Я не помню за ним чего-то особенного в университете, в памяти всплывает лишь то, что он точно не был дураком. Придурком тоже не был, или я мало с ним общалась. Мы просто контактировали время от времени, в остальном существовали в параллельных реальностях.

Я ловлю взгляд в вырезе своего платья, когда Макс устраивается напротив.

Не думаю, что он может «почувствовать разницу» между тем, что было в моем вырезе пять лет назад, и сейчас. Сейчас у моей груди второй размер взамен той недоединице, которой наградила меня природа, и хоть сама я чувствую колоссальную разницу, окружающие – вряд ли.

В отличие от многих решений в моей жизни, намерение увеличить грудь было, наверное, самым осмысленным. Я просто терпеть не могла унылую плоскость у себя в лифчике, теперь чувствую себя полноценной! По крайней мере, физически, но эта удовлетворенность – бальзам на душу, так что она мне много чего компенсирует.

У Макса узкое худое лицо, он выглядит моложе своего возраста. Именно поэтому я вспоминаю, что он младше меня на год, но я не помню, чтобы раньше в его взгляде было столько наглости и… вседозволенности…

Он купил их вместе с брендовыми шмотками?

Я пытаюсь спрятать свой цинизм. Собираюсь быть приветливой, хотя мне это нахальное дерьмо и не нравится.

Он положил локоть на стол и подался ко мне всем телом. Столик круглый и маленький, мы близко. Плюсом в карму Максу идет то, что он не переборщил с парфюмом, у меня и так голова никакая…

– Давай сразу на берегу договоримся, – говорит Макс. – Я плачу и за тебя, и за себя. Я по старинке люблю.

– Это как?

Я откидываюсь на спинку стула, чтобы увеличить между нами расстояние. Скрещиваю на груди руки и забрасываю ногу на ногу.

– Это когда мужик – добытчик, а баба – красивая… – сообщает он.

Мне режет слух его грубость, тем более с озвученной установкой у меня непростые отношения, потому что она суть и основа моей собственной семьи! Основа, которую я не принимаю на клеточном уровне.

– Ну а я люблю, когда право за меня заплатить… мужик завоевал, – говорю я.

Макс криво усмехается.

– Это точно не ко мне, – говорит он. – У меня очередь из желающих. Только свистнуть.

– Я за тебя рада.

– Ага, – бросает он и, к моему удивлению, вдруг спрашивает: – Ну так че… Я за тебя заплачу? Можно?

Снова нахальство.

Эту манеру общения можно терпеть, по крайней мере, вытерпеть. Сильнее раздражает то, что Макс уделяет много внимания моему лицу – рассматривает не стесняясь, будто рассчитывает меня этим смутить, в ответ на что мне дико хочется поставить его на место.

Я довожу задержку с ответом до того, что даже у меня в голове начинает звучать барабанная дробь, а затем пожимаю плечом и говорю:

– Можно…

– Вот это да, – бросает он. – Я, по-моему, даже не дышал. Завоевывать – это, оказывается, адреналин. Меня так давно не подкидывало.

– Век живи, век учись.

– Не зря сегодня из дома вышел.

– Была мысль, что зря?

– Нет, – говорит Макс. – Ты даже лучше, чем на фотке. Отлично выглядишь.

От этого комплемента мне хочется поморщиться, тем не менее я отвечаю:

– Спасибо. Я придерживаюсь правильного питания.

На самом деле мое питание порой – хреновее не бывает, из трех килограммов, которые я успела набрать за пять лет, половина – это моя новая грудь.

Взгляд Макса поверх меню плавает по моему лицу все время, пока мы выбираем еду.

– И чем ты в Москве занимаешься? – интересуется мой одногруппник.

– Ищу себя. А ты чем занимаешься?

Я знала, что Макс не откажется поговорить о себе. Он делает это с удовольствием.

– Программирую, – отвечает Макс на мой вопрос. – Инвестирую.

– Удачно?

– Суперудачно. Не жалуюсь.

Теперь я понимаю, откуда вся эта наглость. Очевидно, он зарабатывает столько, чтобы в мозгах у него произошла полная перепрошивка. За окном у входа в ресторан припаркован «БМВ» – с виду самой последней серии. Даже с учетом того, что, кроме нас, здесь полно посетителей, я не сомневаюсь в том, чья это машина.

– Общаешься с кем-нибудь из… наших? – спрашиваю я.

– Нет. Я вообще три года на Бали прожил. Вернулся месяц назад.

– Скучно стало?

– Типа того. Как-то все однообразно. Мне быстро все надоедает.

– Три года – это разве быстро?

– Поначалу весело было, – поясняет Макс. – Телки, тусовки. Здесь тоже тусоваться можно, если бабла хватает. А ты? У тебя мужик есть?

Брошенный вскользь вопрос внутри цепляет меня крючком.

Вопрос моей личной жизни именно сегодня напоминает о себе слабостью в руках и ногах. Именно сегодня я думала об этом слишком много, чтобы суметь с разбега ответить.

Илья взял меня с собой на корпоративный Новый год прошлой зимой, там я познакомилась с его коллегой Никитой.

Мы видимся пару раз в месяц, иногда на свидания ходим, но в основном встречаемся у него дома. Быстро и… не напрягая друг друга. Я знаю, что у него есть другие девушки. Мне все равно. Но ирония в том, что через месяц Никита уезжает на Бали и предложил мне поехать с ним.

В качестве его девушки. Или женщины.

Он предложил отношения. Проводить вместе больше времени. Жить вместе.

Мне его предложение показалось заманчивым. С ним комфортно. Никита умный, воспитанный. Он легко смотрит на вещи. Легко смотрит на наши отношения. Как и я. Нам хорошо вместе. Даже отлично. Безопасно…

Я чешу свою тату-птичку.

Я не сказала ни «нет», ни «да».

Я уехала домой, чтобы… подумать.

– Все сложно? – слышу я вопрос с усмешкой.

– Да… – тихо отвечаю я, больше сама себе.

– Ну, тогда я тебя домой отвезу. Можно? – вздергивает Макс бровь.

Встряхнувшись, я смотрю на него и говорю:

– Я не люблю «БМВ», извини.

Мой ответ Макс принимает без особых эмоций.

Бонус в подарок за этот вечер – бесплатный ужин, который оказался вкусным. Я прощаюсь со своим одногруппником, как только он оплачивает счет, – просто сообщаю, что такси подъехало, и выхожу в сгустившиеся сумерки с ощущением накатывающей головной боли…

Глава 7

Звонок от Лёвы вытаскивает меня из постели почти в десять утра.

Голос брата бодрый. Мне не тошно, просто я не была готова к такому потоку энергии, когда нажимала «ответить».

– Привет! – говорит Лёва. – Хочешь пострелять?

Упав обратно на подушку, я прикрываю глаза и спрашиваю:

– Что?

– Пострелять, – повторяет он.

– В кого?

Лёва смеется.

– Ты еще не проснулась, я понял. Надень что-нибудь потеплее. Заеду в одиннадцать.

Я проговариваю хриплое «ладно» и продолжаю спать еще минут десять, пока в голове прокручивается наш короткий разговор и до меня наконец-то доходит, чего Лёва от меня хотел.

Последнюю неделю еще до этой поездки я просыпалась в шесть и просто пялилась в потолок, возможно, поэтому сегодня даже в десять с трудом разлепляю глаза. Снежный ком моего недосыпа наконец-то ударил по голове, но, даже проснувшись, я лежу какое-то время и на этот раз пялюсь в стену…

Сегодня все ощущается пресным. Воздух, запахи, мысли. У меня действительно заражение крови. Сегодня по венам стелется безразличие ко всему, если бы не Лёва, наверное, я бы не выбралась из постели.

Я больше никуда не спешу, никуда не убегаю. Сегодня на все плевать.

Это долбаное опустошение.

И еще слезы на глазах.

Опять.

Я стираю со щеки мокрую дорожку и снова хватаю телефон. Смотрю на новую фотографию в своем профиле, листаю ленту. Сейчас даже сильнее, чем обычно, я боюсь увидеть в этой ленте лицо человека, из-за которого когда-то так масштабно порезала свои подписки.

Только из-за одного-единственного человека.

Спрятала свое прошлое от себя самой, потому что даже на расстоянии в тысячу километров его боялась. А когда невыносимо хотела к нему прикоснуться, когда открывала и закрывала окно переписки, не знала, что сказать.