— Я… нет, я не хотел. Прости меня. Я не пью особо… мне нельзя. Максимум грамм двадцать, и я уже, как обдолбанный. Мне очень стыдно. Прости, у меня была…
— Мне неинтересно, — обрывает он меня и открывает дверь.
— Роко?
— Блять, что ещё ты хочешь? — рычит он, задерживаясь в дверях. — Я хочу спать.
— Спасибо и… это, не нужно ехать к тому парню, он тебя недостоин, — шепчу я.
— Отвали, Дрон, просто отъебись от меня, — Роко хлопает дверью, и его уже нет.
Вот же чёрт. Чёрт.
Сажусь на диван, ещё сохранивший тепло Роко, и касаюсь ладонью подушки. Теперь мой диван пахнет Роко. Я наклоняюсь и нюхаю его. Да я совсем рехнулся? Дебил.
Дёрнув головой, встаю и быстро иду к столу. Бросаю таблетку в рот, запив её водой. Ладно, ещё больше стыда не помешает. Ладно. Роко и так меня ненавидит, так что вряд ли я сделал хуже. Или я мог сделать хуже? Что я ему наплёл, кроме извинений? Раз Роко сказал, что я был в отключке, то очень надеюсь на то, что я извинился и заснул. Надеюсь. Хотя если бы это было не так, то Роко меня размазал бы, верно? Верно. Ладно, всё окей. Всё окей.
Сегодня мне необходимо отвезти деньги, потому что я больше не даю несколько сумм вперёд. Это не работает, я уже проверял. Отец оставшуюся сумму тратит на выпивку, а не как он говорит и клянётся, что отсылает немного денег домой. Но я не верю. Больше не верю. Я бы и сам отправил сестре с матерью, но не умею. Я не смогу отправить сам потому, что не умею читать. И в этом моя огромная проблема. Я не умею читать. Пытался учиться сам, но не получается. У меня не всё в порядке с мозгом, и никогда не научусь читать, а я бы так хотел им помочь. Есть ещё проблема с тем, что я не знаю, где они сейчас живут. Отец говорил, что им пришлось переехать после посещения Арсена. Так что лишь определённая сумма. Только тысяча долларов сегодня, и всё.
В сумерках я сажусь в автобус и еду на окраину города, чтобы сегодня исполнить свой долг. А потом я выкурю косяк и забуду обо всём. Завтра всё повторится, но с каждым днём мне становится проще приходить к отцу. У меня есть возможность защитить себя.
Вхожу в старый дом, в котором страшно воняет мочой и дерьмом. На этаже слышен шум: звуки телевизора, секса, ссоры, драки, смех. Полный букет того же самого, что я слышал на протяжении долгих лет. И каждый раз, когда оказываюсь здесь, благодарю Бога или кого-то ещё, что там, где я сейчас сплю, тихо. Мне не нужно вздрагивать от каждого крика и терпеть, пока кого-то насилуют или бьют. Не нужно зажимать уши, только бы не сорваться с места и не помочь людям.
— Ты сегодня поздно. Продукты принёс? — рявкает отец, когда я вхожу в квартиру.
— Нет. Я принёс деньги. Можешь оставить себе немного, — кладу купюры на грязный стол, захламлённый пустыми коробками из-под еды и бутылками пива. Отец переводит взгляд на деньги и хватает их. Пересчитав, он быстро прячет их за грязную диванную подушку.
— Этого мало. Арсен хочет больше, Дрон. Он требует быстрее всё выплатить, потому что мы тянем долгие годы.
— Я не могу приносить больше. Это мой максимум. Мне не платят больше, — огрызаюсь я.
— А что насчёт того мудака, который в тот раз дал тебе денег? — прищуриваясь, спрашивает отец, поднимаясь с дивана.
— Я работаю на него и выплачиваю свой долг и ему тоже. Это всё, что мне удаётся заработать. Я, правда, не могу больше. Правда.
— Это херня, Дрон. Ты можешь заработать больше. И ты знаешь, как заработать больше.
Холод проносится у меня по позвоночнику.
— Нет, — шепчу, мотая головой. — Я больше не буду этим заниматься. Нет.
— У тебя нет выбора. Из-за тебя мы в заднице, Дрон. Это ты виноват, наркоман чёртов. Это ты сделал с нами. Ты, — он тычет в меня пальцем, а я отхожу назад. — И ты расплатишься сегодня. Ты…
Дверь резко распахивается, и маленькая комната наполняется людьми.
Блять. Блять. Блять.
— Дрон, мой хороший мальчик, — мерзкий Арсен выходит вперёд и криво улыбается мне. — Ты чистый сегодня.
— Что это значит? — спрашивая, бросаю на отца напряжённый взгляд, а тот лишь пожимает плечами.
— Арсен разозлился, а я не собираюсь расплачиваться за тебя, Дрон. Я достаточно уже терпел, — фыркает он. — Можешь его забрать, как мы и договорились. Я отдал тебе всё. Он моя плата.
У меня всё леденеет внутри, когда отец показывает на меня.
— Что? Нет… нет… я приношу деньги. Я же приношу их. Я буду и дальше выплачивать, — облизав губы, говорю я.
— Ты ни хрена не принёс мне с нашего последнего свидания, Дрон. Я ни хрена не получил от тебя, — выплёвывает Арсен. Его тёмные глаза бегают по моему телу, и он облизывается.
— Это не так! Не так! Я каждый день приношу отцу деньги, а он должен отдавать их тебе! Я приношу! — выкрикиваю я. — Скажи ему. Скажи, что я приношу деньги.
С мольбой смотрю на отца, но он отрицательно качает головой.
— Ты врёшь! Я только что принёс деньги! Только что! Арсен, они за подушкой. Он положил их туда. Посмотри, — я тычу пальцем в диван.
Арсен дёргает головой, приказывая одному из своих людей, проверить мои слова.
— Это мои деньги. Я заработал их сегодня. Продал партию наркотиков, — спокойно произносит отец.
— Нет, это я принёс их. Я.
Мужчина достаёт деньги и протягивает их Арсену. Отец продаёт наркотики? Он, блять, издевается надо мной?
Арсен пересчитывает их и хмыкает.
— Здесь за три дня. Я же обещал. И я сделал всё, как мы с тобой договаривались, Арсен. Я заманил его сюда, потому что он не приходил раньше. Он пытался снова сбежать, но я пригрозил ему сестрой. Ты можешь его забрать, это белое дерьмо мне больше не нужно. Пусть расплачивается сам, как у него прекрасно получается. Тем более, ты упоминал, что на его задницу уже выстроилась целая очередь.
Арсен переводит на меня взгляд, а меня начинает тошнить от страха. Нет. Чёрт. Нет. Я же только начал нормально спать, хотя бы по два часа. Я же только поверил, что всё будет хорошо. Я же только…
— Забирайте его. Теперь ты принадлежишь мне, Дрон. Весь ты.
— Нет! Я не могу! — ору я.
На меня нападают, но я ударяю одного из них.
— А сучка брыкается. Ничего, давайте немного повеселимся, угомоним её. Развлекайтесь, парни. Притащите мне его уже послушным, — бросает Арсен. Мой взгляд мечется между дверью, которую они заблокировали собой и теми мудаками.
— Пап, ты не можешь так со мной поступить. Пап! — в отчаянии кричу я. — Ты же соврал ему! Пап!
— Я выйду покурить, — говорит отец и исчезает за дверью.
— Ну что, Дрон, повеселимся, — криво усмехается один из мужчин и достаёт раскладной нож. Он щёлкает им, выпуская лезвие.
Сглатываю, понимая, что мне конец. Просто конец. Их девять человек. Девять, а я один. И они все обучены убивать. Блять. Они заберут меня, и я снова подставлю Роко. Я не могу подставить Роко. Нет. Не могу. Он не простит меня больше. Я не подведу Роко.
Меня бьют в челюсть. Зубы скрепят. Несколько мужчин хватают меня за руки, но я выгибаюсь и рычу, толкаясь ногами. Меня перекидывает через них на пол, и я быстро подскакиваю, сделав подсечку. Они орут, нападают на меня. Поваливают меня на грязный пол. Удар в живот, я успеваю напрячь пресс, как меня учили. Удар в яйца, и вот здесь я скулю. Огонь боли проходит через меня. Я мотаю головой, когда мне пытаются открыть рот.
Я не могу подвести Роко. Не могу. Я должен предупредить его. Должен…
— Ублюдок! — выкрикиваю и смыкаю зубы, когда у меня во рту оказывается грязный член. Я кусаю с силой его. Кровь попадает мне в рот. Насильник орёт во всё горло. Удар в рёбра, ещё один. В лицо. Я перекатываюсь и встаю на колени, весь залитый кровью. Выплёвываю изо рта плоть и получаю по лицу снова. Упав, пытаюсь встать. Удар в живот. С меня стягивают джинсы, но я дёргаю ногами. Заплывшим взглядом вижу валяющуюся на полу бутылку и хватаю её. Развернувшись, бью ею кого-то по голове. Мой бок обжигает сильной болью, но я, дрыгаясь, бью снова и снова. Мой кулак попадает кому-то в челюсть. Я успеваю отползти от острия ножа и перекатиться. Разбиваю бутылку. На меня нападают сзади, сжимая моё горло. Меня снова бьют в живот и в ноги. Я, задыхаясь, стискиваю в мокрых от пота пальцах горлышко бутылки. Взмахиваю рукой назад и попадаю розочкой прямо в лицо. На меня брызжет кровь. Я пинаюсь и ползу, подтягивая штаны. Мои пальцы, покрытые кровью, скользят по дверной ручке. Вылетаю в коридор, хватаясь за бок и сплёвывая кровь на пол.
