Я знал что-то такое, что-то вроде – она ко мне неравнодушна, это заставляло соблюдать дистанцию и в то время, когда у меня была девушка, и после, когда она меня бросила. После последнего чужие симпатии и чувства меня не интересовали никак, я бы не смог ответить ни при каком раскладе. Ни через год, ни через два. Но так вышло, что мы с Алиной вместе ушли с общей тусовки, она меня подбросила до дома.

Я тогда более-менее выровнялся, но в целом мало чем, кроме работы, интересовался. Мало чего хотел. Мне в тот момент стало понятно, что я не получу звонка, которого так ждал. Ни через гребаный год. Ни после того, как Диана сменила номер телефона. Это вывело меня из себя даже больше всего остального.

Я не то чтобы мало чего хотел, я не хотел ни хрена.

Кажется, тогда и было дерьмовее всего.

Алина хотела подняться в мою квартиру. Я предупредил, что отношения меня не интересуют. Черт, да я после секса просто отрубился, а утром Алины в квартире не было.

Это по-свински, я так больше не поступал даже несмотря на то, что наше общение свелось к сексу пару раз в неделю.

Она приезжала вечером, уезжала утром. Не требовала, не грузила. Я хотел загладить свое абсолютно похуистическое отношение к нашим отношениям, но получалось загладить его только внимательным отношением к тому, кончает она со мной или нет.

Кажется, ответ был «да», но я тогда не был уверен.

Собственные ощущения меня особо не интересовали. Это просто секс, простая механика. Я бы кончил в любом случае. Мои ощущения – это, нафиг, скучно.

Мы встречались у меня месяца два, точно уже не помню. Я тогда пытался донести до отца идею, что мы могли бы перевезти бизнес в Москву, но он рисковал только однажды – в день, когда, собственно, и решил заняться бизнесом.

Семья мою идею не поддержала, я злился втройне, потому что знал: мое решение посчитали капризом из-за девушки.

Это было только отчасти правдой. Меньшей части.

Мне нравилась идея сама по себе, я думал об этом и раньше, еще в то время, когда отец впервые заговорил о продаже автосалона. Думал, размышлял, но это не стало аргументом.

Да, порой мне было плевать, придет Алина или нет, мои взаимоотношения с реальностью находились в бардаке, пускать в свой мир я никого не хотел. По крайней мере, не больше чем на одну ночь. А потом случились незнакомые мне до этого две полоски и пояснение о том, что предмет, который я перед собой вижу, – это тест на беременность.

Я эту новость не воспринял никак.

Это было просто молоко. Туман, в котором абсолютный ноль эмоций.

Я почти не чувствовал их, даже когда Даринка родилась.

Беременность Алины прошла в основном мимо меня. После ее наступления у нас все обнулилось. Это был мощный стоп. Мы не сразу придумали, как нам общаться. Вначале пару недель вообще никак не общались, я не знал, что предложить, кроме своей фамилии ребенку и денег, потом нашли вариант адекватнее: я помогал – подвозил ее в больницу, забирал.

Мы вместе выбрали детскую кроватку, я ее собрал. Познакомился с семьей Алины – она перед родами переехала к родителям.

А потом у меня родилась дочь.

Не сразу, но это стало отсечкой, назад за которую я уже никогда не захочу шагнуть. Она придала вес настоящему. Очень большой гребаный вес…

Дочь шумит сзади, требует внимания.

– Дарина, – прошу я. – Мне нужно с мамой поговорить. Минуту помолчи, ладно?

– Пик-пик-пик… – хихикает она в ответ.

Мы уже минуту стоим на обочине, я динамлю второй звонок Алины подряд. Провожу по лицу рукой, переключаю мысли.

Когда дочери исполнился год, я впервые в жизни пригласил Алину на свидание. На нормальное. То есть я предложил ей куда-нибудь сходить, отпраздновать. Мы много времени проводили вместе. Поездки к врачам, поездки к родителям. Мои родители хотели видеть внучку.

Мы общались с Алиной, просто знакомились заново. Я хотел больше времени проводить с ребенком. Секс также стал очередным этапом. Это тоже было знакомство заново.

Я… ничего не искал. Мне с головой хватило того, что есть.

Я предложил им переехать ко мне. Мы решили попробовать быть семьей. И быть вместе в том числе. Не через задницу, а по-настоящему.

Я сделал предложение два года назад, потому что Алина этого хотела, для нее это было важно. Я не возражал, в противном случае на хер все это. Мы либо пробуем, либо нет. И в основном у нас получалось.

– Да? – отвечаю я на звонок.

– Я подумала, что-то случилось…

Я тру пальцами свободной руки глаза, отвечая:

– Все хорошо, мы едем.

– Ладно… – немного суетливо говорит Алина. – Побыстрее только, а то мы опоздаем… угу?

– Не опоздаете, – обещаю я. – Подъеду, как договаривались.

– Хорошо… я вас жду…

Через пятнадцать минут я торможу на маленькой стоянке в центре города. Заезжаю, паркуясь параллельно с машиной Алины напротив офисного здания, где базируется логопед.

Мы выходим из салонов синхронно.

Алина одета в толстый свитер, он пропитан запахом ее духов, как и волосы. Я чувствую его, когда мы оказываемся напротив.

Ее прическа в последнее время, как правило, выглядит строго – гладкие волосы чуть выше плеч. Ей идет эта длина, мне она понравилась.

Полгода назад Алина закончила аспирантуру, которую поставила на паузу после рождения Дарины. В планах – получить место в университете и добротного научного руководителя. Алина активно занимается этим вместе со своими родителями, но, скорее всего, эта перспектива на следующий год, когда дочь немного подрастет.

Взгляд Алины прокатывается по моему лицу, немного напоминая взгляд моей матери.

Теперь причина мне известна, моя реакция такая же – раздражение.

Я быстро открываю заднюю дверь и достаю из кресла Дарину. Присев на корточки, Алина возмущенно спрашивает:

– А где шапка?! Я же попросила надеть ей шапку…

– Эту? – протягиваю ей шапку, которую достал из кармана.

Дарина насупленно молчит и прячет глаза.

Алина смотрит на меня с упреком.

– Ты опять не слушаешься? – обращается она к Дарине.

– У Фикси лозовые волосы… – бормочет дочь себе под нос.

Алина надевает на нее шапку. Смотрит на меня снизу вверх. Я замечаю это не сразу, потому что с легкой улыбкой наблюдаю за Даринкой, положив на открытую дверь руку.

Наши с Алиной глаза встречаются. Молча смотрим друг на друга пару секунд, прежде чем, отвернувшись, она спрашивает:

– Во сколько тебя ждать?

– У меня тренировка.

Кивнув, Алина встает на ноги. Придерживает Дарину за капюшон куртки и тянется ко мне. Кладет руку на грудь.

Она всегда навстречу мне делает только полушаг. Так заведено, что зафиналить любое сближение должен я. Будь то поцелуй, секс или любой другой контакт – Алина всегда требует от меня инициативы. Еще она никогда ничего не просит. Все делает сама до того момента, пока у меня не лопнет терпение и я не подключусь. Я не знаю, как она это интерпретирует, она ни разу толком не объяснила, чего от меня хочет. Сам я воспринимаю это следующим образом: Алина хочет, чтобы я предугадывал ее желания или чтобы просто всегда проявлял инициативу.

Это и есть почва для роста наших с ней отношений, но я еще не решил, в какую сторону хочу расти. По большому счету я уже вырос, поэтому стал нихера не гибким.

Я быстро касаюсь ее губ.

В одном моя мать точно права – у меня очень дерьмовое настроение. Это не чрезвычайная ситуация, чрезвычайность в том, что конкретно сейчас мне нужно личное пространство.

Алина чувствует это и режет по лицу острым взглядом.

Я отстраняюсь и подхватываю Дарину под мышками. Дочь складывает губы трубочкой. Улыбаясь, я целую кончик ее носа.

– Не балуйся… – предупреждаю я, но дочери совершенно пофиг.

Я провожаю их взглядом до тех пор, пока они не скрываются в дверях здания, а потом сажусь в машину и хлопком двери врезаю по собственным мыслям.

Глава 13