Я не могу дышать от осознания того, что знал это. Я знал об этом. Я просто… боже мой, мне не хотелось быть таким тупым. Не хотелось, чтобы столько лет моих страданий были пустыми. Просто пиздец.

— Дрон, дыши. Теперь у тебя есть власть, понимаешь? — Роко гладит меня по спине.

Я сейчас хлопнусь в обморок. У меня всё леденеет. Все части моего тела.

— Они больше не могут тебе диктовать свои условия. Ты уже свободен, Дрон. Ты можешь пойти в любое отделение полиции, назвать своё настоящее имя и сказать, что потерялся в четыре года. Они найдут варианты доказать, что я не вру тебе. Ты вернёшь себе своё имя, свою жизнь, и у тебя будут официальные, подлинные документы. То, чем ты сейчас пользуешься, фальшивка, Дрон. Этот куплено на чёрном рынке и довольно дёшево. С этими бумажками ты не сможешь никуда вылететь. Тебя поймают и посадят за подделку документов. Они просчитали все варианты твоего побега, Дрон. Они…

— Хватит, — прошу его. — Хватит, пожалуйста…

— Они не оставят тебя в покое, пока ты их не убьёшь. Таковы правила. Ты должен отомстить за себя.

— Хватит… хватит… хватит, — вою я, сжимая кулаки.

— Они не отпустят тебя. Они знают, где ты живёшь. Кстати, если тебе нужно ещё больше информации, то я могу сказать тебе, что мои люди нашли ту женщину, которую ты называешь матерью. Знаешь, кто она? Сутенёр. А твоя сестра, которая всю жизнь, на твоей памяти, ездила в инвалидной коляске, мертва уже четыре года. Её трахнули и продали на органы. Твой отец, который насиловал тебя, развращал тебя…

— Заткнись, прошу… Роко, хватит. Хватит…

— Его я тоже нашёл. По камерам видеонаблюдений. Он же прятался. Никуда не выходил. Но мои парни нашли их всех, Дрон. Я знаю, где они сейчас. Знаю, что они планируют. Знаю, где они расставили ловушки для тебя. Так вот, твой отец — наркоман и поставляет рабов и органы детей на чёрный рынок. Ты не единственный у них, Дрон. Только подумай, сколько ещё мальчиков, они держат у себя. А скольких они собираются завербовать? Они…

— Хватит! — ору я, подскакивая с места. — Хватит! Замолчи, мать твою! Хватит!

Хватаюсь за голову и пытаюсь дышать.

— Тебе что, это нравится? Нравится добивать меня? Нравится издеваться надо мной? Ты мстишь мне за мою слабость в ту ночь? Мстишь за то, что я не могу, блять, упасть на колени и умолять тебя о пощаде? Заткнись! Просто заткнись, Роко! Заткнись!

— Я не мщу тебе… — он встаёт, качая головой, — нужно просто разобраться с этим дерьмом раз и навсегда. Ты должен, мать твою, взять себя в руки и перестать считать себя слабым! Ты сильный! И никому ничего не должен! И никогда не был должен! Это всё ложь, Дрон! Тебя пичкали ложью!

— Нет! — выкрикиваю я. — Столько лет я терпел всё это! Столько лет я жил изо дня в день в надежде, что скоро всё закончится! Ты не можешь вот так говорить мне, что вся моя жизнь — это моя глупость! Не можешь бросать мне в лицо, что я попал в это дерьмо, потому что тупой, и это всё моя вина! Ты не можешь… пожалуйста, я не выдержу. Я же… я работал. Я терпел. Меня насиловали… меня били… шпыняли, и я молчал, потому что у меня была сестра… был человек, о котором я думал. Может быть, я не любил её, но она была… была моим якорем, ради которого я выживал. Ты не можешь… просто не можешь… так со мной поступать. Я не заслужил этого. Я не заслужил же, Роко.

Тяну себя за волосы, чтобы не было так больно. Узнать подтверждение своих догадок, которые я постоянно оправдывал, жутко и страшно. Это просто разрушает меня. Разрушает по кусочкам.

— А как же мне дышать теперь, а? — спрашивая, кладу ладонь на свою грудь. — Как? Зная, что всё это… было бессмысленно. Каждая моя слеза, каждая рана, каждая капля крови ничтожны. Как?

— Дрон, это должно облегчить твою жизнь, — отвечает он.

— Как? Как твои слова должны облегчить мою жизнь? Сделать её абсолютно ничего не стоящей больше?

— А тебе что, лучше было, когда ты знал, что ты, блять, грёбаный раб?

— Да! Да, так и было! Был смысл всех моих поступков! Был смысл страдать и двигаться! Был смысл просыпаться, чёрт возьми! Ты не можешь вот так вывалить на меня всё это, и сказать: «А что такого? Живи дальше, Дрон. Это же круто». Господи, ты меня никогда не поймёшь. Я для тебя жалкий. Я для себя жалкий, — горько качаю головой.

Теперь я даже не знаю, кто я такой. Вообще. По факту у меня даже имени нет. У меня ничего нет. Больше ничего.

— Это не так. Я сказал тебе свои домыслы сегодня, чтобы…

— Поверить меня? Не вру ли я тебе? Да, я уже понял. Только вот мне кажется, что тебе нравится разрушать меня. Ты тащишься оттого, что мне больно. Мне больно, а не тебе.

— Это не так, — рявкает он. — Это не так. Я не проверяю тебя. Если бы я проверял, то хрен бы сказал тебе о том, что думаю по всему этому поводу. Это нужно решать, чёрт возьми! Ты должен это решить, понимаешь, Дрон? Ты. Ты обязан принять правду.

— Какую из всех, Роко? Какую? Что я пидор? Что я наркоман или сын наркоманки? Что я шлюха? Что я добровольно сделал это с собой по глупости и своей врождённой тупости? Что? Какую правду ты хочешь, чтобы я принял, а?

— Ты не виноват. Тебя вырастили так, чтобы ты считал себя виноватым, Дрон. Пожалуйста, я могу помочь тебе разобраться с этим, — Роко делает шаг ко мне, а я от него. Он останавливается, и на его лице написаны страдания и боль из-за того, что я так поступил с ним.

— Убить их? — шепчу я. — Ты хочешь убить их?

— Мучить. Долго. За каждую твою слезу, — Роко снова делает шаг ко мне, а я стою. — За каждую каплю твоей крови, что эти твари пролили, — ещё один шаг ко мне. — За каждую минуту, когда ты плакал и терпел насилие, — ещё один шаг. — За каждый день тяжёлых рабочих будней, — ещё один шаг. Он становится вплотную ко мне. — За каждую каплю пота. — Его ладонь ложится на мою влажную от слёз щёку. — За каждый внутренний крик от боли и стыда. — Роко нежно проводит по моей щеке и кладёт вторую руку мне за затылок. — За каждую мысль о суициде. — Роко прижимается своим лбом к моему, и я закрываю глаза. — За каждый порез, который ты нанёс себе в отчаянии и бессилии против взрослых. За каждый болезненный вздох после побоев. За каждый сбитый ритм сердца от страха. За каждое оскорбление в твою сторону. За каждый день, каждую минуту, каждую секунду твоей бесценной жизни.

— Это правда, да? — через силу спрашиваю его, открыв глаза.

— Да, детка, это правда. У меня пока нет полных доказательств для тебя, это мои домыслы. Но я видел это часто. Я знаю о сотне таких историй, когда таких мальчиков, как ты, превращали в рабов с рабским мышлением. Ты узнаешь всю правду, когда они будут у нас. Мне очень жаль, Дрон. Мне не нравится тебе это говорить, но я должен.

— Я хочу домой, Роко. Отвези меня домой, пожалуйста, — прошу его и кладу голову ему на плечо.

— Конечно, милый, конечно. Сейчас мы поедем домой. Мы выйдем через другую дверь, ладно?

Я киваю ему. Роко отстраняется и берёт меня за руку. Я крепко сжимаю его пальцы, боясь, что если отпущу, то упаду. Кажется, что идти я могу только лишь потому, что чувствую руку Роко в своей. Я чувствую его.

Мне сложно уложить всю правду в своей голове. Она пока не укладывается. Я просто раздроблён изнутри. Кто я теперь такой?

— Пойдём, мы дома, Дрон. Пойдём, — Роко выводит меня из машины, и мы входим в дом, в котором он живёт. Мне сейчас всё равно. Я готов даже на коврике в коридоре спать, только бы он не оставил меня. Я не смогу один. Я натворю глупостей. Вероятно, смертельных глупостей.

— Не отпускай меня, ладно? Я не уверен, что могу разумно соображать сейчас, — шёпотом прошу его.

— Не отпущу, обещаю, — Роко трёт мою спину, пока мы идём к его квартире. Он открывает её, и я вхожу. Я уже знаю здесь всё. Две комнаты. Одна, вообще, пустая, вторая с одной кроватью и гардеробом. Пустая гостиная, в которой есть только кухонный уголок.

— Ты хочешь принять душ? — Роко снимает с меня пальто, затем пиджак. Он кладёт одежду на кухонный островок.