6 мая, воскресенье, время 09:10.

Москва, резиденция президента «Горки-9».

Виктор Колчин.

— Виктор, ну зачем вы такой экшн устраиваете? — на мои недоумённо вздёрнутые брови президент морщится: — Да прекратите строить из себя! Прекрасно мы знаем, что метеориты, упавшие на Гуантанамо, выпущены с борта ваших «Буранов».

Ах вот как! Откровенный и прямой разговор? Да разве я против?

— Как вам, господин президент? Тяжёлая модификация орбитальных ракет. Энергия взрыва — четверть килотонны! Мы их с высокой орбиты запускаем.

Президент слушает с непонятным выражением лица, космический вице-премьер Чернышов опасливо улыбается, зато мой зампред СБ расцветает всем лицом. Шеф АП Валерьянов, субтильный интеллигент в очках, невозмутим.

— Весь мир в труху! Отсель грозить мы будем шведам! — расхожусь не на шутку.

Президент властным жестом меня останавливает. Жестом и снисходительной усмешкой. Привычку мной командовать он пока не изжил. Впрочем, есть право возраста.

— Виктор, так нельзя! Это незаконно!

— Закона и процедуры пока нет, — пожимаю плечами. — Высший Совет ООН даже в Уставе ООН ещё не прописан. Так что по умолчанию действует режим чрезвычайного положения. Или военного времени. Кто в боевых условиях главный судья, прокурор, адвокат и палач в одном лице? Командир. Сейчас такой высшей властью являюсь я, пардон, — Лунная Республика.

Последняя фраза — ответ на попытки президента относится ко мне сверху вниз. Каждый должен знать своё место. Так сказать, свой шесток. У президента РФ он тоже есть. Президентам России, начиная с Горбачёва, не привыкать быть под кем-то. Горбачёв, а вслед за ним Ельцин открыто признавали доминирование США во всём мире. Путин преодолевал подчинённое положение и сделал это успешно, но на глобальный трон Россию не возвёл. Всего лишь в клуб сильнейших, великих держав.

Мне представляется, что, исходя из всей мировой истории, Россия либо неспособна управлять всем миром, либо никак не может научиться. Поэтому пусть наслаждается статусом действительного члена клуба самых великих, а Луна возьмёт на себя тяжкую заботу доминирования над всей планетой. Нам легче, мы — первая чисто космическая держава человечества.

— Всё равно, Виктор, — качает головой президент, — ты слишком резок. Мир на перепутье, один неосторожный шаг может привести к непредсказуемым последствиям.

— Очень осторожные шаги российского правительства в последние несколько десятилетий тоже приводили к непредсказуемым последствиям. Так какая разница? Зато платить меньше.

— Чем платить, Виктор? — невозмутимо спрашивает Валерьянов.

— Временем, нервами, деньгами, другими ресурсами. Разрубание гордиева узла в стиле Александра Македонского иногда единственный метод разрешения перезревшего противоречия. Не вижу ничего плохого в том, что США вышибли с Гуантанамо. Кому мы при этом на ногу наступили? Никому. Европе, Азии и всем остальным нет до этого никакого дела. Ничьи интересы не затронуты.

— Кроме США, — указывает Валерьянов.

— США настолько раскинулись по всему миру, что мы ещё в очень многих местах им мозоли оттопчем. Одной больше, одной меньше, — беззаботно отмахиваюсь.

— Боюсь спрашивать, что будет дальше, — усмехается президент.

— Я скажу. Есть очень важная тема. Но сначала надо быстренько решить один вопрос. Приятный для Роскосмоса, но требующий их пристального внимания.

Космические собеседники оживляются. Первым вступает Трофимов:

— И чем вы нас порадуете, Виктор?

— Неужели не догадались, Юрий Владиславович? Опубликованная нами квота на численность орбитальных объектов резервирует за консорциумом «Сфера» две тысячи спутников. Насколько знаю, плановая производительность вашего Ярославского завода — триста спутников в год. Контракт на изготовление и запуск этих спутников на орбиту консорциум отдаст вам. Моё Агентство может одновременно выступить субподрядчиком для осуществления запусков.

— Конфликт интересов, — указывает Чернышов. — Агентство — главный собственник консорциума и в то же время…

— Как-нибудь оформим, — отмахиваюсь.

Пока пикируемся, как сам Чернышов, так и Трофимов буквально светятся лицами. И то, такой заказ тянет на многие миллиарды условных долларов.

— Чем будет заниматься «Сфера»? — самый дельный вопрос почему-то задаёт Валерьянов.

— Телевещание. Во всех форматах. Новостное, информационное, развлекательное. Производство и трансляция кинофильмов. Дополнительный канал интернета. Метеонаблюдение.

Задумываются все, но особенно Трофимов. Ему только что обозначили назначение спутников, которое во многом определит их конструкцию и оснащение. Надо заметить, что спутник — высокотехнологичное изделие, для его изготовления много чего нужно. Вследствие этого многомиллиардный контракт вызовет движение в российской экономике уже многих десятков миллиардов. Мультипликативный эффект. Он тем больше, чем сложнее и объёмнее изделие. Даёшь наш российский доморощенный Старлинк!

Некоторое время обсуждаем, но особых причин толочь воду в ступе нет. Подробностями пусть занимаются профильные специалисты.

— На повестке дня застарелый вопрос, — приступаю к более важной теме. — США за многие десятилетия своего положения мирового лидера чересчур сильно укоренились во всём мире. Сотни военных баз, ракеты на ударных позициях по периметру России, склады ядерного оружия на территории союзников. Перечислять замучаешься. Дракону пора выдёргивать все его ядовитые зубы.

— Что предлагаете, Виктор? — президент настораживается.

— Особое совещание Совета Безопасности и Генштаба. Вот по этой повестке, — из нагрудного кармана достаю сложенный вчетверо листок.

Президент читает, передаёт остальным. Пока они знакомятся, глядит на меня устало:

— Опять будете предлагать резкие шаги?

— Консервативная терапия не поможет.

— А если США полезут на рожон?

— Конфискацию Гуантанамо они проглотили. Проглотят и остальное.

— Не факт, — Валерьянов улавливает тяжёлый вздох президента и приходит на помощь. — Могут ответить, только позже.

— Записали нам в счёт, — соглашаюсь. — Вот и станут составлять длинный список претензий. А он выйдет длинным, будет им чем заняться. Поэтому и надо выбить им все зубы, так чтобы нечем было ответить.

Медведев прячет злорадную усмешку. С некоторых пор он стал самым непримиримым ястребом в кремлёвских кругах.

— Есть предложение вынудить США самим вывезти ядерное оружие из Европы и Турции, — делюсь идеей, которую рассчитываю развить с военными. — Совершить какие-то движения наших кораблей. Как можно более подозрительные. Начать осторожную подготовку к захвату ядерных баз. Только осторожность не должна быть чрезмерной, надо чтобы они заметили.

Все переваривают моё предложение, зампред СБ подкрепляет мои слова:

— Если удастся убрать ядерное оружие от наших границ, вы войдёте в историю, Владислав Леонидович.

— Правительствам соответствующих стран доведите, что если они не поспособствуют удалению ядерных боеголовок и бомб со своей территории, то Луна, то есть Высший Совет ООН пойдёт на крайние меры. Снова метеориты упадут, причём с небывалой точностью. Полагаю, им будет не очень интересно иметь на своей территории заражённые радиацией зоны.

— Вы что, Виктор, с ума сошли⁈ — президент всполошился по-настоящему. — Это же глобальная война! С таким не шутят! А если склад боеголовок массово сдетонирует⁈

— Во-первых, Владислав Леонидович, озвучивание угрозы — это ещё не исполнение. Во-вторых, прихлопывать их базы с небывалой точностью нельзя. Признаю, погорячился. Надо организовать кратер рядом, так, чтобы сдвиг грунта от взрыва повредил, но не разрушил хранилища. Условно говоря, приведём в негодность шахтно-лифтовое оборудование. Хранилища же подземные!

— Всё равно это не дело! — президент слегка снижает накал противоречия.