Ира глубоко вздохнула, её плечи немного расслабились, и она уже более уверенно посмотрела на меня.

«Ну наконец-то, — подумал я, — лёд тронулся».

— Ты прав, Вов. Витька — хороший парень, талантливый, не спорю. Но он всё же ещё не так опытен, как хотелось бы. Особенно для дуэли с Николаем Барановым. Коля — это не просто наглый ублюдок, он ещё и весьма… призовой боец. Дуэль назначена на довольно крупную сумму. Очень крупную. И, честно говоря, нам эти деньги очень нужны. Витя, он… он не так сильно думает о деньгах, как о чести. А я… мне немного неловко признаваться, но у нас сейчас такие финансовые затруднения, что… ну, сам понимаешь. Если Витя проиграет, мы останемся ни с чем. А ставки… ставки очень высоки.

Я фыркнул, отчасти от удивления, отчасти от иронии ситуации. Дуэль из-за оскорбления, которая оборачивается финансовыми проблемами, — это уже не просто интриги, это какой-то фарс.

— Понимаю, Ир, понимаю. Неловко, конечно. Ха!

Моя улыбка стала шире, а в глазах, наверное, заплясали черти. Я смотрел на Иру, а видел в её глазах отражение плана, что уже начал выстраиваться в моей голове. Плана, в котором Николай Баранов станет ещё одной ступенькой к моей цели.

— Вов… ты… ты единственный, кто может нам помочь! Пожалуйста, когда всё это закончится, я смогу отплатить тебе. Деньгами, услугами… чем угодно. Я не забуду этого.

— О, Ира, — я снова потянулся на сиденье. — Мы ещё поговорим о твоей благодарности.

Арена предстала передо мной во всей своей нелепой красе: обычное футбольное поле, наспех окружённое высокими, но явно временными ограждениями. Никаких тебе гладиаторских атрибутов, никакого пафоса. Отдельный неприметный вход, за которым следовал спуск под землю.

Воздух здесь был сырым, пропитанным запахом металла и прелой земли. Странное ощущение: будто проваливаешься в сырой подвал, а не идешь на дуэль. Внизу нас встретила группа людей в одинаковой слегка нелепой форме: явное подобие частной охраны, но без видимой выправки. Их лица были безэмоциональными, а их взгляды скользили по мне с одинаковой скукой, будто я был очередной пылинкой в их стерильном мире.

Пространство, куда нас провели, напоминало не арену, а скорее гигантскую клетку, обнесённую прочным прозрачным материалом. Я даже постучал по нему — гулкий, глухой звук.

Высота ограждения достигала потолка, создавая полное ощущение замкнутости. Внутри, уже как будто разыгрывая свою драму, находились восемь человек. Первым, кого я узнал, был Витя — бледный, но с упрямо сжатыми губами. Рядом с ним стояла Люда, её глаза, красные от слез, были прикованы к Вите. Была и ещё одна девушка, чьё лицо казалось мне смутно знакомым, но в тот момент не вызывало никакого интереса.

На другой стороне, словно вражеский флаг, стоял Николай Баранов, окружённый двумя наемниками. Позади них, едва заметный в тени, притаился ещё один человек.

— Ты! — это было первым, что выпалила Людмила Крог, как только я подошёл к ним.

В её глазах мелькнуло что-то неуловимое: шок, узнавание и, кажется… лёгкое смущение.

— Узнала? — я позволил себе лёгкую самодовольную ухмылку. — А я тебя, кажется, тоже. И, если моя память меня не подводит, наша первая встреча была… несколько более откровенной, чем эта. Где-то в тёмном углу… очень шумного клуба. Ты тогда, помнится, была в очень… минималистичном наряде, если так можно выразиться. И, кажется, нуждалась в небольшой спасательной операции.

Люда покраснела, но не отвела взгляда. Её губы дрогнули, словно она пыталась что-то сказать, но слова застревали в горле. Удивительно, как быстро меняются ракурсы. В тот раз я видел её в полуобнажённом виде, совершенно потерянную и уязвимую, а сейчас она стояла передо мной с гримасой напряжения на лице, но с той же искоркой в глазах, которая была и тогда.

— Ты… ты… — её голос был тихим, почти шёпотом. — Я… я… зачем вообще так говорить⁈ — вспыхнула она.

— Кто же забывает такие моменты? — я подмигнул. — Особенно когда приходится выносить из клуба девушку, которая, кажется, даже не благодарна этому. Но не переживай: твоя маленькая тайна под надёжной охраной. Я — человек чести. Особенно когда речь идет о спасении прекрасных дам из лап… ну…

— Вы знакомы⁈ — искренне охренела Ира. — От… откуда?

— Потом у Люды спросишь, — усмехнулся я, глядя на сей раз на Витю. — А ты, дуэлянт, как сам? Что в первом раунде будет? Сломаешься? Ну, чтобы я вышел.

Он ничего не ответил на мою колкость, молча протянул руку, и я, пожав её, почувствовал, насколько крепким было его рукопожатие, несмотря на всю бледность.

— Простите, — прошептала Люда, пытаясь притянуть меня за рукав, — можем мы поговорить? Нам нужно…

Я мягко, но неуклонно высвободил руку.

«Нет, милая, не сейчас. И, честно говоря, я не думаю, что разговор с тобой сейчас входит в мои приоритеты. Мне больше интересны детали предстоящей заварушки, а не твои обиды».

— Ну, если ты так настаиваешь, — протянул я, давая понять, что её просьба проигнорирована, — то потом, может быть. Только, пожалуйста, без сантиментов. А пока давай поговорим о делах насущных.

Витя, несмотря на свою бледность, по-прежнему держался уверенно.

— Я рад, что ты здесь, — сказал он прямо, без лишних сантиментов.

Я усмехнулся.

— Ну, давай будем честными, Вить. Ты меня не очень-то и знаешь. Я здесь в основном благодаря твоей сестре, которая, как я понимаю, не смогла найти тебе в секунданты более сильного охотника. Так что скажи мне прямо: когда ты собираешься сдаться? Чтобы я мог официально впрячься.

Витя наклонил голову, оценивая меня.

— Ты реально собираешься в бой или просто выпендриваешься? — спросил он, и в его голосе прозвучал вызов.

— У меня свои виды на Баранова, — ответил я, глядя ему прямо в глаза. — Там в условиях дуэли случайно нет пункта об убийстве? Или, может быть, о полном отрубании конечностей?

Услышав мой вопрос, все вокруг застыли. Лица Вити, Иры и даже Люды вытянулись. Николай Баранов, стоявший неподалеку, как будто замер. Витя же после секундной паузы шагнул ближе.

— Да, — сказал он, и в его голосе не было ни тени сомнения. — До полного отруба — или смерть. Таковы условия.

Я кивнул, словно принимая решение, которое давно уже было принято.

— Отлично. Это мне нравится.

На лицах присутствующих мелькнуло недоумение. Они, видимо, не понимали, что заставило меня так настоять на этом поединке. Они видели лишь простолюдина, который согласился стать секундантом. Но не знали, что именно Баранов сделал мне, и почему я так желал этой встречи.

В этот момент к нам подошла третья девушка, до этого стоявшая чуть в стороне. Она была прекрасна, как чертовка, с яркой игривой улыбкой.

— А я Катя, — представилась она, и её взгляд, полный кокетства, остановился на мне. — Ира так много о тебе рассказывала! Говорит, ты такой… необычный.

Я позволил себе лёгкую улыбку, оценивая её.

— Необычный, говоришь? Хорошо.

— Первая минута, — неожиданно заговорил Витя. — Я продержусь против него минуту — точнее, могу продержаться, а могу и сам…

— Не можешь, — парировал я. — Он маг рун, далеко не тупой… ну, отчасти. Так что ложись сразу и кричи: «На помощь!»

Витя моргнул, явно ошарашенный моей дерзостью. Его губы приоткрылись, но вместо слов на меня вырвался только тихий недоумевающий возглас. Ира, стоявшая рядом, переводила взгляд с меня на Витю, видимо, пытаясь понять, что за цирк происходит. Катя же, кажется, только больше заинтересовалась: её глаза блестели от предвкушения.

— Ты… ты что такое говоришь? — наконец, выдавил из себя Витя, его голос звучал как-то не по себе, словно он говорил с инопланетянином, который только что предложил ему обменять душу на старый ботинок: — Ложись сразу? Ты вообще в своем уме?

— Вполне, — ответил я, широко улыбаясь. — Я просто ценю свое время и не хочу смотреть, как ты там будешь маяться. Баранов — он не просто так маг рун, он ещё и мастер подлых приемов. Ты думаешь, он будет честно сражаться? Ну-ну. Ты продержишься минуту, я отдам тебе должное. Но потом?