А с кубинскими рабочими я ещё поговорю.

15 июля, воскресенье, время 13:10.

Куба, лунная база Гуантанамо.

— На муромской дорожке! Стояли три сосны! — зычный и вольный голос гремит по коридору.

Послеобеденная умиротворённая тишина испуганно исчезает из нашего общежития казарменного типа. Кое-что от пиндосов осталось, чем можно пользоваться после экспресс-ремонта.

И кто это посмел нарушить моё священное время сна? Хотя догадываюсь кто. С досадливым кряхтением встаю и выхожу в коридор. В одних шортах, в здешних широтах приличных даже на улице. Девочки выходят за мной.

— А ты, Саша, довольно-таки изрядный пошляк. Разве можно так напиваться на пятьсот песо?

— А вот представьте себе, — невнятно, что странно, учитывая громогласность несколькими секундами ранее, произносит наш славный первый пилот.

Хватаю его за шкварник и волоку в душевые. Досада и злость придают столько сил, что нагрузки почти не чувствую. Хотя парень заметно крупнее меня.

В душевых приподнимаю его и без замаха бью в брюхо. Заботливо ставлю на четвереньки, позволяя вдоволь выблеваться. Бесцеремонно смываю струёй из душа хмель с его лица и мерзкую лужу на полу. Нагревшаяся в трубах вода становится холоднее.

Закончив санитарно-оздоровительные процедуры таким же способом волоку его в родную комнату.

— Грета, присмотри за ним пока не уснёт. Начнёт шуметь, прими меры. Допускается физическое воздействие, не наносящее вреда здоровью.

Хорошо всё-таки иметь подчинённых, готовых на всё. С оговорками, конечно. Ребята Пескова вложили нужные запреты, так что наносить существенный вред Грета всё равно не станет. Но электрошоковую терапию применить может. Так что всем тихо! Начальство почивать изволит.

В качестве эпиграфа и для настроения:

https://vk.com/video155872572_456239116

17 июля, вторник, время 10:05.

Куба, Сантьяго-де-Куба, стройплощадка комплекса ООН.

— Приветствую вас, дорогие друзья! — так начинаю дозволенные речи на собрании строителей важнейшего для всей Кубы объекта.

«Дорогие друзья» почти сплошь мужчины, разноцветные и смешливые. Жизнерадостная нация, настолько жизнерадостная, что само собой рождается подозрение — революцию они совершили именно по этой, главной причине: хищнический империализм и их мерзкий ставленник Батиста не давали кубинцам безудержно радоваться жизни. А что? Тоже мотив, да ещё какой.

«Зал» для собрания прямо под открытым небом, необычайно синим и ясным. Никого это не смущает ни капельки. Мужчины в касках и без сидят прямо на земле, на кирпичах, на досках, наброшенных на те же кирпичи. Стол для президиума устроен примерно так же. Приспособили строительные леса, сборные металлические конструкции. Пришлось залезать, мы сидим на высоте метра, перед нами более высокая конструкция, накрытая скатертью. Зато нам сверху видно всё, пусть так и знают. По бокам мои девчонки, Фрида с Гретой.

С ними отдельная история. Если Паниковского, славного персонажа «Золотого телёнка», большое скопление честных людей в одном месте угнетало морально, то моим девочкам угрожает перегрузка процессоров. Поэтому они:

— пару сотен присутствующих разделили на два сектора;

— надели парадную форму*, самым важным элементом которой в данных обстоятельствах является юбка чуть выше колен.

(* — синего цвета, юбка и жакет. Уточняю для дам, им почему-то важно. Автор)

Своей личной безопасностью больше всего озабочен я сам, поэтому мне и пришлось продумывать схему контроля. Заметил, что у кубинцев девушки европейской наружности пользуются повышенным вниманием. Видимо, по тривиальной причине: их меньшинство. Большинство белых кубинцев — метисы или креолы испанского происхождения. Мои же телохранительницы не только белые, они ещё и нестандартной расцветки даже для европеек. Золотой отлив волос Фриды и рыжина Греты цвета красной меди привлекают внимание мужчин любой расы. Мои телохранительницы, может быть, не самые крутые в мире (хотя знаю, что где-то рядом), но точно самые красивые.

Казалось бы, к чему такие банальные соображения? И зачем мне красивые телохранительницы? А вот зачем! Сейчас кубинцы стирают глаза о них, а не об меня. А вот тот, кто станет глядеть только на меня, немедленно попадёт в зону особого внимания. Фриды или Греты. Далее по протоколу.

— Объект, на котором вам выпала огромная честь работать, находится в сфере внимания всего мира. Для особой стройки нужны особые условия. Поэтому мы организуем новую структуру. Предварительно назовём её «Гильдией кубинских строителей». Члены этой гильдии на нашей стройке будут получать специальную надбавку. Примерно в сто процентов заработка.

Народ оживляется. Каждый испытает прилив восторга, когда узнает, что его доходы удваиваются на пустом месте. Ну, они, наверное, так думают.

— Но стать действительным членом гильдии или хотя бы кандидатом — это большая честь. Мы долго (немножко вру, но кто это проверит?) совещались с руководством строительства и, к нашему огромному сожалению, пришли к выводу, что пока никто из вас не может стать даже кандидатом в члены гильдии.

Хладнокровно пережидаю гул разочарования. Мои девочки не делают ни одного движения, но знаю, что они перешли в форсированный режим. Внимание ведь сконцентрировалось на мне.

— Более того. Всерьёз обсуждается возможность вашего тотального увольнения. Руководители компании «Сигма» чрезвычайно разочарованы вашей квалификацией, полным отсутствием стремления к качеству работы и халатным отношением к труду, — слов не выбираю, мы тут все свои.

— Локаут в республике запрещён! — вскакивает средних лет мулат в каске.

— Бригадир из местных, — кратко просвещает меня Шаталин. — Зовут Педро, фамилию сейчас не вспомню.

О, дон Педро из Кубы, где нет никаких диких обезьян!

— Мы в кубинской юрисдикции, — чуть спокойнее, но громко и с нажимом продолжил мужчина. — Ни один суд не утвердит массового увольнения. Вы на выплатах компенсаций разоритесь!

Это дон Педро горячится, конечно. Захоти Луна, она всю страну может на содержание взять. Только зачем нам полтора десятка миллионов нахлебников?

— Локаут запрещён, — немедленно соглашаюсь с бесспорным, — но он разрешён с другой стороны. Руководство не сможет противостоять тотальному увольнению по собственному желанию. Законодательство республики жёстко защищает интересы наёмных работников. Это одно из завоеваний кубинской революции.

Дон Педро сбит с толку, переглядывается с другими мужчинами, видимо, лидерами мнений, формальными и прочими. Тем временем по моему кивку один из наших помощников раздаёт десяток листовок.

— Почему вы думаете, что все вдруг подадут заявление на увольнение? — Педро не ходит вокруг да около.

— Пусть сначала все ознакомятся с бумагой, которую я вам передал.

Листовки идут по рядам, долго их не разглядывают. Содержание лаконичное, всего лишь фото и поясняющая надпись. Высокотехнологичное оборудование на Кубе пока редко, а с собой всего и сразу не привезёшь. Ту же интерактивную доску или кинопроектор. Поэтому приходится так, врукопашную распечатать и раздать. Фото той самой кривой кладки, которую переделывали два раза, пока не довели до уровня приемлемой. Шаталин заснял, и дело не в предвидении, а в обычной бюрократии. Он же акт по этому поводу составлял.

Народ коротко разглядывает и передаёт дальше по рядам. Ищу на лицах смущение и неловкость, но количество найденного не вдохновляет. Наплевательского веселья больше. Ну что ж, если штрафы и устное порицание не помогают, тогда массовые расстрелы, ковровые бомбёжки и тактика выжженной земли.

— Налюбовались? — вижу, что да, бумажки возвращаются обратно. — Теперь скажите, неужто вы не понимаете, что качество вашей работы, вернее, отвратительную халтуру увидит весь мир? Вы что, совсем забыли, что вы строите⁉