Через полчаса собранные Кобелевы замирают во дворе и бурно прощаются, обещая встретиться на ближайшем дне рождении и, конечно, писать в семейном чате. На душе у каждого осадок и тяжесть. Этот Новый год, однозначно, не войдет в топ лучших, но то, что запомнится навсегда и многое изменит — факт, однако, каждый понимает, как бы там не было, они — семья, а нормальная семья не бывает без конфликтов, более того, она должна быть конфликтной, если ее составляют личности.

Главное во всем этом — быть вместе ведь именно это и делает семью семьей. И все — от родителей Маргоши до Светланы Григорьевны, — надеялись, что их родным людям удастся исправить ошибки, простить друг друга и сохранить те узы, что связывают всех гораздо крепче крови — уважение и радость в жизни друг друга. Но, конечно же, решать только Диле с Асей, а всем остальным — просто ждать и верить, что в конечном счете все будет хорошо.

Посигналив оставшейся на базе Асе с дочкой, они разъезжаются кто куда. Игорь с Дилей везут Гришу в областную больницу, за ними следом Гера со Светиком везут тушку Айдара.

Глядя на бредящего от температуры мужа, Диля едва не впадает в панику. Даже профессиональное понимание проблемы ничуть не помогает ослабить скрутившийся в животе узел страха.

Что, если у него будут серьезные осложнения? Что, если он вообще умрет? Что, если они не успеют вовремя добраться до больницы? — кружат назойливыми мухами мысли. В эту секунду все обиды, боль и злость отходят на второй план, остается лишь одно желание — чтобы этот невозможный мужчина жил и портил всем кровь дальше, потому что без него все теряло смысл.

К счастью, доезжают они довольно быстро по пустующим дорогам и на входе их встречает сокурсник Дили с медбратьями.

Гришу с Айдаром определяют в разные палаты, проводят необходимые процедуры, диагностику, и когда удается, наконец, сбить температуру, Дилю немножечко отпускает из тисков страха.

Убедившись, что кризис миновал, она договаривается с сиделкой и решает съездить домой, поспать немного, отвести заодно вещи, а ближе к ночи уже вернуться в больницу. Братья Кобелевы тоже разъезжаются по своим делам, оплатив Грише и Айдару вип-палаты.

Однако едва Диля успевает сомкнуть глаз, как ей звонит ее сокурсник, а следом за ним и сиделка.

Спросонья Дилю мгновенно накрывает ужасом, и она, прокручивая сотню вариантов за секунду, дрожащими пальцами никак не может нормально провести по дисплею, чтобы ответить на звонок.

— Да! — срывается голос на хрип, как только она принимает вызов.

— Диля, твой муж.…

— Что? — подскакивает на кровати, глядя в темноту с колотящимся где-то в горле сердцем. — Что с ним?

— Он сбежал! — огорошивает Дилю сокурсник и ныне лечащий врач Гриши — Руслан Аркадьевич.

— К-Как… сбежал? — выпадает она в осадок.

От Кобелева, конечно, всякое можно ожидать, но чтобы настолько… Уму непостижимо!

— А вот так! — продолжает докладывать обстановку Руслан. — Очнулся, давай тебя звать, сиделка ему говорит, что ты ушла. И все — мужику просто сорвало башню. Начал рваться куда-то, материться, что-то бухтеть, что ты его оставила, бросила… Не знаю, что у вас происходит, но, видно, мужа застращала знатно.

У Руслана вырывается смешок, словно это была удачная шутка, а у Дили разве что глаза на лоб не лезут от столь беспардонного и беспочвенного заявления. Открыв возмущенно рот, она застывает в гардеробной у полки со спортивными штанами и забывает даже, зачем сюда ворвалась минута назад. Благо, сокурсник не развивает тему.

— В общем, пока сиделка бегала меня искала, твой дал деру и не просто, а стащил из ординаторской вещи одного дежурного врача. Естественно, тот сразу же начал звонить в полицию, я пытался его отговорить, но у парня там паспорт в куртке, карточки, ну и, сама понимаешь….

Нет, Диля ни черта уже не понимает. Голова идет кругом от всего этого дурдома, а страх за Кобелева, разгуливающего сейчас где-то в куртке с чужого плеча с высоченной температурой и полицейской погоней за спиной, очень плотно перекликается с потребностью прибить этого идиота, прости господи.

Ну, вот что за человек неугомонный?! Почему все всегда надо сделать по-своему? Как она вообще с ним столько лет прожила и не поседела?! Это же какой-то кошмар! И Диле ничуть не льстит, что Кобелев ради нее готов преодолеть невозможное, но не отпустить. Ну, или просто злость и страшное беспокойство затмевают на данный момент все чувства.

Вот где его теперь искать? Как? И все ли вообще с ним в порядке? — крутится на репите.

Диля заканчивает разговор с Русланом, обещая компенсировать его коллеге доставленные неудобства, тот в свою очередь желает удачи в поисках беглеца, чтобы найти его раньше полиции. На это Диле остается лишь иронично хмыкнуть, ибо что-что, а зная эффективность работы нашей доблестной, шансы преуспеть более, чем высоки.

Тем не менее, вопрос “как” остается со звездочкой.

Куда бежать, кому звонить, что вообще делать?

Дилю начинает накрывать паникой, стоит только представить варианты развития событий, если Грише станет плохо или он заблудится, будучи не в себе. Пальцы сами находят Игоря в списке контактов, но Диля вспоминает, что они сейчас с Асей летят домой и набирает Светику, однако не успевает сказать ни слова, как раздается звонок в дверь.

Сердце пропускает удар, а в душе подснежником распускается надежда.

Диля летит на крыльях интуиции в прихожую и, не глядя в камеру, открывает дверь, точно зная, кого увидит.

Наверное, она еще никогда не испытывала такого всеобъемлющего облегчения и радости, ловя лихорадочный, совершенно поплывший от температуры, упрямый взгляд. Едва справляясь с волнением, она вгрызается зрачками в выстиранное, обескровленное лицо Кобелева с неровными красными пятнами от мороза и не может сдержать слез.

Живой, невредимый, — эта пробежавшая в голове скоростным поездом мысль провоцирует пущенный из груди пулей всхлип, который в свою очередь разжигает слегка притихшую злость.

— Ты! Ты совсем с ума сошел?! Что ты творишь?! Сдохнуть хочешь? — задрожав, шипит Диля, не находя других слов.

— Хочу, если тебя не будет рядом, — шепчет Кобелев заплетающимся, будто пьяным языком, и едва не сползает на пол. Диля вскрикивает и бросается на помощь.

Обхватив его за крепкий торс, с трудом удерживает на ногах. В нос ударяет незнакомый, чужой аромат парфюма, и она только сейчас обращает внимание на злосчастную куртку, которая Кобелеву, судя по покрасневшим, обмороженным запястьям, явно мала. Про остальное и вовсе говорить не приходится: шапки нет, только капюшон, штаны тонкие, домашние, на ногах, к счастью, ботинки, но то, что Гриша в очередной раз подверг свое здоровье риску и усугубил состояние сомневаться не приходиться. Горит весь так, что Диля, даже не прикасаясь к коже, чувствует этот изматывающий, болезненный жар.

Чертыхнувшись, она мысленно прикидывает, что у нее есть в аптечке и какая аптека неподалеку круглосуточная. Скорую, судя по всему, нет смысла вызывать, в больницу Кобелева теперь не затащишь, да и с учетом заявления в полицию, лучше пусть дома лежит — здоровее и целее будет.

С этими мыслями, подгоняя и тормоша его, кое-как совместными усилиями удается зайти в квартиру. Гриша обессиленно прикрывает глаза и, навалившись своей раскаченной девяносто килограммовой тушей, зажимает Дилю у стены.

— Так вкусно пахнешь.… — хрипло шепчет, уткнувшись носом ей в волосы и со свистом втягивая воздух. У Дили мурашки ползут по коже, а пульс сбивается с ритма. Что характерно, отторжения нет, только страх и волнение за этого ненормального.

— Прекрати, ты бредишь…

— Тобой, — касается он губами ее шеи, явно будучи совершенно не в себе. — Не могу без тебя. Хоть, что со мной делай, не могу…