Мой пульс ускоряется, эмоции начинают перехлёстывать через край.

— Ты держал меня связанной часами. Я не могла ни поесть, ни попить, ни в туалет сходить всё это время. Боже мой, я сейчас могла бы сожрать целую корову — нет, целую пачку чипсов. Я могла бы выпить галлон воды, и у меня адская головная боль. Ты сядешь в тюрьму за это, знаешь? Ты меня похитил…

Хотя Астор смотрит на меня, он не слушает ни слова.

Его взгляд становится таким тёмным, что по рукам бегут мурашки, волосы на затылке встают дыбом от интенсивности.

Я замолкаю и замираю полностью неподвижно.

Медленно он делает шаг вперёд, как лев, готовый к прыжку. Инстинкт кричит бежать, но вместо этого я держу позицию.

Всё тело напрягается в ожидании того, что сейчас произойдёт, но ничто не могло подготовить меня к его следующим словам.

— Пощёчину мне, ещё раз.

Я моргаю, лишившись дара речи от такого требования. Ещё раз ударить его? Этот мужчина хочет, чтобы я ударила его ещё раз? Какого чёрта?

— Ударь меня, — рычит он, его чёрные как ночь глаза впиваются в мои. Грудь начинает тяжело вздыматься.

Я разбудила в нём что-то — что-то опасное, неконтролируемое.

Что-то возбуждающее.

Его тело начинает дрожать. Я чувствую, как от него волнами идут феромоны.

— Ещё раз, Сабина.

В тот миг, когда моя ладонь снова соединяется с его лицом, его глаза вспыхивают диким электричеством. Он хватает меня за плечи, разворачивает и с силой прижимает спиной к стеклянной стене душевой кабины. Моя голова ударяется о стекло, дыхание вышибает из лёгких.

Я задыхаюсь, когда он прижимает мои запястья над головой.

Пятнадцать

Сабина

Лёгкие сдавливает, будто их сдавили в кулак, сердце колотится так, словно вот-вот разорвётся в груди.

Я прижата к стеклянной стене душевой, руки подняты над головой, запястья крепко зажаты в больших, мозолистых ладонях Астора. Он высокий, твёрдый, всем телом прижимается ко мне — его сила ощущается не только в мышцах, но и в самом присутствии. Его запах — боже мой, этот запах — одурманивающая смесь древесного амбра и чистых феромонов, от которой кружится голова.

Он полностью владеет мной, и это сводит с ума от возбуждения.

Он наклоняется ближе, глаза полны огня и безумия. Словно зверь, пробующий на вкус свою добычу, он проводит языком по моим губам.

Мозг коротит. Губы сами собой приоткрываются.

Будто только этого и ждал, он врывается языком в мой рот, скользит по моему языку с восхитительным трением. Всё внимание разделяется между жаром поцелуя и каменной твёрдостью члена, который упирается мне в низ живота.

Я таю в нём, жар пульсирует между ног. Словно он наложил на меня заклинание, и единственная мысль в голове — каково это, когда он войдёт в меня.

Он отпускает одно из моих запястий и резко задёргивает подол платья до талии. Одним движением рвёт тонкие завязки стрингов — ткань падает на пол, щекоча голые ноги. Прохладный воздух касается обнажённой кожи, и по всему телу мгновенно разбегаются мурашки.

Я схожу с ума от желания к этому мужчине.

Его взгляд прикован к моему, пока пальцы скользят между складок.

— Ты такая чёртова мокрая, — шепчет он едва слышно.

В ответ я могу только затрепетать ресницами. Я выгибаюсь навстречу его руке, тело молча умоляет о большем.

Палец проходит по набухшему клитору, и по всему телу прокатывается электрический разряд.

Он выдыхает, будто нашёл величайшее сокровище на свете, и зарывается лицом мне в плечо.

Я наклоняю голову, открывая ему шею полностью, пока он лижет, целует, покусывает мочку уха. Одновременно он медленно чертит крошечные круги вокруг клитора, окончательно уничтожая последнюю работающую клетку моего мозга.

К моему собственному шоку, я чувствую, что уже могу кончить — вот-вот. Но вдруг, так же внезапно, как всё началось, его палец замирает у самого входа. Он выдыхает с тяжёлым стоном, отрывается от моей шеи, и его красивое, высеченное лицо заполняет моё размытое зрение.

Только теперь в нём боль.

Шестнадцать

Астор

Мне требуется вся сила воли, чтобы не сорвать с этой женщины платье и не войти в неё прямо здесь. Я и без того едва держу себя в руках, а её близость сводит с ума окончательно.

Если её вид через комнату уже подчинил меня, то пощёчина разорвала все цепи. Я дрожу изнутри, хочу трахнуть её жёстко, безжалостно, всеми возможными способами, пока мы оба не потеряем способность двигаться.

Я хочу съесть её. Пожрать каждый сантиметр её тела.

Я хочу выпить её. Каждую каплю.

Я хочу кончить в неё, заявить права. Слушать, как она кричит моё имя снова и снова и снова.

Что-то в Сабине Харт разрушает меня, пробуждает звериную собственническую ярость и безумную защиту, активируя самый базовый инстинкт — контролировать и удерживать то, что моё. В её случае — то, что я хочу сделать своим.

Моё.

И вот в чём проблема, верно? Потому что такие, как я, не могут позволить себе отношения. В моей работе женщина — это слабое место. Женщина становится мишенью для врагов. Любовь — это буквально противоположность тому, чем я живу. Ахиллесова пята.

Но будь всё проклято, если Сабина — не самое опьяняющее создание, рядом с которым я когда-либо оказывался.

Стоя в сантиметрах от её лица, я тону в её глазах — они тянут меня, как океан, бесконечная глубина огня и льда. Боли и желания. Моей жизни или моей смерти.

Её пульс бьётся под моими пальцами как сумасшедший. Щёки пылают, дыхание короткое и рваное.

Моё тоже.

Никогда прежде я не испытывал такого голода. В бесконечной пустыне, в которую превратилась моя жизнь, Сабина Харт — внезапный мираж еды и воды.

Что это за чувство? Знаю только одно — я не хочу его отпускать. Что и есть вторая проблема. Я заключил сделку с дьяволом. Её тело в обмен на тело моей жены. Как ни крути, присутствие Сабины в моей жизни — временное.

Так что, может… может, всего на одну ночь — всего на одну ночь — я смогу выгнать из себя это безумие. Трахну её бездумно и уйду.

Это всё, что мне нужно. Всего одна ночь.

Но — нет. Нет, нет, нет, Астор.

Нет.

Плохие вещи случаются, когда берёшь женщину всего на одну ночь.

Семнадцать

Сабина

Астор отпускает мои запястья — руки падают вдоль тела, как мёртвый груз.

— Ещё раз, — говорит он низко, угрожающе.

— Ещё раз? Ч-что?

Проходит секунда, прежде чем я понимаю, что он просит ударить его снова.

— Нет, — отвечаю я без малейшего задора.

— Ещё раз. — Слово рычит в его горле. Он снова дрожит. — Сильно, Сабина. Сильнее. Сделай так, чтобы было больно.

— Зачем?

— Потому что мне нужна причина наказать тебя. Мне нужна причина привязать тебя к кровати и трахать до тех пор, пока ты не кончишь столько раз, что забудешь своё собственное имя.

Я полностью ошеломлена, не могу ответить, не могу думать, не могу дышать. Смотрю на него, разинув рот.

Когда я не бью его, его глаза медленно покрываются льдом.

Переключатель щёлкнул. Выключен.

— Умное решение, мисс Харт.

С этими словами Астор отступает, толкает меня обратно к стене душевой, разворачивается и выходит из ванной, даже не оглянувшись.

Моя челюсть отвисает. Я смотрю на своё раскрасневшееся отражение в зеркале, не в силах осознать, что только что произошло. Этот эмоциональный хлыст.

Я слышу его резкие шаги — он уходит из комнаты.

Сердце колотится, голова кружится, между ног всё мокрое и пульсирующее.

Дверь захлопывается.

Что, чёрт возьми, только что произошло?

Снаружи доносится голос. Вырвавшись из транса, я одёргиваю платье, выскакиваю из ванной, подбегаю к двери и прижимаюсь ухом к дереву.

Это Киллиан.

— Ого, чувак. Ты в порядке, Астор?