— Нет.

— Ты невероятный.

— Уже установлено.

— Ладно, когда это случилось? Ты хотя бы это знаешь?

— Давно.

— Типа примерно тогда, когда ты её нанял?

— До этого. Мы весь ужин будем говорить о моей ассистентке?

— Ладно. Просто скажи мне вот что. Почему она сказала мне, что это ты выбирал мою одежду — которая была одеждой твоей жены? Зачем врать об этом?

— Не знаю.

— В ней есть что-то странное… Я просто не могу понять. И пока мы об этом, в этом доме тоже что-то странное.

Он смотрит на меня из-под ресниц.

— Киллиан рассказал мне про куклу и фотографии в твоей комнате.

— Да, я спросила у Пришны, думала, это она. Она выглядела испуганной, когда я показала ей куклу. Она сказала…

— Слушай меня, — резко говорит он. — Ты здесь в безопасности. Ты в безопасности со мной. С тобой ничего не случится, пока ты со мной. Никогда. Даю тебе слово, Сабина.

В голове всплывает образ Астора, смотрящего, как я сплю, и я понимаю: он не смотрит на меня потому, что хочет. Он делает это, чтобы убедиться, что со мной ничего не случится.

Мой похититель и мой хранитель.

Какое запутанное сочетание.

Сорок один

Сабина

В дверях появляется Киллиан. Астор явно раздражён этим вторжением.

— Прошу прощения. — Он встаёт из-за стола. Проходя мимо моего стула, он проводит кончиком пальца по моему затылку, оставляя огненный след на коже.

Одно его прикосновение.

Одно его прикосновение — и я таю.

Астор возвращается быстро — брови нахмурены от стресса.

— Ты нашёл Карлоса? — спрашиваю я, предполагая, что прерывание было из-за этого.

— Нет. Но мы установили контакт.

— А вы пробовали позвонить ему с моего телефона? Можно было бы засечь его местоположение, я уверена.

— Он не отвечает.

Больно. Я отдала Карлосу годы своей жизни — и ради чего?

Никому не будет дела, если ты исчезнешь…

Настроение испортилось, я начинаю ковырять телятину.

— Слушай, Карлос не появится. Ему плевать, что ты держишь меня, и это очевидно. То, что я приманка, тебе не особо помогает, верно? Так если ты держишь меня здесь только чтобы поиграть, то зачем? Мужчина вроде тебя — с твоим богатством и стилем жизни — может заполучить любую женщину, и ему не нужно держать её в заложницах.

— Ты думаешь, что деньги и известность автоматически делают меня плейбоем?

— Да.

— Ты права. Я изменял Валери больше раз, чем могу сосчитать.

— Без обид, но я не удивлена.

— Никаких обид.

— И такой плейбойский образ жизни тебя наполняет?

— Нет. А твой образ отшельницы тебя наполняет?

— Нет.

— Значит, бесконечные женщины и бесконечное одиночество не приносят нам удовлетворения.

Нам.

— Чего, по-твоему, не хватает в твоей жизни, мисс Харт?

— Любви. А тебе?

— То же самое.

Мы смотрим друг на друга с такой интенсивностью, с таким глубоким пониманием, что по рукам бегут мурашки. И в этот момент я знаю — знаю — моя жизнь вот-вот изменится.

— Как тебе телятина? — спрашивает он, хотя явно голоден совсем не по еде.

— Я бы сделала лучше, — отвечаю я.

— Ты умеешь готовить?

— Я умею обращаться с кухней, да.

— Тогда завтра вечером ты приготовишь мне ужин.

— Правда?

— Да.

— Но я думала… думала, что завтра уезжаю. Киллиан сказал, что у меня осталось двадцать четыре часа.

— Длительность твоего пребывания решаю я.

— Значит, я не уезжаю?

— Я только что сказал, что ты готовишь мне ужин завтра вечером.

— Ну что ж, похититель, для этого потребуется поход в магазин.

— Дай список. Я куплю.

— А что я получу взамен за то, что буду тебе прислуживать, мой господин?

У него тот же голодный взгляд, что и перед тем, как он поцеловал меня в ванной. Он встаёт, бросает салфетку на стул и, глядя на меня так, будто собирается меня съесть, подходит к концу стола, где я всё ещё сижу. Обходит меня сзади.

Сердце колотится.

Мягкие кончики пальцев скользят по затылку, нежно откидывая волосы с лица. Губы щекочут мочку уха.

— Чего ты хочешь? — шепчет он.

Тебя, думаю я, но не говорю.

Он переходит к другому уху.

— Семь часов, дорогая. Не опаздывай.

И как призрак — он ушёл.

Сорок два

Астор

Киллиан заходит в мой кабинет, закрывая за собой дверь. Он секунду оценивает комнату и моё настроение — оба мрачные — прежде чем пересечь помещение.

— Он готов.

Я поворачиваюсь от окна и полностью смотрю на него.

— Кто готов?

— Карлос. Только что ответил. Мы договорились о встрече завтра утром. Ты отдаёшь ему Сабину в обмен на тело Валери.

Когда я ничего не говорю — не моргаю, не двигаюсь, не дышу — Киллиан хмурится.

— Ты в порядке, босс?

— Нет.

— Что происходит?

— Нет. Я имею в виду — нет обмену.

Он моргает.

— Прости — что?

— Ты слышал. Скажи Карлосу, что он не получит Сабину обратно.

— Но это был план с самого начала. Я…

— Он её убьёт. Ты знаешь это так же хорошо, как и я. Теперь она для него только обуза.

И тебе не всё равно? Киллиан не говорит этого, но это написано у него на лице.

— А как же Карлос? — парирует он. — Это твой момент для мести. Ты больше никогда его не увидишь. Ты знаешь это так же хорошо, как и я.

Когда я молчу, он теряет терпение.

— Ты просто отпустишь его? Позволишь ему уйти безнаказанным после похищения твоей жены? А как же тело Валери? Её похороны?

Я отвожу взгляд.

— Босс?

— Обмен отменяется. Это моё окончательное решение. А теперь уходи.

Сорок три

Сабина

Я просыпаюсь резко — кожа горячая, дыхание короткое.

Плохой сон?

Нет.

Он.

Я поднимаю голову от подушки и вижу Астора — он сидит в кресле, скрытый тенями. Обе руки лежат на подлокотниках, обе ноги стоят на полу. На нём всё тот же костюм с ужина.

Смотрю на часы — 3:11 ночи.

— Что ты делаешь? — шепчу я, не уверенная, сплю я или нет.

— Смотрю, как ты спишь.

Мы долго смотрим друг на друга, ничего не говоря, но общаясь миллионами слов.

Я улыбаюсь.

Его глаза блестят, и, к моему удивлению, на губах появляется мягкая улыбка. С этим прекрасным образом в голове я переворачиваюсь и снова засыпаю.

Сорок четыре

Сабина

Я нервничаю — но впервые это заставляет меня улыбаться. Потому что мне так сильно не всё равно. Потому что за ужином, который я готовлю для Астора, стоит страсть и гордость.

Утро я провожу, тщательно планируя меню. Это сложно — у меня нет интернета, чтобы проверить ингредиенты. Около полудня в дверях появляется Киллиан и требует список покупок — который, я предполагаю, он передаёт Астору.

Я привожу себя в порядок как могу — использую всю косметику, что у меня есть. Даже подвожу глаза и наношу блеск на губы.

Когда я проснулась утром, у двери лежала стопка свитшотов большого размера — каждый другого цвета. Сначала я растерялась, но когда почувствовала его запах, пропитавший ткань, поняла: это одежда Астора — не его покойной жены — и он принёс её сам.

Похоже, Пришну освободили от этой обязанности. Слава богу.

Я выбираю чёрный свитшот и вместо того, чтобы оставить его висеть мешком на бёдрах, завязываю сбоку узел, обнажая полоску кожи. Очень девяностые гранж.

Я не видела Пришну весь день — кем бы она ни была на самом деле. Я решила выкинуть её из головы, потому что в конце концов — какое мне дело? Астор — мой единственный фокус. Он — то, чего я хочу.

Как обычно, господин особняка весь день просидел запертым в кабинете. Очевидно, он трудоголик. Меня это не удивляет. Теперь, когда я знаю о его скромных корнях, его неустанная преданность делу вызывает у меня гордость.