Прячу улыбку и качаю головой.

— Итак, ты спрашивал, о чём я хочу поговорить. Я хочу поговорить про трах. Или говори со мной или пиздуй отсюда, — Роко показывает бокалом на дверь.

Делаю глубокий вдох и поднимаю голову.

— Ладно. Давай, поговорим. Начинай, — решаюсь я. Если ему так будет легче, то я вытерплю эту боль, стыд и воспоминания.

— Тебе нравится, когда тебе отсасывают? — спрашивает он.

— Нет. Мне, вообще, все эти обмены жидкостями не нравятся. А тебе?

— Обожаю, когда мне отсасывают, — улыбается он. — Когда заглатывают настолько глубоко, что давятся. И я люблю, когда длинные волосы. Хотя бы за что-то ухватиться, чтобы услышать эти звуки долбёжки о горло.

Меня передёргивает от отвращения. Ненавижу это. Ненавижу… я знаю эти звуки. Меня начинает тошнить, руки слегка подрагивают.

— Это мерзко, — шепчу я. — Последний раз, когда мне засунули в рот член, я его откусил. Они говорили, что у меня хороший рот, рабочий. Да, для вас это здорово, когда человек задыхается, а для меня… ад… ты не можешь вздохнуть. Ты просто чувствуешь себя дерьмом, а потом тебя рвёт от стыда, мерзости и отчаяния, бессилия и отвращения к себе. Ты не можешь смотреть на себя в зеркало. Не можешь даже отмыть себя, потому что кажется, что весь грязный. Постоянно грязный. Постоянно воняешь спермой. Так что, я не разделяю твоих предпочтений, как человек, которого часто трахали в рот. Насиловали.

— Блять, меня сейчас самого стошнит. Ты специально это делаешь? Гадишь даже на мой секс? Ты всё уже изгадил, так, может быть, хватит? — злобно говорит он.

— Что я изгадил? Что я тебе сделал, Роко? Ты можешь мне сказать, что я тебе сделал, раз ты так меня ненавидишь? — выкрикиваю я. — Потому что я шлюха? Потому что я вот такой, против своей воли? Потому что я не специально вздрагиваю, когда меня касаются? Потому что не контролирую реакцию своего тела и мозгов, так как привык, что если меня коснутся, то это будет очередное изнасилование? Что? Скажи, что ты так во мне ненавидишь? Что?

Роко с грохотом ставит бокал на пол и придвигается корпусом ко мне. Он смотрит в мои глаза, у меня сбивается дыхание. Я чувствую его агрессию. Чувствую, как он зол на меня. Словно вот-вот и ударит меня и сломает все мои кости.

— Всё, — выдыхает он. — Буквально всё я в тебе ненавижу.

— Но почему? — с горечью в голосе спрашиваю его. — Я так противен тебе, что со мной нельзя… дружить? Даже не дружить, а просто сказать мне «привет», как другим?

— Я могу сказать тебе привет, Дрон.

— Не можешь. Сегодня ты уже два раза наехал на меня, и я не понимаю почему. Что у тебя случилось, Роко? Что, если ты уже не контролируешь себя? Чем я могу помочь тебе?

— Исчезни. Исчезни, Дрон. Я хочу, чтобы ты навсегда исчез.

Прикрываю глаза от боли. Я хотел, как лучше. А в итоге снова понял, что никогда и никто не будет общаться со мной, как с живым человеком. Мои глаза болят от обиды и боли. Я не контролирую это. Открываю глаза, и из них выкатывается слеза.

— Мне жаль, что я не мёртв. Прости меня за то, что ещё жив, — выдавливаю из себя. Горло дерёт от желания закричать от этой агонии боли внутри. — Я столько раз пытался сделать это. Я… пытался.

Закатываю рукава своей толстовки и касаюсь шрамов на запястье.

— Я хотел умереть, но духу не хватает. Где бы я ни был, всегда нахожу варианты покончить с собой. Это же так легко, правда? Перегнуться через перила и упасть с моста. Оступиться и упасть на рельсы. Потратить последние деньги и накачать себя наркотиками так, чтобы случилась передозировка. Или прыгнуть под машину, сделав вид, что ты просто ничего не слышишь, ведь у тебя играет весёлая музыка в наушниках. Или просто не защищаться и дать себя вспороть, как свинью. Даже сейчас… разбить бутылку и проглотить осколки, или провести стеклом по своему горлу. Открыть окно и сделать шаг, — произношу, и по моим щекам уже полноценно катятся слёзы. — Но я не могу, понимаешь? Я пытался. Не могу. Я трус. Если бы мог, я бы исчез. Ты даже не представляешь, как сильно я этого хочу. Ты просто повторил мои желания, Роко. Но я не могу… у меня не хватает духу. Что-то меня всегда останавливает. Я… просто не могу. Но ты можешь.

— Дрон, — шепчет он, касаясь моего лица.

Мотаю головой, чтобы он не делал этого. Не был хорошим сейчас, потому что я мерзость.

— У тебя есть пистолет. Ты можешь убить меня и избавить от мучений. Я устал бороться. У меня нет причин, чтобы жить, Роко. И я готов умереть. Вероятно, я… я… не буду защищаться в следующий раз на арене, или когда меня найдут. Я сдамся. Не знаю, но когда-то же я должен сдаться, и это будет ужасно. Не хочу так. Хочу сам выбрать час своей смерти. Хотя бы это выбрать в своей жизни. У меня никогда не было выбора, понимаешь? Никогда. И я хочу выбрать. Хочу, чтобы это сделал ты. Избавься от меня. Я не против. Я доверяю тебе, даже если ты не видишь этого. Я доверяю тебе, ты можешь меня убить, когда захочешь сам. Сейчас или завтра. Мне всё равно, но это должен быть ты. Я буду умирать с благодарностью, обещаю тебе.

— Дрон, что ты говоришь? — Роко обхватывает моё лицо ладонями. — Ты рехнулся? Я не могу тебя убить, придурок.

— Ты ненавидишь меня, и у тебя есть причины. Есть возможность. Пожалуйста, дай мне свободу, Роко, — кладу свои ладони на его руки, задыхаясь от слёз. — Я готов. Я хочу этого сейчас. Я устал. Раньше мне некому было всё это сказать, а сейчас могу и я… хочу, чтобы это был ты. Хочу видеть тебя последним человеком в своей жизни и знать, что ты был рядом со мной, что я не был один, не был в кругу насильников, не умирал медленно и мучительно. Не умер оттого, что мне в зад пихают острые предметы, или я захлебнулся, пока меня насиловали или ссали на меня, или заставляли жрать дерьмо. Хочу знать, что я умер рядом с тобой. С тем, кому доверяю. Это лучшее, что у меня может быть.

— Дрон, я не могу тебя убить, — Роко мотает головой. По его щеке стекает слеза. — Я не могу, потому что я… злюсь и…

— Я знаю. Ты терпеть меня не можешь. Я заноза в твоей заднице. Знаю. Я мерзость. У меня нет будущего.

— Это не так. Я злюсь, потому что я… не могу приблизиться к тебе. Я постоянно оказываюсь насильником рядом с тобой. Я… не такой. Не могу больше считать, что ты видишь меня таким. Я… не смогу тебя убить, это слишком больно. Ты мне дорог, вот… я злюсь и… не говори такое, детка. Не нужно.

Я жмурюсь, облизывая солёные губы. Роко касается моего лба своим.

— Почему тогда так больно, Роко? Почему больно? — хриплю я.

— Я не знаю, милый, не знаю. Ты мне очень нравишься. И я… не могу коснуться тебя. Я не должен. И это всё меня убивает.

— Я тебе нравлюсь? Я? Эта мерзость? Это никчёмное дерьмо? — спрашиваю я и приоткрываю глаза.

— Ты не такой. Ты самый искренний, красивый и добрый парень, которого я встречал, Дрон. Это всё слишком для меня. Ты будешь в порядке, я обещаю тебе, — он стирает мои слёзы с щёк, и улыбается мне. Но это вымученная, выстраданная улыбка, которая делает только хуже.

— Я не хочу быть в порядке, если ты не в порядке. Это нечестно. Ты можешь убить меня. Тебе не нужно врать мне о том, что я могу кому-то нравиться. Я же… никто.

— Дрон, я не убью тебя, слышал? Я, блять, никогда не убью тебя, потому что ты мне дорог, дебил. Ты мне дорог, как человек, который мне снится. Теперь до тебя дошло? Ты мне нравишься, Дрон. Ты меня возбуждаешь.

— Что? — замираю, глядя на него.

— Меня прёт от тебя, идиот. Ты раненый звонишь мне, и я схожу с ума от страха за тебя. Я нахожу тебя избитым и изнасилованным, и моё сердце разрывается. Смотрю на то, как ты вздрагиваешь, когда я прохожу мимо или же касаюсь тебя, и это уничтожает меня изнутри. В твоих глазах я насильник и мразь, Дрон. Я…

— Что? Нет, нет, нет, Роко, — быстро мотаю головой. — Это не так. Нет. Я никогда так о тебе не думал. Я никогда… не думал. Наоборот, я считаю, что ты самый прекрасный человек, которого я встречал. Ты заботишься обо мне и думаешь о том, что может вызывать у меня страх, и быстро отходишь. Ты… нет, господи, Роко, нет, конечно. Нет. Но я… сломанный, Роко. Я не гей. Я… никто. Я не смогу… ты заслуживаешь счастья, а я не смогу тебе этого дать. Я не умею. Я… чёрт, прости меня за то, что заставил тебя так ужасно себя чувствовать.