«Если я как-то… испорчу их имущество, — подумал я, — например, этот мобильный цех… то это спровоцирует конфликт между Дмитрием и Барановыми. А учитывая, что у меня уже есть кое-какие рычаги для их вражды, это может обернуться для меня очень выгодно».

Прямое столкновение интересов, где я могу оказаться как бы и не при делах! Это было именно то, что мне нужно!

— Это всё? — спросил я, ощущая, как информация укладывается в моей голове. — Кто из представителей рода приезжает? Есть ли сейчас здесь люди⁈

— Ещё не всё, — прохрипел сторож, слегка вздёрнув голову, словно очнувшись от дрёмы. — Ещё есть… э-э… этот, как его… Ну, который всё проверяет. Главный. Обычно он приезжает, когда… когда много камней. Или когда… когда что-то идёт не так. Он… командир. Вот.

Глаза сторожа, до этого безжизненно смотрящие вниз, теперь медленно поднялись, зацепили меня, но не с узнаванием, а скорее с какой-то отстранённой, лишённой всякого понимания пустотой. Он не видел меня, он видел лишь отблеск моей воли, заставляющей его говорить.

— Каково его имя?

— Гром. Его зовут Гром. Он… он сильный наёмник. Охотник.

— А есть ли сейчас здесь кто-нибудь? — я пристально вглядывался в его лицо, пытаясь уловить хоть малейшее проявление живой реакции, хоть намёк на понимание. Но его взгляд оставался стеклянным, лишь слегка колеблющимся.

— Нет… — выдохнул он после долгой паузы. — Почти… почти час, как последняя машина уехала. Никого. Только я. И… и собаки.

Он произнёс последнее слово с каким-то странным, почти детским удивлением, словно только что вспомнил о существовании этого мира, кроме его унылого существования в сторожке.

— Хорошо, — сказал я, чувствуя, как напряжение, скопившееся за время ожидания, начинает понемногу рассеиваться. — Ты сделал всё, что мог. Теперь спи. Проснёшься — меня не вспомнишь.

Я выпустил его из-под своего контроля. Мужчина, словно кукла, у которой обрезали нити, мотнулся и безвольно сполз на стул, снова сгорбившись, как будто никогда и не вставал.

Его голова упала на грудь, и он издал тихий прерывистый вздох. Я накинул ему на плечи старое пыльное одеяло, валявшееся в углу, и вышел из сторожки, оставляя его в покое.

Быстро, но осторожно я обошёл здание, чтобы убедиться, что нет никаких скрытых входов или выходов. Всё выглядело так, как и описывал сторож: два массивных склада, мобильный цех и никаких признаков другой жизни, кроме еле слышимого гула.

Я направился к большему из двух складов — тому, что ближе к сторожке. Стены его были покрыты ржавыми пятнами, словно свидетельство многолетнего забвения, но окна, даже запылённые, казались целыми. Я приблизился к одной из массивных железных дверей, створки которой были скреплены увесистым замком.

Пришлось применить силу, но не грубую, а скорее направленную. С тихим скрежетом замок поддался, сдвинувшись в сторону. Дверь не открылась полностью, лишь чуть пропустила меня в полумрак.

Воздух внутри был спёртым, пропитанным запахом пыли и чего-то ещё, что я не мог точно определить. На полу валялись какие-то мешки, старые ящики, покрытые толстым слоем пыли, но ничего, что напоминало бы «мана-камни», о которых говорил сторож. Это был просто склад. Пустой. Или, по крайней мере, так казалось на первый взгляд.

Я прошёл дальше, вглубь. В дальнем конце помещения я заметил груду чего-то, похожего на обломки. Камни, покрытые пылью, но под ней явственно просвечивало слабое зеленоватое свечение.

Вот они. Мана-камни. Они были обработаны, расфасованы в мешки, некоторые из которых уже порвались, высыпав своё содержимое на грязный пол.

— Жаль вас здесь оставлять, — задумчиво пробормотал я. — Вы ведь денег стоите… надо пару мешков с собой забрать. Да, точно!

Я направился туда, где, согласно полученной информации, располагалось техническое здание: тот самый гудящий мобильный цех. Воздух становился всё более плотным, насыщаясь не только пылью, но и тяжёлым металлическим запахом, предвещая близость к механизмам.

В помещение цеха я вошёл с осторожностью. Действительно, здесь располагалась вся периферия для переработки мана-камней: конвейерная лента, громоздкая дробилка и несколько вспомогательных механизмов, создающих этот монотонный низкочастотный гул.

«Надо сломать это так, чтобы не было подозрений… просто всё раздолбить — тупо. Нужно именно создать видимость банальной поломки… ну или почти банальной! Чтобы и сторожу не прилетело, случись что!»

Я осмотрелся, ища наиболее уязвимые точки. Несколько небольших бочек, наполовину скрытых пыльными мешками, привлекли моё внимание. На одной из них чётко виднелась надпись, напоминающая название горючей жидкости, а на другой — более крупная, с изображением символа, который я мог бы интерпретировать как «опасность».

Мой взгляд остановился на конвейерной ленте, казавшейся наиболее уязвимой. Если её заблокировать, если подача сырья прекратится, вся система начнет буксовать, перегреваться. А следующий шаг — это уже совсем другая история.

Я приблизился к конвейеру. Несколько секунд сосредоточенного напряжения — и мои руки впились в резиновое полотно. С хрустом, будто рвущаяся кожа, лента поддалась. Я дёрнул изо всех сил, применяя всю мощь своего усиленного тела.

Механизм застонал, натужно скрипнул, пытаясь преодолеть сопротивление. Я видел, как медленно, но верно полотно начинало рваться, образуя зияющую дыру. Заблокировать его было недостаточно, мне нужно было его уничтожить.

Держа в руках полотно, я намотал на его конец какую-то металлическую палку и… ещё одно усилие, и я с треском оторвал кусок ленты, заставив оставшуюся часть беспорядочно наматываться на движущиеся части вместе с этой палкой, создавая хаос.

«Отлично», — мысленно произнес я, ощущая прилив удовлетворения.

Я перевёл взгляд на дробилку. Махина, призванная перемалывать мана-камни в пыль, теперь представляла собой идеальную мишень. Если засунуть туда что-то, что не должно туда попадать, что-то массивное и прочное, это может её окончательно доломать. Идеально.

Кто мог бы помочь мне с такой задачей? Чогот. Мой верный, хоть и примитивный спутник.

— Шарик! — позвал я, фокусируя своё внимание на монстре с красной шерстью. — Иди сюда, мой хороший, мне нужна твоя помощь. Сделай кое-что для меня!

Шпиц, который в это время что-то увлечённо грыз неподалеку от механизмов, тут же оказался рядом.

— Смотри сюда, — я указал на дробилку. — Это то, чем они перерабатывают камни. Нужно её сломать.

Чогот молча склонил голову, словно понимая.

— Видишь ту балку? — я показал на одну из массивных опор, поддерживающих потолок цеха. Она была сделана из какого-то прочного тёмного металла толщиной в мою руку. — Отломи её. Потом засунь в ту машину. Понял?

Глаза Чогота, обычно внимательно следящие за каждым моим движением, теперь сфокусировались на балке. В них мелькнул огонёк вызова, предвкушение предстоящей работы. Он не нуждался в долгих объяснениях; его примитивный, но эффективный ум уже просчитывал задачу.

С тихим рыком, больше похожим на предбоевой клич, шпиц отпрыгнул назад, а затем он разбежался. Его пушистое тело, казавшееся неуклюжим, на деле оказалось удивительно проворным. Он взлетел, оттолкнувшись задними лапами от пола, и с силой врезался в металлическую опору.

Раздался скрежет — звонкий, заставляющий вибрировать воздух. Металл застонал под напором. Чогот не остановился, он вцепился в балку своими сильными челюстями, перебирая передними лапами, словно альпинист, покоривший неприступную вершину.

Его шерсть встала дыбом, каждая мышца напряглась. Я наблюдал, затаив дыхание.

Снова и снова он пытался. С каждым новым рывком, с каждым новым ударом балка поддавалась. Появились первые трещины, затем — явные изломы. Наконец, с оглушительным треском опора была вырвана из своего основания, рухнув на пол с такой силой, что пол в цеху содрогнулся.

Шарик, не теряя ни секунды, подхватил массивную балку. Она была непропорционально велика для его размеров, но он тащил её с удивительной лёгкостью, как будто нёс маленькую игрушку.