25 марта, воскресенье, время 13:10.

Байконур, комплекс Агентства, квартира Колчина.

— У меня к тебе серьёзный разговор, — говорю негромко на выходе из детской, где уже сладко спит Дашутка.

— Какие-то проблемы? — откликается Света.

Медленно прохожу к дивану, усаживаюсь, водружаю ноги на пуфик. На жену смотрю серьёзно — соответственно будущей теме беседы.

— Сначала томатный сок мне принеси, — командую небрежно и как привык отдавать приказы рядовому составу по мелочи. Серьёзные приказы мимоходом не отдаются.

Света удивляется моему тону, но сок приносит. Гляжу на неё с осуждением, смешанным с жалостью:

— И ты даже не догадалась подать мне стакан? Не говоря уж о том, чтобы наполнить?

Света, конечно, наливает и подаёт, но перед этим долго сверлит меня взглядом. Но я непробиваем. Отвечаю ей таким же прямым взором, пропитанным начальственной правотой:

— Ты что, действительно, не понимаешь?

Надо озадачить, вызвать чувство вины ещё до оглашения обвинения. Поэтому держу паузу.

Не зря держу. Света задумывается, а я бросаю вороватый взгляд на её сдвинутые коленки.

— Ты не понимаешь, каков мой сегодняшний статус? — подвожу её ближе к догадке. — Кто я?

— Витя… мой муж, — отвечает неуверенно, словно засомневалась.

Тяжко вздыхаю, заводя глаза к потолку:

— О высокие небеса! Ты даже не заметила, что твой муж Витя стал императором планеты! О Великий Космос, ты даже не видишь и не понимаешь, как передо мной склоняют свои буйные головы премьеры, президенты и короли всего мира!

— Американский президент не склонил, — любимая супруга ищет слабые звенья.

— О, неужели ты хоть что-то заметила… — улыбаюсь очень горько и отметаю небрежно её глупый аргумент: — До этого плешивого утырка я ещё доберусь. Просклоняю ещё…

Опускаю нецензурно-сексуальные формы склонения непокорных в неподражаемом армейском стиле. Однако невнимание любимой супруги к настолько грандиозным достижениям оскорбительно. Продолжаю с таким же разочарованным лицом:

— Вчера у меня появились собственные вооружённые силы.

— О, так я — первая леди планеты! — Света аж подпрыгивает от восторга на своей круглой попке от такой удачной мысли.

Ах ты, зараза! Женщины бывают удивительно находчивы. Изредка и местами. Сейчас прямо в точку! Взяла и сократила между нами иерархическую дистанцию до абсолютного минимума. Я так тщательно всё выстраивал! И вот, всё рухнуло в один момент. Что же делать?

Сверлю любимую грозным взглядом. Продолжает хихикать, мерзавка! Аккуратно, но сильно бью по диванному бортику. Громко нельзя, Дашунька спит.

— А ты уверена, что ты соответствуешь настолько высокому званию?

Нахожу, всё-таки нахожу, к чему придраться! Мой взыскующий взор строг и требователен:

— Ты хоть понимаешь, что это король может позволить себе что угодно. Королева — нет! — надо срочно смещать акценты, разводить и манипулировать. — Каждый шаг, поворот головы, взгляд должны дышать величием…

Света хмыкает, встаёт и проходит передо мной. Босиком на полупальцах. Хрен какая королева или принцесса так сможет! Если она одновременно не мастер спорта по художественной гимнастике.

Кое-как отлепив от неё взгляд, спохватываюсь. Есть важнейшая оговорка!

— И в то же время должна всегда помнить, что твой венценосный супруг — твой полновластный повелитель.

— Это обязательно? — по-королевски величественный взгляд из полуоборота.

— А как же! — поймал нужную волну, ура! И объясняю немедленно: — Короля играет свита, так? Ты — самая главная часть моей свиты. И если ты сначала внушишь всем почитание к себе, а затем посмотришь на меня снизу вверх, то неизбежно вознесёшь и меня на недосягаемую высоту. Понимаешь?

Такой же походкой идёт ко мне и садится рядом. Усилием железной воли заставляю глаза не скашиваться на её коленки. Она понимает, слава небесам!

— Но если ты позволишь себе прилюдно хотя бы маленький жест пренебрежения, мой авторитет тут же пошатнётся. Доходит, насколько важная миссия возложена на тебя? И сложная?

Совсем не по-королевски пищит, когда заваливаю её на диван и прижимаю сверху. Обозначаю свою доминирующую позицию.

— И скажи мне, почему ты такая ненормальная жена?

Отвечает недоумённым хлопаньем ресниц. Могучим усилием воли отвлекаюсь от начинающего захватывать всё тело до тупости недостойного блаженства.

— В нормальных семьях жёны периодически отказывают мужьям. То устала, то голова болит. Почему у тебя никогда голова не болит? — перехожу на обвиняющий тон. — Почему ты мне никогда не даёшь от ворот поворот⁈

— А как я тебе откажу? Я не могу…

Натурально — не может. Сейчас тоже чувствую, как она подо мной начинает порочно млеть. Но продолжаю, троллинг любимой женщины нам так сладок и приятен!

— Ну, понимаешь… — что-то начинает лепетать в оправдание своего «недостойного» поведения. — Бывает, что устаю и настроения нет. Но тогда ещё хуже. Нет сил для отказа. А зачем тебе?

— Как «зачем»⁈ — возмущённо выпучиваю глаза. — Хочется хоть раз преодолеть твоё сопротивление, бурно тебя изнасиловать, почувствовать себя брутальным мужчиной!

— Но я не могу, — опять растерянно хлопает ресницами. — Пусть у меня никакое настроение, но всё равно, когда ты берёшь меня за руку и ведёшь в спальню… кое-как туда добираюсь. Ноги отнимаются.

Вспоминаю. Да, есть такое. Она буквально падает на кровать. Если я ещё не сам её туда бросаю. Бывает, на руках отношу.

— А после настроение становится таким замечательным. Если что-то болит, то боль уходит. И вообще…

— Так это что? Мой супружеский долг обладает такой целебной силой?

— Только для меня, — Света со смехом втыкает мне в спину коготки.

Ну, раз так… несу её на руках в спальню. Недовольничать продолжаю:

— Это невыносимо, Света! Мне тебя даже отшлёпать не за что…

— Отшлёпать? — сквозь удивление пробивается явный и неожиданный интерес. — Ладно, я как-нибудь попробую…

Какое многозначительное обещание, однако…

Через четверть часа, уже сквозь сладкую дрёму, бормочу:

— Я с тобой даже никаких поз опробовать не могу… — это правда.

Измышлять-то могу что угодно, но как доходит до дела, всё заканчивается стандартной миссионерской позицией.

— И кто тебе мешает? — лениво разлепляет губы Света. — Точно не я. Хочешь, на четвереньки встану?

— Не хочу, — отвечаю после краткого раздумья. — Мне твоё лицо видеть надо.

И обжигаться об него, но про это умалчиваю. Наверное, не обо всём надо говорить.

Владислав Тихомиров — выпускник Бауманки (информационные технологии) 2030 года. Тот самый гений IT.

Милана Бессонова — его девушка. Синеглазая шатенка с умопомрачительной фигуркой.

16 марта, пятница, время 20:10.

Москва, Ломоносовский пр-т, трёхкомнатная кв. Миланы Бессоновой.

Владислав Тихомиров.

— Ну М-и-и-и-ла! — возмущённый вопль вырывается прямиком из моего сердца, поражённого бесцеремонностью подруги.

— Отпрыгни! — советует мне красотка, заскакивая на диван с пультом. — Это время священно!

Мне некогда спорить, секунды утекают неумолимо, и не хочется терять ни одной. Телепортируюсь в угол, к ноутбуку. Открыть крышку, несколько движений по тачпаду и нервных ударов по клавишам, наушники на голову. Почти успеваю подключиться к телеканалу. Хотя почему «почти»? Тут я могу смотреть с самого начала. Помню о принципе «не сотвори себе кумира», но бороться трудно. Практически невозможно. Сейчас меня не могут отвлечь даже коленки Миланы, соблазнительно выглядывающие из-под халатика. И не только коленки, а вся она, модельная краля, исполняющая будоражащий мужскую кровь чувственный стриптиз. Если соберётся когда-нибудь сделать это для меня. Что тоже практически невозможно.