— Как-то не очень. Еле человека догонит.

— Просто не отработали технику бега. Ещё очень высока выживаемость. Сверху мощная броня, как у черепахи. Способность к быстрому передвижению останется даже при потере двух лап с одной стороны. Кое-как ползти сможет и с одной уцелевшей из восьми. Уязвимое место — брюхо, там аккумуляторы, но снизу его может достать только мина. Жвалами может работать, как режущим инструментом.

— Вооружение?

— Поставим пулемёт или два. Стационарно.

Киваю. Всё правильно. Обсуждаем дальше. Естественным образом «тарантул» становится дополнением к Анжеле в боевом варианте. Огневая поддержка, страхующее энергопитание, транспортировка. По сути «тарантул» — периферийное устройство для Анжелы. И я согласен с Андреем: боевая конструкция паучьей формы — самая удачная. Недаром пауки — самые сильные хищники в мире насекомых. А механика движений у них очень простая. Если у человека сто пять степеней свободы, то у песковского красавчика всего двадцать восемь. По два сустава на лапу, опорный двигается по двум осям. Пулемёты нацеливаются по горизонтали и вертикали, значит, у каждого ствола ещё две степени.

Механика простая, поэтому меньше отвлекается процессорной мощности. И то — какой там мозг у пауков.

В Астану отправили ещё четырёх пауков и пару Анжел. Больше обученных нет. Наши возможности не беспредельны. Хватит, надеюсь. Раскрывать свои возможности не хочется, а что делать? Испытывать в реальных условиях надо. К тому же для чего их делали? Чтобы хранить в секретных сейфах и никому не показывать?

1 июня, пятница, время 14:00.

Астана, аэропорт Нур-Султан.

— На территории аэропорта объявляется чрезвычайное положение! — гремит голос дюжего майора в полевой форме с многим незнакомым пока ещё фиолетового цвета шевроном на рукаве. — Всем сохранять спокойствие! Возможны изменения в расписании вплоть до полной отмены всех рейсов!

Настроение у Тима Ерохина было не очень. Как раз к ситуации. Почти четырёхчасовой перелёт — пусть и достаточно комфортабельный — не способствует. Поэтому майор добавляет:

— И не вякать никому! Мы — военные, а не полиция! Церемониям не обучены!

По главному залу и прилегающим коридорам и помещениям уже рассыпаются вооружённые патрули. Каждый состоит из четырёх солдат и сержанта, в глазах которых плещется радостный кураж.

Пара сержантов бесцеремонно хватает не успевшего улизнуть парня по повелительному жесту майора и волочит к нему.

— Привет, Аскар. — Парню ненужно представляться, имя на бейджике. — Веди нас к главному начальнику. Самым коротким путём.

Майор, конечно же, не один. Кроме военных с ним пятеро гражданских, взять под контроль международный аэропорт не так просто. Грубой силы мало, поэтому с двумя ротами десантников прибыла бригада авиадиспетчеров.

После пары коридоров и одного эскалатора группа во главе с парнишкой Аскаром прибывает на место. Майор с двумя сержантами и одним гражданским заходят в начальственный кабинет, не обращая внимания на кудахтанье всполошённой секретарши. Один из солдат вежливо, твёрдо и галантно отводит её на рабочее место и начинает с ней немилосердно флиртовать. Ну а что? Парень молодой, кровь играет, секретарша красива той самой азиатской красотой, на которую клюют очень многие.

У хорошего и авторитетного командира подчинённые понимают приказы с полуслова и даже взгляда. Один из важнейших факторов, ощутимо повышающих боеспособность подразделения. Там, где начальнику-дебилу приходится долго брызгать слюнями, поминать всех предков разгильдяя, одним своим существованием нарушающего гармонию Вселенной, эффективный манагер руководитель ограничится одним движением брови.

Майор делает именно это. Лёгкий кивок, взгляд на дверь — и сержанты, чуть ли не опережая безмолвную команду, выволакивают за дверь посетителя высокого начальства, важного полноватого дяденьку с портфелем.

Дяденька попался умный не только по виду. Недовольно бурчит о творящемся беспределе и безобразии, но другим не менее умным ясно, что бормотание его исключительно ради сохранения лица. Однако хозяин кабинета считает, что ему либо необязательно быть умным, либо требуется совершить нечто большее для сохранения уже своего важного лица:

— Вы кто такие⁈ Вы что себе позволяете⁈ — крупный, в полном соответствии с масштабом руководимого предприятия, мужчина с грохотом повалившегося кресла выпрыгивает из-за стола, как разъярённый медведь из берлоги. — Вон из моего кабинета! Я сказал: во-о-о…

Рёв резко обрывается. И сам разогнавшийся бизоноподобный директор останавливается, наткнувшись на немигающий взгляд майора, словно на каменную стену.

Майор Ерохин аккуратно прихватывает мужчину за шиворот, не давая тому согнуться и упасть. Кулак левой руки, до того утонувший в вершине брюха, трансформируется в ладонь, дружески поддерживающую. Остановить разозлённого человека добрым взглядом можно, но добрый взгляд и броневой кулак намного эффективнее.

Майор заботливо усаживает пытающегося дышать мужчину на стул. С впечатляющей лёгкостью удерживая за шиворот массивное тело от падения.

— Я — майор Ерохин, командир десантного подразделения вооружённых сил Лунной республики, — Ерохин кидает в лицо директору первую фразу, а затем доводит правовые основания своих действий: — Мы здесь на основании решения президента Казахстана о привлечении сил ОДКБ для восстановления конституционного порядка в столице и республике…

Глаза бизоноподобного начинают приобретать осмысленный вид.

— В Казахстане объявлено чрезвычайное положение. Введён комендантский час. Все должностные лица республики обязаны оказывать силам ОДКБ всевозможное содействие. Акты саботажа и неповиновения будут расцениваться как преступления против государства. И по закону о чрезвычайном положении виновные будут караться на месте.

Директор полностью приходит в себя и внимает. От следующих слов вздрагивает:

— Всё понятно⁈ — рявкает майор. — Или в морду тебе дать для ясности?

— Всё ясно, всё ясно, — бормочет директор. — Что ж вы так сразу-то…

По кивку майора, который непроизвольно переходит на привычный способ лаконичного командования, директор торопится на рабочее место.

— Обеспечить приём военно-транспортных самолётов. Один АН-124 и три ИЛ-76, — майор ставит задачу. — Зарезервировать коридор, если надо, отмените плановые рейсы или вообще закройте аэропорт на сутки.

— Нет необходимости полностью останавливать всю работу, — вмешивается один из гражданских.

— Без меня решайте, — отмахивается майор. — Оставляю вам один взвод на всякий случай. Мне в другое место надо.

Работа закипела…

Через четверть часа майор стоит рядом с гигантским вертолётом и брюзгливо рассматривает бумагу, поданную человеком казахской наружности и в синей униформе. Руки, однако, держит за спиной.

— Чозахрень?

— Счёт за заправку топливом, — не слишком успешно стараясь не сбиваться на заискивающий тон, заявляет служитель.

Майор снова не спешит. Жестом подзывает одного из пилотов:

— Проверь, — тычет рукой в бумагу и берётся за телефон. — Вить, прикинь, они нам счёт за заправку предъявляют, — говорит с негодованием. — Мы им порядок помогаем навести, а они с нас деньги за это трясут!

От таких слов служитель втягивает голову в плечи, но затем снова выпрямляется.

— Что? Подписать? Понятно. Как скажешь, — майор забирает бумаги, подписывает на подставленном планшете.

Когда по окончании бумажных процедур довольный служитель скоренько удаляется, майор отдаёт ряд приказов. Большая часть десантников грузится в винтокрылые машины. Сам майор с парой связистов садится в броневик «Тайфун».

1 июня, пятница, время 15:00.

Астана, ул. Кенесары, Комитет национальной безопасности.

Перед стальным ограждением у центрального входа и вокруг всего комплекса зданий стоит цепочка десантников с карабинами наперевес. Противовес на первый взгляд слабоватый: дюжина автоматчиков, перекрывших центральный вход. Однако автоматчики в полном обвесе — закрытые шлемы, бронежилеты — всё как положено. Правда, против автоматической пушки 30-мм — броневик «Тайфун» стоит недалеко — пехотная бронезащита не сыграет.