Небольшая комната, тускло освещённая, с одной кроватью и стулом. На кровати сидел человек с перебинтованной головой, в форме, в которой я его видел несколько часов назад.

«Ну, здравствуй, утырок!»

Не теряя ни секунды, я активировал навык «Призыв Чогота».

К моменту, как я пробил окно кулаком, Чогот уже материализовался, явив себя миру в виде этакого красного пушистого урагана. Демонический шпиц задорно тряхнул головой и с интересом уставился на меня своими белыми глазками. Заключённый на кровати, кажется, от увиденного чуть не выронил челюсть.

— Сожрать, — велел я.

Чогот тут же метнулся к заключённому. Тот попытался вскочить, отшатнуться, но было поздно. Красный пушистый комок обрушился на него, словно лавина. Раздался короткий тихий крик, который тут же захлебнулся в утробном рычании.

Я отвернулся. Не то чтобы я не видел подобной жести, просто не хотелось смотреть на всё это.

— Закончишь — возвращайся ко мне, — велел я и, не дожидаясь завершения его трапезы, прыгнул вниз.

Земля встретила меня мягко, словно перина. Вскочив на ноги, я рванул к ограде, ощущая, как эффект «Ускорения» окончательно покидает моё тело.

Перепрыгнув через забор, я, словно спринтер на финишной прямой, помчался к месту, где меня ждала Ира.

Воронцову я отправил домой, решив, что ей ещё рано — а может, и вовсе не нужно — видеть моего питомца. Так что домой я добирался на такси, поймав его в двух кварталах от «больнички огошников».

Добравшись до дома, я рухнул в кресло, чувствуя, как все эмоции постепенно отступают, оставляя после себя лишь усталость и странное, непривычное опустошение.

Миссия выполнена. Васильева не сможет допросить труп, а значит, ещё не пришло то время, когда она узнает, кто я такой. Шарик, конечно, оставил после себя не самое приятное зрелище, но в данных обстоятельствах это был, пожалуй, самый эффективный и быстрый способ заткнуть этого «языка».

Я закрыл глаза, пытаясь унять кучу мыслей. Картина произошедшего в комнате пленного снова и снова всплывала перед глазами. Не то чтобы я был неженкой, повидавшим недостаточно крови. В конце концов, я не раз сталкивался со смертью.

В голове настойчиво стучал вопрос: правильно ли я поступил? Было ли это необходимо?

Я потёр виски, пытаясь отогнать навязчивые образы. Пушистый ураган, обрушившийся на жертву, тихий, захлёбывающийся крик… Брр. Всё это было неприятно, но необходимо. Я убеждал себя в этом, как мантрой. Необходимость. Это слово стало моим оправданием, моим щитом от угрызений совести. Но работало оно не слишком хорошо.

Я заметил за собой эту странную тенденцию: становиться всё более… хладнокровным? Рациональным? Жестоким? Не знаю, какое слово подобрать точнее.

Раньше я бы, наверное, долго терзался сомнениями, переживал. А сейчас… сейчас я просто констатирую факт. Есть проблема — есть решение. Решение неприятное, но эффективное? Значит, используем его. Без лишних сантиментов и колебаний.

В чём причина этих изменений? Возможно, виной всему система. Она будто бы приглушает мои эмоции, заменяя их холодным расчётом. Превращает меня в машину для выполнения задач. А может, это просто жизненный опыт. Жестокий мир, в котором приходится выживать любой ценой. Возможно, я просто ломаюсь под его давлением.

В любом случае, всё это пугало. Я боялся потерять себя, превратиться в бездушного монстра, способного на всё ради достижения цели.

— Задолбало… всё это задолбало, — я закрыл глаза. — Если бы эта сраная система не выдала свои условия на инициации, сейчас было бы всё куда проще. Ну вот зачем она мне? Зачем мне нужно было скрывать свой ранг?

Я тяжело вздохнул, стараясь выкинуть из головы мрачные мысли. Нужно было отвлечься, переключиться на что-то другое.

Поднялся с кресла и направился на кухню, намереваясь заварить себе крепкий чай. Но едва я протянул руку к чайнику, как заметил на столике свой телефон. Экран тускло мерцал, отображая пропущенные вызовы. Василий. Двадцать два пропущенных.

В голове промелькнула мысль:

«Это ты так, Васёк, показываешь, что увидел пропущенный от меня? Даже девушки так не названивают… Или причина в чём-то другом?»

Я потёр переносицу, размышляя, перезванивать или нет. Время позднее, наверняка уже спит как сурок, проснулся и давай названивать. Но вдруг что-то срочное? С другой стороны, если что-то серьёзное, то он бы уже давно смс накропал. В конце концов, любопытство взяло верх. Чай подождёт. Я нажал на вызов.

Гудки тянулись мучительно долго. Я уже почти решил, что Вася вырубился, не дождавшись моего звонка, как вдруг в трубке раздался его запыхавшийся голос:

— Алё? Это ты? Господи, спасибо! Я уже думал, ты меня совсем забросил! Прости, что не брал сразу, тут такое творится… Короче, я в ж… полной!

Я попытался вставить хоть слово, но Василий, как прорвало, продолжал тараторить:

— Тут это… я с одной девчонкой из «Пятерочки» затусил… ну, ты понимаешь… Решили в «Сферу» завалиться, а тут… короче, какой-то мажор на меня наехал… Говорит, я его девушку задел плечом… Бред какой-то! Но он, блин, не шутит! Его ребята кругом, выглядят как терминаторы! Мне кажется, он мне сейчас голову сломает! Понимаю, что поздно, и всё такое, но… слушай, можешь как-то подъехать?

Я удивлённо приподнял бровь. Василий, конечно, личность интересная, но почему это он просит меня во что-то вмешиваться? Я лишь его работодатель. Он меня возит, мы не друзья.

— Володя, мне правда ссыкотно! Там такой буйвол… пожалуйста, помоги!

«Вот тебе и вопрос о хладнокровии, — задумался я. — Мне пофиг. Вот действительно всё равно, что там у него происходит. Но нормальный человек же должен отреагировать иначе?»

С одной стороны, совершенно не хотелось ввязываться в чужие разборки, тем более глубокой ночью. С другой — ощущение оторванности от социума, на которое я недавно обратил внимание, подсказывало, что полное безразличие к чужой беде — это тревожный звоночек.

И действительно, если абстрагироваться от конкретной личности Василия, то ситуация в целом… вызывала какое-то глухое раздражение. Один мажор, почувствовав вседозволенность, решил потешить своё эго, унижая и избивая простого парня. И что, мне просто пройти мимо?

Да и потом, как ни крути, в этой ситуации просматривалась и некоторая выгода. «Сфера»… Место достаточно популярное в определённых кругах. Считай, я получу возможность засветиться.

Если вдруг Васильева начнет копать по смерти того наёмника, и возникнут вопросы по поводу моего алиби, то свидетели моего пребывания в клубе будут очень кстати. Вряд ли кто-то станет думать, что убийца, только что совершивший своё грязное дело, тут же отправится отплясывать на танцполе.

Конечно, вероятность того, что меня вообще заподозрят, не так уж и велика. Но, как говорится, бережёного Бог бережёт. К тому же мне всё равно надо когда-нибудь показать своё лицо в обществе. А тут такая оказия. Спасение друга, так сказать. Благородный поступок, который наверняка запомнится. И пусть друг этот — всего лишь мой водитель, а благородство — лишь тщательно просчитанный ход, какая разница? Главное — результат.

— Вася, спокойно, — попытался я его успокоить. — Где ты конкретно находишься? Внутри клуба? Опиши ситуацию. И это… старайся не провоцировать их ещё больше.

Вася, превозмогая панику, выдавил:

— Я возле бара… Тут эти… качки вокруг… на меня смотрят… словно на кусок мяса. Быстро приезжай, прошу! И да, ещё раз прости, что отрываю тебя от дел! Я знаю, что ты… занятой человек!

Я вздохнул и устало потёр виски. Вот тебе и спокойный вечер!

— Ладно, Вася, жди. Выезжаю. Постарайся хоть как-то продержаться. И не пей больше ничего крепче минералки, лады?

Лейтенант Анна Васильева. Охотница B-ранга. Организация государственных охотников

Анна потёрла переносицу, пытаясь хоть немного унять накатывающую головную боль. Бардак. Полный, беспросветный бардак. Ей не нравилось это место, не нравилось это дело и особенно не нравилось это ощущение надвигающейся катастрофы, которое всё сильнее сковывало её изнутри.