Ещё одного преимущества противника бойцы КНБ пока не осознают. Не осознают, что до крайности раздражённый взгляд дюжего майора-десантника тоже опаснейший фактор. О втором просто не знают. На близлежащей площади стоит огромный вертолёт. И он совсем не пустой. Вышли из него пока не все.

— Мы долго будем ждать⁈ Директора вашего сюда! Ж-живо!!! — раздражение, достигшее высшей степени накала, выплёскивается рыком разъярённого тигра.

Усиленный мегафоном рёв прокатывается через цепь автоматчиков и ударяет в здание. Дребезжат стёкла. На бойцов подразделения «Арыстан» это не производит никакого впечатления. Зато за окнами на втором этаже кто-то мелькает.

Лица в окнах начинают появляться чаще и гуще, когда к майору осторожно подъезжает фургончик «Ивеко». Сидящий рядом с водителем десантник выпрыгивает, козыряет командиру:

— Спецсредства доставлены, товарищ майор! — и бежит к задней двери, невидимой для майора.

Оттуда выходят четверо, разбитые на пары. Два солдата несут что-то чёрно-матовое и громоздкое, две стройные девушки загружены тем же самым. На ходу старший солдат машет водителю:

— Свободен.

Чувства недовольства и облегчения на лице среднего возраста мужчины затевают непримиримую схватку. Исхода вероятные зрители не дождались. Слишком охотно и торопливо уезжает автомобиль. Доставка второго преимущества осаждающих осуществлена. Неподвижная цепь бойцов «Арыстан» никак не реагирует на вновь прибывших. До поры.

Чёрные и, судя по всему, тяжёлые аппараты непонятного назначения ставят за ограждением напротив входа и витязей КНБ. За ними становятся девушки, говорят что-то нечленораздельное и неразличимое на слух. Застывают соляными столбами непоколебимо выдержанные бойцы КНБ и без того почти неподвижные.

Злорадно ухмыляется десантник-майор, такими же гнусными ухмылками поддерживают своего командира солдаты. Пулемётные стволы давно различимы всеми желающими, но выпрямляющиеся мощные и длинные лапы явно оказываются неожиданным сюрпризом. «Тарантулы» становятся в боевую позицию, стволы на спине покачиваются и поворачиваются. Цели искать недолго, они совсем недалеко. Соотношение сил и без того не в пользу обороняющихся меняется кардинально в худшую сторону.

Один из пауков, видимо, получив команду, подходит вплотную к ограждению и перехватывает жвалами стальной прут. Несколько комитетчиков направляют на него автоматы. Паук отвечает тем же, его поддерживает собрат, девушки, вооружённые пистолетами, подходят ближе. Напряжение нарастает, майор-десантник радостно скалится.

Подъезжающие машины остроту противостояния смягчают. Два микроавтобуса и пара представительских автомобилей. Внимание фокусируется на них, и разворачивающаяся сцена опять не радует защиту здания.

Один микроавтобус становится задом к зданию, из второго выходит ещё одна умопомрачительная девица под стать присутствующим. Фиолетовой масти. И выползают ещё два чудовищных паука. Поразительным образом даже под бронестеклом заметно, как мрачнеют бойцы «Арыстан». В пику им ослепительно сияет злорадством майор.

Грозная прелюдия на этом не заканчивается. Из повёрнутого задними дверями фургона начинают вытаскивать окровавленные тела. Трое в гражданке и восемь в такой же амуниции, как у бойцов защитной цепи.

Подходит ещё один осанистого вида бритоголовый мужчина. Фиолетовая девица со своей парой пауков держатся рядом. От них не отстаёт ухмыляющийся во всё лицо майор с парой солдат.

— Уважаемые! — обращается к бойцам бритоголовый. — Судя по документам, это ваши люди. Забирайте! Ещё трое в больнице.

— Да, — присоединяется майор, — забирайте! Нам чужого не надо!

Его солдаты давят глумливые смешки.

Закрытые двери можно открыть разными способами. Обычно с согласия хозяев, но реально и без него. Громким заявлением «Откройте, полиция!», например. Или предъявлением судебного ордера, дающего право на обыск или арест. Можно выбить двери силой, с ордером или без. Выложенные перед ограждением трупы, как выясняется через несколько минут, тоже способны открыть запертый и охраняемый сезам.

Убежавший внутрь боец КНБ возвращается с двумя мужчинами в штатском. Они обходят ограждение, мрачно рассматривают тела. Только после этого начинается разговор.

— Этот, — Скляр показывает на одного, с издырявленной грудной клеткой, — капитан Мансуров, утверждал, что выполнял приказ руководителя КНБ генерал-лейтенанта Сапаргалиева. Незаконный приказ о моём аресте. Без ордера.

— Генерал-лейтенант такого приказа не отдавал, — мрачно ответствует один из комитетчиков.

— Пусть выйдет и сам об этом скажет, — предлагает вице-премьер.

— Гарантируем, что стрельбы не будет, — майору удаётся придавить ухмылку. А то неправильно поймут.

— Учтите, что в моей приёмной ведётся постоянная запись, — предупреждает Скляр. — Так что увильнуть не удастся. Это ваши люди, и они нарушили закон.

Майор окончательно избавляется от весёлости и, вежливо взяв за рукав вице-премьера, отводит его в сторонку. Что-то тихо втолковывает. Что характерно, Скляр выслушивает с предельным вниманием.

Ерохин тоже научился у Колчина не выкладывать свои карты раньше времени. Кто ж знал, что придётся учить элементарному настолько высокопоставленного человека.

Сапаргалиев всё-таки выходит. Он и Скляр отходят в сторону и о чём-то разговаривают минут пять. После этого начинается процедура опознания и приёма тел, их документов и оружия. Под протокол.

— Договорились? — с лёгким разочарованием спрашивает майор.

Скляр кивает:

— Начальника второго Департамента сейчас за одно место прихватят.

— Нашли стрелочника?

— Может, и не стрелочника. Сапаргалиев всего полгода главный, когда бы он успел всех просветить?

Майор хмыкает и отдаёт команды. Один из микроавтобусов принадлежит КНБ, он его забирает без церемоний, зато с водителем. Пауков как-то надо перевозить.

1 июня, пятница, время 15:00.

Астана, ул. С. Сейфулина, Департамент полиции.

Майор Ерохин сразу по достоинству оценил расположение главного полицейского здания. На пересечении двух улиц, на котором сходится углом металлическая ограда. Не будь департамент на перекрёстке, взять противника в клещи было бы невозможно. При атаке с двух строго встречных направлений применение огнестрельного оружия невозможно. Коротко говоря, с военной точки зрения неграмотно. А вот сложившаяся диспозиция греет командирское сердце — противник попадает под перекрёстный огонь.

Противником являлась беснующаяся перед ограждением толпа количеством две-три тысячи. Число звучит грозно, но на деле это не очень много, любой стадион собирает в разы больше.

Толпа занимается чем попало. Полное куража хулиганьё бросает камни, палки, бутылки через ограждение в сторону ряда полицейских в защитной экипировке (пластиковые щиты, шлемы с забралом, дубинки). Их не очень много, навскидку — пара взводов, и, видимо, малочисленность сил правопорядка действует возбуждающе. Правоохранительные силы стоят на безопасном расстоянии, редкий камень долетает до середины.

Самые активные, пользуясь монтировками, а большей частью просто руками, пытаются оторвать стальные прутья ограды. Получается плохо, но следы вандализма придётся впоследствии устранять. Как и восстанавливать идеальный газон перед зданием, на котором три горелых пятна от бутылок с бензином.

Надвигающуюся угрозу заметили не сразу. В такой большой толпе наверняка нашлась пара-тройка человек, которые сходу увидели выбегающую на улицу цепочку солдат. Но настроение не то, чтобы обращать внимание на десяток человек, даже вооружённых. В большой толпе каждым отдельным её участником завладевает иррациональное чувство безопасности и безответственности. Нас много — мы победим, и ничего нам за это не будет!

Именно поэтому первый десяток десантников, рукава которых украшают фиолетовые шевроны, видимой реакции не вызывает. Солдаты меж тем почти идеальной цепью с интервалом три метра ровным и неумолимым шагом движутся в сторону толпы. За ними выбегает следующий десяток и следует точно такой же цепью на дистанции пять метров.