Разговор ожидаемо не складывается, но просвет есть. Они смогут хотя бы уйти без потерь. Снести охрану такого уровня без поддержки гранатомётов и ствольной артиллерии не получится. Можно ретироваться с чистой совестью, они не могут произвести арест в настолько неблагоприятных условиях.

Как иногда бывает в таких случаях, ситуация взрывается. Неожиданно и кроваво. Из приёмной раздаётся частая стрельба. Девица в комбинезоне снова открывает рот. Но опять вместо человеческой речи — писк, бульканье, свист. Она начинает стрелять с обеих рук, тут же разражаются злой руганью паучьи пулемёты. Последние и очень неприятные ощущения получает в своей жизни капитан Мансуров. Словно не один лом вонзается ему в грудь, а целый рой. Капитана выбрасывает в приёмную. Уже почти неживого.

За пять секунд до этого.

Амелия медленно поднимает голову и встречается взглядом с автоматным дулом, глядящим ей точно в переносицу. Боец отмечает несуразность, которую капитан Мансуров пронумеровал бы третьей. Лицо девушки абсолютно безмятежно, словно она не получила только что удар по затылку.

Управляющая программа Амелии.

Отмечены события-маркеры:

1. Противоправные действия: попытка лишения свободы охраняемого лица при отсутствии правовых оснований, незаконная попытка проникновения в охраняемое помещение группой вооружённых лиц.

2. Физическое нападение на лицо, которое по всем внешним признакам является гражданским, не имеет оружия и средств защиты. Угроза убийством. Второе правонарушение.

3. Угроза оружием гражданскому лицу.

Важное отягчающее обстоятельство.

Нарушение закона совершается лицами, призванными его защищать в соответствии с их должностными обязанностями, инструкциями и присягой.

Вывод. Совершается тяжкое преступление, для пресечения которого допустимы летальные виды воздействия.

Меры пресечения, которые требуется осуществить немедленно, — ликвидация всех угроз без ограничения степени воздействия.

Амелия начинает действовать без промедления. Автоматчик, держащий её на прицеле, замечает, что скрытой от него рукой девушка шевелит. Но движения нерезкие и с виду не несущие угрозы. Когда слышит негромкий характерный лязг, настораживается. Но команду «Руки на стол!» отдать не успевает.

Успевает только увидеть глядящий ему в лицо пистолет. И ещё нажать спусковой крючок. Практически в тот момент, когда пуля из глока уже пробивала ему лоб. Но в отличие от секретарши, которая бросилась спиной на пол вместе со стулом, по цели не попадает.

Амелия продолжает стрелять. Как ещё в полёте, так и уже на полу.

Управляющая программа Сары.

Коллега Амелия открыла огонь. В просвете дверного проёма замечен один из противников, получивший от Амелии пулю в голову. В дополнение к уже известным обстоятельствам это означает, что требуется немедленно вступать в бой с применением летальных мер воздействия. Решение Амелии в подтверждениях не нуждается.

— И что теперь с этим делать? — вице-премьер с отвращением оглядывает поле боя, живописно украшенное трупами. Некоторые «трупы» ещё постанывают.

Фиолетововолосая Сара пожимает плечами. Наведение порядка — не её функция. А вот собрать оружие и документы — да, её работа. Чем она и начинает заниматься.

— Вызвать клининговую службу? — предлагает стоящая у двери Амелия.

Скляр бросает на неё ошалелый взгляд и направляется к телефону. Его догоняет вопрос Сары:

— Роман Васильевич, контроль делать?

Если вице-премьер и не владеет боевой терминологией, то всё равно догадывается о её смысле при виде пистолета Сары, направленного в голову тяжелораненого автоматчика.

— Вы что, с ума сошли⁈ Не вздумайте! — мужчина приходит в ужас.

1 июня, пятница, время 13:10.

Байконур, комплекс Агентства, администрация.

Даже пообедал с телефоном в руке и сразу обратно в кабинет. Как-то совсем горячо становится.

Сейчас в сторону Астаны летят два МИ-26М с подразделениями Тима Ерохина и не только. Там в каждый почти рота десантников влезает. Ну, полурота, если с припасами. Романа Васильевича надо прикрыть и ещё кое-что сделать.

Кое-как наш президент уговорил казахстанского запросить помощь ОДКБ. Буквально пять минут назад. В Астане что-то непонятное происходит. Что именно — даже вникать не собираюсь. Внешне — уличные беспорядки в нескольких крупных городах. Что интересно, в Алматы спокойно, хотя казалось бы…

Первый раз используем на практике новую боевую разработку «Тарантул»…

Несколько месяцев назад. Подвалы Обители Оккама.

— Понимаешь, Вить, я тут задумался, — Песков кивает на копошащееся в отдалении страшилище. — Наши Анжелы чересчур умные, а значит — что?

Если хочешь меня подловить, то шиш тебе.

— Имеешь в виду, что проигрывают в других функциях? — некоторые принципы стали частью нашей общей культуры.

В данном случае речь о том, что универсальное всегда уступает специализированному. В производительности, быстроте, качестве и эффективности. Андрей развивает мысль, я ему не мешаю, хотя заранее знаю, о чём он скажет.

— Анжелы чересчур умные. Настолько умные, что человек со стороны принимает их за живых девушек. Но в боевом плане они довольно слабы…

Безусловно, он прав, хотя про себя ухмыляюсь, вспомнив, как андроиды опустили спецназ ФСБ.

— Вычислительные мощности, не уступающие компьютерному серверу, вынужденно тратятся на речевую функцию. Ты, кстати, знаешь, насколько затратна организация речевого обмена информации?

Мотаю головой, не мои проблемы.

— Теперь будешь знать: не менее четверти мощности процессора. А он двухсотядерный.

Точнее сказать, там четыре пятидесятиядерных, но не будем мелочиться. И один из них, получается, занят организацией речевого интерфейса. Теперь знаем.

— Энергетическая проблема, — продолжает Андрей. — Исключительно аккумуляторы. Можно, конечно, и дизель поставить, но откуда дым выпускать?

В ответ ржу. Да, это не дело — даже если из ушей, не говоря уж о других местах.

— Объём и вес аккумуляторов тоже сильно ограничены. И без того наши Анжелки весят выше шестидесяти килограмм.

— Но стреляют они здорово, — отмечаю, что не всё так плохо.

— Бегают не очень, — безжалостно продолжает Андрюша. — Тренированный человек легко убежит или догонит. О пересечённой или горной местности даже говорить не стоит. Паркур тоже не вытягивают.

— Почему?

— Слабоваты. Сложные движения можно научить делать, но одновременно сильные и долгие — нет.

— Ещё недостатки есть?

— Нет кругового обзора. Они человекоподобны, поэтому сфера зрительного внимания ограничена ста восьмьюдесятью градусами. А хорошо бы триста шестьдесят. Большой груз не унесут. Короче говоря, Анжелы в физическом плане к человеческим недостатках добавляют свои.

— И ты решил создать вот эту страхолюдину?

Парни и Анжела с ними, видимо, продолжают какие-то тесты. Тарантул прыгает, ползёт как бы украдкой. Кстати, высоко прыгает: метра на два — не меньше. Хорошо тут потолки, как в спортзале.

— Почему «страхолюдину»? — Андрей всерьёз обижается за своё творение. — Красавчик!

— Скажи ещё — милота! — откровенно и радостно ржу.

После непроизводительной перепалки Андрей начинает перечислять достоинства своего красавчика:

— Намного более мощная энергетика. Вот как раз ему мы дизель ставим. Можно включать при длинных маршевых переходах, тогда работает, как чисто транспортное средство. Другая возможность: зарядка собственных аккумуляторов…

— Или аккумуляторов Анжелы, — заканчиваю его мысль.

Глядит на меня слегка разочарованно. Значит, угадал.

— Какую скорость может развить?

— Таких испытаний в полном объеме не проводили. По ровной местности до сорока километров в час.