— Объект был выведен на контакт! — в голосе Орлова прозвучала металлическая нотка отчаяния. — Была проведена беседа, выявлены его слабые места…

— Выявлены? — Журавлёв перебил его, чуть склонив голову набок. — Капитан, ваш отчёт, а также докладная майора Хмельного рисуют иную картину. Картину, где объект не только не был сломлен или заинтересован, но и успешно провёл вас, навязав свою волю. Он вышел из этой истории, грубо говоря, сухим из воды. А вы остались с испорченными отношениями с командованием учебного заведения и нулевым результатом по линии «Янусов». Это не выявление слабых мест, товарищ Орлов. Это демонстрация собственных.

Орлов почувствовал, как кровь отливает от лица, оставляя неприятную, холодную пустоту под кожей.

— Товарищ полковник, я прошу дать мне ещё время. Я найду к нему подход. Он…

— Вы теряете не только время, капитан. Вы теряете лицо, — голос Журавлёва оставался ровным, но в нём появилась тонкая, как лезвие бритвы, сталь. — Ваша самодеятельность начинает пахнуть авантюрой. А комитет авантюр не любит. Особенно — провальных.

Орлов стоял, не в силах пошевелиться. Всё его тело будто налилось свинцом. Унижение отдалось во рту неприятным, кислым привкусом.

— В связи с вышеизложенным, — Журавлёв закрыл папку, аккуратно сложил руки перед собой на столе, — ваше участие в оперативных разработках «Янус-1» и «Янус-2» прекращается. С сегодняшнего дня. Все материалы по ним будут у вас изъяты.

Удар был настолько сокрушающим, что Орлов на секунду потерял дар речи. Его губы беззвучно зашевелились. Ведь Орлов до последнего надеялся, что сможет переубедить полковника. Сможет вырвать себе ещё один, последний шанс, чтобы отстоять своё достоинство. Свою карьеру.

— Прекращается? — хрипло выдавил он наконец. — Но… товарищ полковник, дело… Его передадут в ГРУ? Наливкину?

Журавлёв медленно потянулся к пачке сигарет. Взял её и несколько небрежным движением достал одну. Закурил. К застарелому запаху табака, царившему в кабинете, добавился свежий дух сигаретного дыма.

— Нет, — ответил он. — Дело не покинет стен комитета. Оно просто перестанет быть вашим. Оно становится… сложнее. И значительно серьёзнее.

Он сделал паузу, давая словам просочиться в сознание Орлова. Потом продолжил, глядя уже не на него, а куда-то в пространство за его плечом, как будто зачитывая невидимый документ.

— Сегодня утром по закрытому каналу поступила информация из Краснодара. Там арестован военком одного из районов, майор Захарченко. Тот самый, что почти год назад лично внёс ручные корректировки в призывные списки и отдал распоряжение о направлении близнецов Селиховых в разные рода войск. В документах фигурировала пометка «для спецучёта».

Орлов замер, забыв даже дышать. Однако быстро взял себя в руки. Весь обратился в слух.

— Захарченко не был завербован, — продолжил Журавлёв своим ровным, безжизненным голосом. — Он был инструментом. Попался на незначительной взятке. Оперативных подробностей дела сообщать я вам не уполномочен. Теперь не уполномочен.

Это «теперь» прозвучало в уме Орлова как удар молота по наковальне. Он внутренне вздрогнул. Внешне же едва заметно пошевелил пальцами — потер указательным о большой. И больше ничего.

— Могу только сказать, товарищ капитан, — продолжил полковник, — что это дело смахивает на чистый почерк операции «Зеркало». По всей видимости, Селиховы — всё же её часть.

— Товарищ полковник, я… — почувствовав, как холодеет в ногах, выдавил было Орлов, но Журавлёв не дал ему закончить.

— Ты должен был сам выкопать эту информацию, — перебил его Журавлёв, — сопоставить факты, показания Селихова, сравнить их с известными нам фактами вербовки. Но не смог. Не смог, потому что не сумел подобраться к Селихову.

— Ещё не всё потеряно, товарищ полковник, я…

— Александр Селихов… — полковник сделал вид, что не слышал полных скрытого отчаяния слов Орлова. — С его уже состоявшимся боевым опытом, с его нестандартными результатами и этой… феноменальной живучестью, — Журавлёв на мгновение встретился с Орловым взглядом, — он, скорее всего, главный кандидат в «спящие агенты возможностей». Но оказался ли парень просто не в том месте, не в то время и не с теми родственниками, или же его к этой роли готовили целенаправленно, это нам только предстоит выяснить.

В кабинете повисла тишина. Орлов чувствовал, как внутри у него всё переворачивается. А ведь он знал. Подсознательно Орлов чувствовал, что знал — с Селиховым всё не так просто, как могло показаться. Знал это и сам Селихов. Но он, Орлов, должен был первым вытянуть эти обстоятельства. Он должен был представить полковнику отчёт, в котором более или менее однозначно описать, что Селихов связан с «Зеркалом». И теперь он должен был быть перевербован, чтобы понять, какую роль, как «агенту возможностей», ему отводила какая-то из вражеских разведок.

Он не мог, просто не мог признать, что не достиг цели потому, что недооценил самого Селихова. Потому что торопился и слишком «заигрался» с ним. Не мог, но в глубине души понимал. Однако слепая злость шептала ему: «Это просто случайность. Нелепая случайность. Военком просто попался на взятке слишком рано. Твоей вины здесь нет. Ведь ты всё ещё можешь всё изменить».

— Товарищ полковник! — голос Орлова едва не сорвался на крик. — Позвольте мне продолжить разработку! Теперь я понимаю, с чем имею дело! Я…

— Ты ничего не понимаешь, — холодно, абсолютно бесстрастно отрезал Журавлёв. Его терпение, казалось, иссякло. — Ты доказал, что не тянешь этот уровень. Твои методы годятся для запугивания воришек социалистической собственности или ревнивых жён офицеров. Не для работы с потенциальным продуктом «Зеркала». Этим займётся другой специалист. Тот, кто умеет ждать. Кто не суетится. Кто оперирует не угрозами, а обстоятельствами.

Орлов уставился на Журавлёва, на его усталое, каменное лицо. В голове лихорадочно проносились фамилии, но ни одна не казалась той, чтобы могла бы оправдать такой тон полковника.

— Кто? — выдавил он, и голос его прозвучал как сиплый шёпот.

Журавлёв сунул бычок сигареты в красивую хрустальную пепельницу. Его движения были медленными и точными.

— Полагаю, вы знаете этого человека. Вам приходилось пересекаться. К тому же он неплохо знаком с самим Селиховым. Они встречались в Афганистане, в ходе одной операции. И, насколько я знаю, находятся в хороших отношениях. Полагаю, это обстоятельство пойдёт на благо делу.

— Кто, товарищ полковник? — сглотнув, повторил Орлов.

Полковник, откинувшийся на спинку своего кожаного кресла, пошевелился в нём. Сплел пальцы на животе. От этого его движения неприятно скрипнула кожа кресла.

— Передайте все материалы по «Янусам» майору Искандарову. Он приедет завтра утром. На этом всё, товарищ капитан. Вы свободны.

От автора:

✅ Вышел второй том новой серии военного фэнтези

Империя в огне, армия развалена, а в столице правит узурпатор

Но капитан отряда десанта, попавшего в окружение, находит нечто, что может спасти страну

https://author.today/reader/515624/4978392

Новое утро встретило меня прохладой и резким запахом сирени, густо висевшим над палисадником у штаба. Воздух был чистым, будто вымытым ночным дождем, и в нем уже чувствовалась та особенная, предпраздничная легкость, которая бывает только перед Первомаем.

Прошли курсы. Прошли экзамены. Четыре месяца с той истории с Горбуновым и хлебными шахматами промчались так же быстро, как целая жизнь.

К слову, за это время ничего особенного не происходило. Пусть бдительности я не терял, но похоже, КГБ бросило любые попытки разработать меня. По крайней мере, капитана Орлова я давно не видел. Да и в такой хороший день, признаться, думать об этом не хотелось.

А день был пятничным. Тридцатое апреля. Завтра Первомай, и даже здесь, у ворот училища, чувствовалась эта предпраздничная атмосфера, которой сегодня дышал весь город.