дорогой муженек.

Проснулся, наконец. Снова полдня проспал. Еще бы, приполз в шесть утра. Не ждала и не встречала даже. Слышала, как дверью хлопнул. Около шести было. Дурдом какой-то. Да и я полдня провалялась в постели. Сериал турецкий начала смотреть. На них как подсядешь, все, полжизни пройдет. А у меня у самой жизнь, как турецкий сериал. С интригами и болью.

— Тут. Знала, что ты снова пьяный придешь и храпеть будешь, — говорю, но не смотрю на него. Не хочется.

— Обиделась? — спрашивает и в постель ко мне ложится. Прижимается к спине.