В этот момент её плечо резко дёрнулось в сторону – её задел здоровенный пластиковый ящик, полный колотого льда и рыбы, который нёс мускулистый парень. От толчка одна путассу выскользнула из груды и шлёпнулась на мокрый, скользкий пол. Работник с татуировкой якоря на загорелом предплечье бросил на неё раздражённый, усталый взгляд и даже не остановился. Арабелла мгновенно присела, подняла бедную, уже закоченевшую рыбу и мысленно, от всего сердца, попросила у неё прощения за эту нелепую и бессмысленную смерть. Мужчина уже скрылся за углом, а она, потирая ушибленное плечо, чувствовала, как к горлу подступает знакомый, горький гнев.

– Медуза идёт! – прошипел кто-то у дальней двери, ведущей в административный коридор, и словно по мановению волшебной палочки в шумном помещении воцарилась напряжённая, звенящая тишина, а затем началась лихорадочная суета. Кто-то натянул скомканный фартук, кто-то схватил швабру и начал яростно тереть уже чистый пол, заскрежетали ножи, зазвенела посуда. Все срочно наводили видимость безупречного порядка, которого здесь никогда не было.

Девушки встрепенулись. Силия посмотрела на Арабеллу большими испуганными глазами и метнулась к стене, где на крючках висели жёсткие резиновые фартуки. Они наскоро надели их поверх своей формы и встали к свободным стойкам, стараясь слиться с общей массой работников. Арабелла схватила длинный, острый нож и, стиснув зубы, принялась разделывать очередную скумбрию. Силия, ненавидя само прикосновение к сырой, холодной рыбе, нашла себе менее противное занятие – она встала к соседнему столу, где сортировали и взвешивали специальный корм для морских черепах и скатов: розовых кальмаров, оранжевых креветок и кусочки специального, прозрачного витаминного желе.

Цок-цок-цок.

Отчётливый, властный, неспешный звук женских каблуков разнёсся по цеху, заглушая даже шум воды. Сначала в дверном проёме показался острый нос чёрной лаковой туфли на вызывающе красной подошве, затем – стройная, чуть смуглая нога в тонком чулке, и, наконец, появилась сама обладательница. Это была худая, тщательно ухоженная женщина лет тридцати пяти. Её волосы пепельного оттенка были убраны в тугой, идеальный пучок у затылка, губы подчеркнуты алой помадой. Её округлые, но подтянутые формы были облачены в чёрный, отутюженный до хруста приталенный костюм-двойку с юбкой-карандаш, обрисовывавшей каждую линию. Медуза – как звали её за глазами все сотрудники – медленно вошла, и её холодный, сканирующий взгляд скользнул по каждому сантиметру помещения, выискивая малейшее пятно, соринку, нарушение порядка. Она направилась прямиком к столу Силии. Её тонкие, выщипанные брови чуть приподнялись, когда она заметила небольшой, но кричащий кусочек розовой креветки, лежащий среди белых, аккуратных кубиков желе для скатов. Длинный палец с безупречным алым маникюром резко указал на нарушителя порядка.

– Креветка в желе для скатов? Это недопустимо! – её голос прозвучал резко.

Силия вздрогнула всем телом и резко обернулась, её и без того круглые глаза расширились от испуга до предела. Она, не думая, схватила злополучную креветку дрожащими пальцами и швырнула её в соседний пластиковый лоток с кормом для черепах.

Медуза будто сверкнула ледяными глазами, молча, с явным презрением повернула голову и продолжила свой неспешный, грозный обход. Её взгляд скользнул по Арабелле, которая изо всех сил пыталась не выдавать волнения, но слишком сильно сжала ручку скользкого ножа. Вместо того чтобы ловко отделить голову у очередной скумбрии, лезвие соскользнуло с твёрдой чешуи и впилось в её собственный указательный палец. Раздался тихий, противный хруст, и тут же на белой перчатке показалось алое, быстро растущее пятно крови.

– Ай! – ахнула она, инстинктивно прижимая пораненную ладонь к груди, чувствуя резкую, жгучую боль.

– Мисс Спирс, – голос начальницы прозвучал прямо над ухом. – Вас не учили в самом начале смотреть, что вы режете? Или вы считаете, что ваша кровь – это новый деликатес для наших обитателей?

Девушка побледнела.

– Простите, миссис Вэнс, я не знаю, как это вышло… он просто соскользнул…

– Оставьте эти пустые, глупые оправдания, – отрезала миссис Вэнс, даже не глядя на рану. – Чего вы стоите, как вкопанная? Немедленно в медпункт, обработать и перевязать. Я не потерплю антисанитарии на моём объекте ни в каком виде.

– Д-да, миссис Вэнс, – испуганно прошептала Арабелла и, бросив Силии полный вины и немой тревоги взгляд, пошла к выходу из цеха, прижимая к горящей ране кусок чистой марли, который сунул ей молчаливый сосед по столу. Каждый цокот каблуков за её спиной отдавался в висках отдельным ударом.

Она вышла в длинный служебный коридор с голыми бетонными стенами. Запах рыбы и хлорки здесь смешивался с другими, более сложными – лекарств, влажной шерсти и стоячей морской воды. Она прошла мимо двери с табличкой «Кухня для млекопитающих», откуда доносилось громкое чавканье и плеск, будто кто-то огромный полоскался в ванне. Свернула за угол и оказалась перед зоной, отгороженной высокой стеклянной стеной. За ней плескалась неглубокая голубая лагуна, а на искусственных, тёплых скалах грелись под специальными лампами маленькие пингвинята – пушистые, неуклюжие комочки в серых «смокингах», похожие на живые игрушки. Один из них, самый любопытный и бойкий, заметил её и подплыл к стеклу прямо напротив Арабеллы. Он постучал острым клювом по прозрачной преграде и прочирикал тоненьким, жалостливым голоском:

– Боля-боля? Ты плачешь? Не надо плакать. Мы тебя защитим!

Другой, толстенький и более степенный, важно добавил, барахтаясь в воде и пытаясь выглядеть грозно:

– Да! Мы – грозные! Мы – пингвины-воины! Мы прогоним всех, кто тебя обидел! У-у-у!

Их наивная, искренняя забота, пробившаяся сквозь стекло и обстановку чужого места, тронула Арабеллу до глубины души, на миг отогнав и острую боль в пальце, и гнетущий страх от разговора с отцом. Она не сдержала улыбки, прижав свою неповреждённую ладонь к холодному стеклу напротив маленьких чёрных ласт.

– Спасибо, мои храбрые воины. Я скоро вернусь к вам, обещаю.

Пингвинята радостно захлопали ластами, создавая в воде весёлые брызги. Девушка, согретая этой короткой, неожиданной встречей, с новыми силами двинулась дальше по коридору, следуя зелёному указателю «Медпункт» со стрелкой. Её палец пульсировал ровной, навязчивой болью, но в голове уже крутился практичный план: пока она здесь, под предлогом поиска медпункта, можно незаметно осмотреть ещё несколько служебных помещений, запомнить расположение труб, вентиляционных шахт, замков. У них с Силией оставалось так мало времени, каждая минута была на счету.

Вскоре, найдя нужную дверь с простой белой табличкой «Медпункт», Арабелла негромко постучала костяшками пальцев и, не дождавшись ответа из-за шума вентиляции, осторожно нажала на ручку и открыла её. Маленький медпункт встретил её почти звенящей тишиной и резким, едким запахом антисептика, который наконец-то перебивал въевшийся в кожу и одежду запах рыбы. Она невольно скривилась, морща нос. Кабинет был небольшим и стерильно-белым, без лишних деталей. Яркий свет падал из большого квадратного окна, выходящего в серый внутренний двор. Вдоль одной стены стояли два закрытых металлических шкафа с аптечками, на противоположной – две обычные медицинские койки с железными спинками, застеленные голубыми, накрахмаленными одноразовыми простынями. И на одной из этих коек, закинув руки за голову и устроившись поудобнее, мирно лежал и, кажется, даже дремал юноша. У него были тёмные, слегка вьющиеся, непослушные волосы, загорелая, гладкая кожа и такие широкие, мощные плечи, что они казались чуть ли не шире узкой больничной койки. Он едва на ней помещался, и его расслабленная, но от этого не менее мощная фигура сразу притягивала взгляд, нарушая своей небрежной красотой всю стерильную безликость помещения. Арабелла невольно застыла на пороге, заворожённо разглядывая незнакомца, которого явно не видела раньше среди других работников.