Я сделал паузу, будто давая ему возможность представить себе худшее.

— А потом он снимет с тебя последние штаны, и ты будешь лежать там, как ободранный хомяк. Зачем тебе такое унижение? Лучше сразу признаешь поражение, я официально приму удар на себя, и мы с Барановым порешаем мои вопросы. Сам же целее будешь.

Витя смотрел на меня, его лицо выражало смесь недоверия и… какого-то странного уважения. Он явно пытался осознать, что этот «простолюдин», которого его сестра, видимо, всунула ему в секунданты, ведёт себя так, будто он сам — главный участник дуэли, а не его доверенное лицо.

— Ты… ты просто не понимаешь, — пробормотал он, пытаясь найти нужные слова.

— Я прекрасно понимаю, — перебил я его, уже начиная двигаться в сторону приближающейся троицы. — Я прекрасно понимаю, что у тебя свои счёты с Барановым, и ты хочешь его унизить. Но вместо того, чтобы самому страдать, дай мне его унизить. Я сделаю это красиво, обещаю. И, знаешь, я даже думаю, что у меня есть пара козырей в рукаве, которые тебе понравятся.

И вот, наконец, показался и сам Николай Баранов. Он шёл впереди своих двух наёмников, высокомерно выпятив грудь, словно только что вышел из королевских покоев. Но как только его взгляд упал на меня, его самоуверенная мина сползла с лица, оставив лишь отпечаток смущения, быстро сменившегося яростью.

Он, видимо, пытался понять, как это будет звучать со стороны: «Да, я получил по лицу в туалете от простолюдина». Не очень-то вдохновляюще для его репутации.

Коля остановился в нескольких шагах от нас. Его наёмники, массивные и мрачные, встали по обе стороны, словно две горы, готовые обрушиться на любого, кто посмеет подойти.

— Какого чёрта ты здесь делаешь? — наконец, выдавил из себя Баранов. Прямо обвинить меня в том, что я его вчера побил, он не мог. Это было бы слишком… неэстетично.

Я позволил себе медленно подойти к нему, игнорируя угрожающий вид его телохранителей. Моя улыбка стала шире.

А всё ведь складывается куда проще. Мне просто нужно вывести его из себя, чтобы он тупо напал на меня. И не нужна никакая дуэль, вот и всё, так просто и решим… и хрен ты кому ляпнешь, мёртвый-то.

— А, Николай. Как поживаешь? Не ожидал меня увидеть? Ну, знаешь, как говорится: что посеешь, то и пожнёшь! А ты, если я правильно помню, вчера очень активно сеял в одном из самых неприглядных мест «Сферы».

Лицо Баранова приобрело цвет спелой вишни. Он явно не ожидал, что я так быстро выйду на эту тему. Он, наверное, думал, что я буду молчать, как мышь, пока он, весь такой важный, будет наслаждаться своим очередным «триумфом».

— Ты… ты просто… жалкий болтун, — прошипел он, пытаясь восстановить хоть толику своего самообладания. — Ты никто. Просто ничтожество, которое пытается найти себе место в этой жизни, цепляясь за чужие проблемы!

— Ну, я бы не сказал, что я никто, — возразил я, подойдя ещё ближе. — И уж точно не ничтожество. Знаешь, Николай, я ведь тогда, в туалете, когда ты пытался наложить на Люду свою руну, чтобы… ну, ты помнишь, что последовало дальше. А теперь представь, как будет выглядеть пресса, когда узнает, что Николай Баранов, уважаемый маг рун, на самом деле — насильник и ублюдок, который пытался совершить надругательство над женщиной, а потом его отпиздил какой-то простой парень. Да ещё и в туалете! Это будет бомба!

Глаза Баранова расширились от гнева. Его телохранители напряглись, но я видел, что они тоже понятия не имеют, о чём идет речь, и ждут приказа. Самому Баранову стало очевидно, что я не просто цепляюсь за чужие проблемы. Я пришёл сюда с конкретной целью, и эта цель — уничтожить его репутацию, а потом, если получится, и его самого.

Я специально выводил его на эмоции, провоцировал на первый шаг. Мне нужно было, чтобы он совершил ошибку. И, кажется, я добился своего. Он был на грани, его злость переполняла его, и я знал, что в эту самую минуту он готов совершить всё что угодно, лишь бы избавиться от меня.

— Ты… ты пожалеешь об этом, — прорычал Баранов, его голос срывался на хрип.

— Пожалею? — я усмехнулся, театрально приложив ладонь к груди. — О чём же, Николай? О том, что сломал тебе лицо, там, в туалете клуба? Или о том, что показал всем, какой ты на самом деле?

— Лицо… — послышался голос Иры. — Так это Вова тебя, Люд… спас⁈

«Давай, — я смотрел на закипающего дворянина, предвкушая будущую разборку. — Хорош терпеть, напади, давай! Сделай опрометчивый шаг!»

Баранов, казалось, ещё немного — и лопнет от ярости. Его взгляд, полный ненависти, остановился на мне. Он, видимо, пришёл сюда, чтобы получить сатисфакцию, а вместо этого получил порцию унижения, приправленную ещё и угрозой публичного разоблачения. Такая двойная порция оскорблений не могла пройти бесследно.

— Вы, — прорычал он, обращаясь к своим наёмникам, — убейте его. Немедленно. Забейте это челядь, как последнюю собаку!

«Ура!»

Наёмники после приказа сделали шаг вперёд. Я почувствовал, как кровь отхлынула от лица, но это был не страх. В целом, я ничего не боялся. Испытывал лишь холодное отстранённое чувство будущего убийства. Витя, стоявший рядом, замер, его лицо посерело, а Ира, кажется, вздрогнула. Но Катя…

Именно Катя, эта загадочная девушка с кокетливым взглядом и таинственной улыбкой, вдруг сделала шаг вперёд. Она встала между мной и наёмниками, скрестив руки на груди.

Наёмники, уже готовые ринуться в атаку, замерли, их огромные фигуры застыли в полушаге. Они смотрели на Катю, и в их глазах на этот раз не было ни следа надменности или готовности выполнить приказ. Вместо этого я увидел… страх. Неужели эта хрупкая девушка обладает такой силой, что два бойца, готовых разорвать меня в клочья, боятся её?

«Так… это было неожиданно и странно… давай, Катя, иди по своим делам, не мешай…»

— Ты уверен, Николай, что хочешь этого? — её голос прозвучал неожиданно громко и чётко. — Ты действительно хочешь, чтобы твои люди здесь и сейчас, на глазах у всех, сотворили такое? Ты уверен, что это поднимет твою репутацию, а не разрушит её окончательно?

— Он простолюдин, — «выплюнул» Баранов. — Челядь! Оскорбившая дворянина!

— Да, Катя, — я положил руку на плечо девушки. — Вот всё, что он сказал, — правда. Ага. Отойди, я разберусь…

— Что ты сделаешь⁈ — голос Кати дрогнул, как мне показалось. — Вова, а ты не слишком ли в себе уверен? Хотя… — она прищурилась, словно пыталась что-то понять. — А ты, кажется, не так прост…

— Баранов, — я всё же отодвинул девушку в сторону, не слушая, что она там говорит. — Давай, иди сюда! Или все втроём! М⁈

— Баранов, не смей! — рявкнула Катя. — Убери своих щенков и слушай меня!

«Чёрт возьми, да кто ты такая? Ты куда лезешь, сударыня⁈»

— Да кто ты такая, чтобы мне указывать? — прошипел он, но в его голосе уже не было прежней уверенности.

Он явно пытался заставить себя поверить в собственную браваду, но страх, отразившийся в глазах его наёмников, был красноречивее любых слов.

— Я?

«Да-да, ты! — подумал я про себя, вообще ничего не понимая. — Красавица, ты зачем лезешь?»

Катя слегка наклонила голову, её улыбка стала ещё загадочнее.

— Скажем так, я та, кто может помочь тебе избежать ещё больших неприятностей, чем те, что ты уже создал. Или, наоборот, создать их. Выбор за тобой, Николай. Но учти, что я не буду повторять свои слова дважды.

Её слова повисли в воздухе, и я, наблюдавший за этой странной сценой, не мог отвести от неё глаз. Я не понимал, кто она такая, почему её опасаются гвардейцы Баранова и что именно она скрывает за своей очаровательной улыбкой.

Николай Баранов смотрел на Катю, затем на меня, затем снова на Катю. Его грудь вздымалась от напряжения, а кулаки были сжаты до предела. Он явно колебался, пытаясь взвесить все «за» и «против». Публичная расправа могла бы дать ему видимость силы, но последствия могли быть катастрофическими. С другой стороны, отступить сейчас, под взглядом незнакомой девушки и какого-то простолюдина, было бы чистым унижением.