Да что там, вообще ничего и никого живого упокоить не могу. Даже цветы не вянут, а вовсе наоборот. На следующий день обратила внимание, что кустик, который я пыталась умертвить, цвет еще пышнее. Сначала я подумала о совпадении, но после поняла, что я не умерщвляю, а скорее оживляю.

Деревья на крыше Стража еще одно тому подтверждение. Они, мало того, что ожили, так еще и разрослись за несколько дней из карликовых задохликов в пышные, полноценные, хоть и не слишком высокие, но деревья. И вечерами приятно шелестят листиками на ветру, а в ночи не пугают голыми корявыми ветками.

Собственно поднятый скелет, хэс Турим, прямое доказательство перемены полюсов в моих магических силах. Он даже согласился побыть моим учебным пособием по отработке заклинания упокоения.

— Знаешь, Алена, — как-то признался мне скелет некроманта прямо на практическом занятии, — после твоего упокоения, я чувствую себя еще более живым. Давай попробуем еще. Уж очень теплая и приятная у тебя магия.

“Еще одна пиявка на мою голову”, — покачала я головой улыбаясь.

Занятия с Амаретом по умению ставить щиты, чтобы ни единый вампир или, не дай преисподняя, менталист не смог полакомиться ни мыслями, ни эмоциями, оказались более продуктивными. Магичить у меня толком не получалось. Зато я научилась чувствовать, когда Амарет пьет эмоции из ауры, и мгновенно это пресекать.

Я многое узнала о вампирах, а еще о некромантах. Последнее благодаря хэсу Туриму, если он не вел уроки у студентов, то непременно околачивался рядом.

А с тех пор как нам разрешили пользоваться магией первого уровня и простыми заклинаниями, например, бытовыми, скелет частенько просил меня омыть его любым заклинанием.

На счастливом бывшем некроманте я использовала все, что учила и что требовало практики. Зубрила и сразу тренировалась на скелете, а он млел, пока я полировала ему косточки очищением.

Примерно через неделю после первого экзамена в академии я таки покрасила кости бывшего некроманта в черный цвет. Уж не знаю, где он раздобыл грунтовку и белую краску с заклинанием черноты, но я потратила выходные на очернение скелета от черепушки до кончиков фалангов каждого пальца всех конечностей.

Заклинание сработало с первого раза, и краска стала черной. Я вздохнула: этот цвет здесь везде. Взглядом я невольно ловила цветных солнечных зайчиков от витражей, чтобы с ума не сойти. Кажется, если бы не цветные стеклышки в окнах, то легко можно заработать невроз и депрессию от обилия темного в интерьере.

Хэс Турим радовался как ребенок новой расцветке и часто подходил к зеркалу, рассматривая, все ли косточки прокрашены. Но я подошла к этому делу со всей ответственностью и ни единого миллиметра не упустила.

Зато теперь могу похвастаться, что все кости в человеке видела и даже трогала. Хотя, если разобрать это умертвие и смешать его детали, то пазл не сложу, как бы ни старалась. Слишком много всякой мелочи.

— Я молодею душой, — однажды выдал этот наркоман, на мою голову, когда новое заклинание глажки окатило его с головы до ног.

Я заметила, что хэс Турим стал постепенно меняться. Ворчливость постепенно исчезла, в поведении стали прослеживаться желания не просто быть полезным, а услужливым. Это никак не вязалось у меня с воспоминанием о циничном старике-некроманте, которым впервые предстал передо мной хэс Турим.

Однажды, когда старика рядом не было, я спросила об этом у Амарета.

— Он нежить высшего порядка, привязанная к поднявшему ее магу, то есть к тебе. И твоя магия хорошо питает его. А вообще, исследования на эту тему весьма неоднозначны, и поведение умертвий зачастую зависит от его целей при жизни. Чем занимался, увлекался, к чему стремился. После смерти это остается в качестве движимой силы.

Я вздохнула. Ясно, что ничего не ясно.

После занятий с вампиром чаще всего шли тренировки с близнецами. С ними я отрабатывала боевые приемы. Эти занятия были сухими и методичными. Парни безэмоционально и подробно разбирали для меня какой-нибудь прием, направленный на самозащиту.

Сначала показывали его друг на друге. В быстром и медленном темпе, чтобы я могла увидеть нюансы. Потом они просили мне представить все это в голове с моим участием, а после парни взбивали мной маты. И я уверена, это доставляло им удовольствие. Пусть и кастрированное неумением полноценно чувствовать.

К моей радости, Даш и Рим оставались примерно на одинаковом уровне эмоциональной атрофии, хуже им не становилось. Это уже было хорошо, значит, кормежка вампиров их не убивает.

А еще сладкая парочка из Камиры и Вахена сразу после экзамена уехала к оркам на две недели. Камира пока собиралась, очень взволнованно рассказывала про свадебные традиции народа мужа. Долгие гуляния в честь молодых с плясками, песнями и обильным застольем. Танцем мужа для любимой и единственной, снача перед всеми, а потом особый танец наедине. Это девушка предвкушала.

Потом они поедут к родне Камиры, знакомиться с папой некромантом и мамой демоном. За это знакомство соседка переживала гораздо больше.

— А вдруг они его не примут?

— Уверена, Вахен не даст ни себя в обиду, ни тебя, — пыталась я подбодрить подругу.

— А если они заберут меня у него?

— Вахен тебя похитит и увезет в дальние дали.

— Хоть бы так, — вздохнула соседка на мое удивление.

— Твои родители любят тебя, и у них нет повода отказывать орку, который за тебя горой.

А потом случилось это. Привычно после занятий я забежала к мужу, проведать его и рассказать, как прошел день. Просьбам эльфа я вняла, но он продолжал ежедневно повторять приказ и ворчать по тысячному кругу. Я видела, что постоянное вливание магии в тело Стража, дается хэсу Нефиру нелегко, и теперь он сам выглядел не очень здоровым. Однако продолжал отдавать магию. Делал он это исключительно в моем присутствии, так как:

— Когда ты рядом, магический фон твоего мужа выравнивается, и его тело лучше усваивает те крохи, что я могу дать, — пояснили мне.

— А почему в моем присутствии фон выравнивается, — дотошно интересовалась я.

— Потому что этот мужчина принял тебя душой, недалекая ты женщина.

— А разве врачебная этика позволяет вам, хэс Нефир, так говорить со мной?

К концу месяца я совсем осмелела в общении с эльфом, но его уши все также притягивали мое внимание.

— А тебе не стыдно в открытую смотреть на мои уши? — он это так сказал, словно я ему в штаны заглянула.

Белокаменные стены, высокий, очень высокий потолок, и мы на гладком, холодном мраморном полу. Запах пыли и цветов ударил в нос. Волосы шевельнул сквозняк, и подняв взгляд, я увидела открытый арочный проем, за которым буйно разросся цветущий куст. Очень красиво.

Саарим застонал. Ну да, на этот пол мы словно с высоты упали. Пусть не очень большой, но я отбила копчик и локти. Я все еще крепко держалась за мужскую кисть, да что там крепко — вцепилась намертво.

— Добро пожаловать домой. Саарим Дорхэш Шат Тордегрейн?

Голос рослого, рыжеволосого мужчины лет двадцати пяти не был враждебным или слишком приветливым. Скорее в нем слышались нотки облегчения.

Я чувствовала, как мой мужчина напрягся. Неизвестно, друг перед нами или враг. Сама я испугаться не успела, осматривалась с любопытством.

— С кем имею честь? — муж приподнялся на локтях, но был настолько бледен, что придвинулась ближе, чтобы поддержать, если его слабость накроет.

Все-таки месяц проваляться в коме, — никому на пользу не пойдет. При этом получилось, будто я прячусь за спину мужа. Однако меня больше волновал тот момент, что если Саариму станет хуже, то он не разобьет голову.

— Леди, прошу меня не бояться. Я не имею недобрых намерений. Маар Шат Торридер, к вашим услугам.

На нас смотрел молодой мужчина. Парень с явственной рыжиной в волосах и веснушками на скулах, с приятными чертами лица был одет непривычно и старомодно. Много ткани благородных оттенков, на плечах бархатный плащ. Волосы собраны в небрежный хвост. Спокойный взгляд и чуть нервная улыбка, говорили о его сдержанном характере и напряжении.