— Алло.

— Роман Эдуардович, извините, что поздно. А вы не знаете, где Костя? — Голос поникший. А меня сразу злость накрывает. Слышать ее невеселый тон — бесит.

— А он не дома?

— Нет. И трубку не берет. Я очень много раз ему звонила. Он не предупреждал, что задержится.

— Я тебе перезвоню.

Трубку кладу, Градского набираю.

— Роман Эдуардович.

— Семен. Ты не знаешь, где сын мой?

— Знаю. На Липецкой. В стрип-баре. — Любимое место Костика. Гадюшник столичный.

— Пьяный? — спрашиваю, но ответ очевиден.

— Сильно.

— Ты один?

— Нет. Нас двое.

— А он с кем там?

— Костя и еще два парня, с ними три девушки. В клубе подсели. Пробить?

— Не надо. Хватай Костю за шкварник и к жене. Прям в хату забрось, не до подъезда.

— А если...

— Будет бузить, не церемонься. Потом отзвонись.

— Я понял.

Трубку повесил. Снова Вику набрал. У нее голос убитый. С первого слова понятно. А меня разрывает.

— Алло.

— Сейчас привезут тебе мужа. Доставка на дом, — пытаюсь шутить, тупо выходит.

Ей не до шуток. Идиот.

— А где он?

— У него и спросишь.

— Он пьяный?

— Это проблема?

— Не знаю. Просто он, когда выпьет много, становится... Да неважно.

Важно. Мы оба знаем, какой Костя душка, когда надирается. Не могу я так. Не могу ее с ним

оставить. Он не совсем конченый, ничего ей не сделает. Но ей это надо? Видеть его таким? Тазик к кровати ставить? Выслушивать пьяный бред?

Надо было сказать, чтобы сюда его привезли. К мамочке.

— Его могут не привозить к тебе, — с надеждою говорю.

— Да нет. Пусть везут.

— Хочешь, я приеду?

— Не нужно.

— Ты можешь довериться мне. Я прямо сейчас за тобою приеду и заберу. Никто ничего не узнает.

— Я буду ждать мужа. Спасибо вам. Спокойной ночи.

— И тебе, — говорю, когда уже гудки слышу.

Трубку повесила, не дослушала даже.

На диван откидываюсь и слышу Лидин голос:

— За кем ты ехать собрался? Кого забирать?

— Подслушивать нехорошо, — спокойно заявляю.

Лида включила свет и прошла в гостиную. Встала руки в боки передо мной. Я удивился. Для нее закатить скандал — что-то невероятное, неизвестное. Она молчунья. Даже голос никогда не повышает, убивает своим тихим тоном. Не орет, не наезжает, а хладнокровно и, главное, смирно выедает твой мозг своими дрожащими вздохами. При этом находясь в соседней комнате.

— За кем ты собрался ехать, Рома? — спрашивает серьезно, даже брови нахмурила.

— Спать иди.

— Ты только вчера заикнулся о разводе, а сегодня у тебя уже новая женщина? — голос не меняется. Вот как так? Другая на ее месте уже бы рассвирепела, орала, била посуду. А у этой ни одна морщинка не шевельнулась. Абсолютное хладнокровие.

Чем это не доказательство того, что наш брак мертв?

— У меня никого нет, — по сути, я ей не вру.

— Рома, я же не полная дура. Я слышала твой разговор. Дай сюда телефон, кому ты звонил? — Потянулась, а я мобильник в брюки засунул. Не было у нее привычки по телефону лазить, а я не давал повода.

А какой повод? Меня и дома-то не бывает.

— Лида, я сказал тебе, спать иди. — Глаза потираю. Слипаются прям. Усталость берет верх.

— Не уйду, пока ты не объяснишься.

— Значит, стой, а я пошел спать.

— Как ты мог. Ты поэтому о разводе заговорил? Кто она? Я ее знаю? Из нашего окружения? — Эту волнует только одно — сплетни. Как же так, идеальная семья была?

Да не была она у нас идеальная. И люди кругом не полные идиоты. Я, как мог, Костины косяки исправлял. Но информация, как вода, в любую щель сочится.

— У меня нет любовницы, если ты об этом. А развестись я давно хочу. Потому что наш брак изжил себя. Ты это и сама понимаешь.

— Я не понимаю. — Голос дрожит, но лицо держит. Сама при полном параде, еще и маска на физиономии. Такая, как у ведущей новостей. Вроде и ситуация трогает, но виду никогда не покажет. Кремень.

— Лида, ты красивая женщина. Ты встретишь мужчину, который будет тебе давать эмоции, а не только деньги.

— Тебе эмоций не хватает?

— Да, Лида, — говорю правду. Сколько можно молчать? Для чего? — Мне не хватает эмоций. Мне не хватает дикого секса на любых поверхностях дома. Мне не хватает жизни в отношениях. Мне всего не хватает.

— У нас же не было проблем в сексе? — Я говорю, а она не слышит.

— Да у нас и секса нормального не было. Уже сколько? Лет десять? Мы живем каждый своей жизнью, нас сближал только Костя и его проблемы.

— А с ней у тебя, значит, нормальный секс?

— Нет у меня никого.

— Литвинов, не смей уходить. Мы не договорили. — Следом за мной по лестнице поднимается.

— Я все сказал. Спать иди. — Дверь в гостевую перед носом захлопнул. Замок повернул. Пару раз дернула и сдалась. Ушла.

Все правильно. К этому все и шло. Давно. И Лида поймет. Может, не сразу, чуть позже, но поймет. Да, мы, возможно, любили друг друга. Но когда это было? Быстро у нас с ней приключилось. Залет. Свадьба. Семейная жизнь. И все это за один месяц. А потом я ушел с головой в бизнес и домой появлялся так, для отметки. Но она никогда и не жаловалась. Находила себе занятие. Хм, из сына «тряпку» растить. Подружки, кафешки и всякая развлекуха. Ничего полезного и не сделала. Зачем живет? А я зачем? Зарабатывал всю жизнь. Для чего? Сосунку этому бизнес оставить? Он его мигом просрет. Все похерит. И нахрена я тогда так пахал? Вика права, походу, кризис у меня. Тот самый. А может, Вика его образумит?

Нет. Она с виду бойкая, но внутри очень ранимая, нежная. О ней заботиться хочется, радовать, удивлять. Беречь ее. И наслаждаться отдачей. А Костя? Ох, Костя. Свою жизнь ломаешь и ее за собой тащишь. Нахер я свадьбу одобрил? Чем думал? А думал, что забуду о ней. Что женой она сына станет и отпустит меня. Нихуя. С каждым днем только усиливается. Вика...

— Алло. — Градский звонит.

— Роман Эдуардович, Костю доставили.

— Подробнее.

— Ну он сначала не хотел ехать, в итоге поехал. Силу применили. Незначительно. Прям в квартиру его занесли, он совсем не вменяемым был.

— Счет оплатил?

— Да. Полтинник почти.

— Скромно он что-то в этот раз. Ладно, завтра разберемся с этим. Спасибо.

— Не за что. Машину на ночь у подъезда оставить?

— Нет. Он спать будет до обеда. Утром кого-нибудь отправь.

— Ясно.

— На сегодня свободен.

— Понял.

Ну вот можно и спать лечь. Сынулька дома. Позвонить Вике? Не стоит. А может... Нет. Спать.

Семен заносит Костика в абсолютно невменяемом состоянии. Тот еще что-то говорит несвязное. Сгораю со стыда. Знаю, что это работники Романа Эдуардовича, что они и слова мне лишнего не скажут и не осудят, глядя в глаза. Но что это меняет? Все равно стыдно перед людьми. Дверь закрываю, пока Костя еле плетется на кухню. Думала, он чай выпьет или сразу спать завалится, но ему продолжение нужно. Шкаф открыл, достал бутылку коньяка и прям в кружку налил. Смотрю на него и не верю своим глазам. Может, что-то случилось? Почему он так напился? Где был?

— Может, не надо больше пить? — спрашиваю с осторожностью, слегка облокотившись на дверной проем.

— Надо, Вика, надо. — Глотает жадно. Будто это не сорокаградусный напиток, а лимонад.

— Есть повод?

— Есть. Меня родной отец уволил. — Слово «родной» режет слух. Вида не подаю.

Но его слова удивляют.

— Уволил? За что?

— Не знаю. Просто бесится что-то. Без повода. — А я знаю повод. Как он мог?

Пусть ему Костя и не родной, но чувства же не могут поменяться так быстро из-за этого? Роман Эдуардович перегибает и сильно. Что он вообще хочет? Из-за нашей с ним ситуации отыгрывается на Косте. Он подлый, мерзкий тип. Ненавижу.

— Может, помиритесь?

— Да пошел он! — злобно фыркает. Слюни во все стороны летят — неприятное зрелище.