— Мама, остановись! — закричала я, выбегая в свет факелов. — Юлиан уже здесь, он сжигает город! Если вы взорвете дворец сейчас, вы не победите, вы просто погибнете вместе с ними!

Мать обернулась. Ее лицо, освещенное огнем факела, выглядело чужим.

— Свобода требует жертв, Лиара. Мы станем мучениками, о которых будут слагать легенды. Габиус не должен был погибнуть зря.

Она чиркнула огнивом.

— Нет! — я бросилась не к ней, а к дочери, закрывая ее своим телом.

В этот момент сверху послышался оглушительный рев. Потолок подвала начал трескаться под весом чего-то огромного. Драконы начали трансформироваться прямо внутри здания, разрушая его собственной массой.

— Илиас, зажигай! — скомандовала мать, но Илиас медлил, глядя на меня и ребенка. В его ледяных глазах впервые промелькнуло сомнение. Одно дело убить себя, но как жить элийцам без Сирены?

Мать не колебалась ни секунды. Увидев сомнение в глазах Илиаса, она вырвала факел из его рук.

— Слабак! — выплюнула она, и в её голосе не осталось ничего человеческого. — История запомнит не твою жалость, а мою победу!

Она резко опустила огонь. Искра жадно впилась в шнур, и тот с шипением змеи пустился в пляс по направлению к грудам динамита. В подвале запахло серой и неминуемой смертью.

— Беги, Лиара! — крикнул Илиас, хватая мать за плечи, пытаясь оттащить её от зарядов, но она вцепилась в опору, как безумная, желая встретить финал в самом сердце своей мести.

Я прижала Сирену к себе, закрывая ей уши и глаза.

— Мамотька, мне страшно! — закричала малышка, вжимаясь в мое плечо.

В этот миг свод над нами окончательно рухнул. Огромная золотая когтистая лапа проломила перекрытие, и в подвал ворвался яростный рык Адама. Он не успел полностью трансформироваться из-за тесноты, но его полудраконий облик внушал ужас: чешуя покрывала руки и грудь, глаза горели расплавленным золотом.

Он увидел горящий шнур, до которого оставались считанные метры. Он увидел меня и Сирену. И он увидел Юлиана, который пикировал сверху в облике огромного золотого ящера, готовясь залить всё подземелье очищающим огнем, чтобы уничтожить и повстанцев, и угрозу взрыва разом. Только драконий король не знал, что в динамите есть и яд…

— Адам! — закричала я, указывая на Сирену.

Выбор был невозможен. Если Адам бросится тушить шнур, он не успеет прикрыть нас от обрушивающихся камней и пламени Юлиана. Если он закроет нас — Ксагрим взлетит на воздух вместе со всеми жителями, как и мы.

Адам принял решение за доли секунды. С утробным ревом он метнулся к нам. Его мощное тело, наполовину покрытое непробиваемой драконьей чешуей, накрыло нас с Сиреной, как живой щит. В тот же миг он ударил хвостом по ближайшей колонне, вызывая направленный обвал, чтобы отсечь нас от ящиков с динамитом.

— Спиной ко мне! — прохрипел он, принимая на себя первый удар пламени Юлиана, который ворвался в пролом.

Шнур коснулся первого ящика.

У меня не было времени на размышления. Против магии Эльдарана действует только магия Эльдарана.

Я вложила все силы, и накрыла потолок и нас защитным куполом. Адам подхватил мою ладонь, на уровне интуиции почувствовав, что я делаю, и добавил своих сил.

Мир исчез в ослепительной белой вспышке. Звук пропал, сменившись невыносимым звоном. Я почувствовала, как нас подбросило, как тяжелое, горячее тело Адама вдавило меня в пол, наш купол жалобно затрещал, принимая на себя всю мощь взрывной волны, летящие камни и обломки дворца.

Где-то там, в эпицентре, исчезли Илиас и моя мать. Они стали той самой искрой, которая должна была сжечь империю, но в итоге лишь похоронила их самих под руинами их собственного гнева.

Когда пыль немного осела, я попыталась пошевелиться. Над нами был завал из огромных глыб, которые чудом удерживались на спине Адама. Он тяжело хрипел, его золотая чешуя была обожжена и покрыта серой пылью, а из ран на спине текла густая темная кровь.

— Сирена... — прошептала я, проверяя дочь. Девочка была в обмороке, но дышала. Я прижала ее к себе, не в силах сдержать чувства.

Адам медленно повернул голову. Его человеческое лицо под слоем копоти было смертельно бледным.

— Город... выжил? — едва слышно спросил он.

Я подняла взгляд вверх через пролом. Большая часть дворца превратилась в руины, но Ксагрим всё еще стоял. Взрывная волна ушла вверх, а не в стороны, благодаря тому, что Адам вовремя обрушил часть свода.

Юлиан спрыгнул вниз, в дымящийся провал, но вместо смертельного удара он протянул руку. Его лицо, еще бледное после комы, не выражало гнева. Взмахом руки он приказал гвардейцам прекратить огонь и помочь разобрать завалы.

— Ты всегда был слишком благороден для этого гнилого мира, Адам, — негромко произнес король драконов, помогая брату подняться. — И ты, Лиара Эльдаран. Уходим, пока здание не сложилось окончательно.

Он лично прикрывал наш отход, пока остатки элийских повстанцев, осознав провал миссии, позорно отступали через канализацию и тайные ходы.

Наступило утро. Ксагрим задыхался от гари и ядовитого зелья, над которым парили драконьи целители, высматривая пострадавших, потому что небо было чистым.

Я видела в окно через тонкую пленку щита, как много жертв принес мятеж, и мое сердце разрывалось. Мне было ужасно больно за свою родину, и за драконов тоже.

Меня отвлек шорох двери.

Адам, перебинтованный и измотанный, зашел в наши покои всего на минуту. Он поцеловал спящую Сирену и крепко прижал меня к себе.

— Осторожно, — прошептала я, зарываясь лицом в его грудь. — Тебе же больно.

— Это пустяки, милая. Дело в другом. Я должен ехать в Элию, Лиара. Там явно хаос после гибели твоей матери. Я наведу порядок, я обещаю, что больше никто не посмеет тронуть твой народ или продать женщину в рабство. Дождись меня.

— Но ты же… — попробовала сказать я, но мое сопротивление подавили страстным поцелуем.

— Не могу остаться, прости. Я должен. Пообещай больше не сбегать? — Адам прижался лбом к моему лбу и заглянул в глаза.

— Обещаю!

Весь день я не отходила от дочери ни на шаг, я просто не могла себя заставить сделать это.

Мы сидели в саду, подальше от разрушенного крыла дворца, где уже очистили воздух. Страх за неё стал моей второй кожей. Но мысли о том, что рассказала мне мать — о сделке моего отца, о том, как драконы используют элиек — не давали покоя.

Когда я увидела Юлиана, идущего по аллее, я не выдержала. Я вскочила, загораживая собой Сирену.

— Как ты мог?! — мой голос дрожал от ярости. — Ты — король! Ты знал о договоре с моим отцом и позволил превратить моих соотечественниц в товар ради вашего несчастного драконьего рода! Это бесчестно, это мерзко! Ты ничем не лучше тех, кто поджигал этот подвал!

Юлиан остановился. Он долго молчал, глядя на свои ладони.

— Война делает нас чудовищами, Лиара, — тихо ответил он. — Мой род вымирал, и я хватался за любую возможность. Парламент сказал, что нашли идеальный способ решения проблемы, только я должен поставить свою подпись без вопросов. Но увидев вчера, как Адам готов был умереть за тебя и этого ребенка... я понял, что мы потеряли не ипостаси. Мы потеряли душу.

Юлиан подошел ближе, его взгляд стал пронзительным.

— Я хочу исправить это. Я раскаиваюсь. Если ты согласишься стать моей женой — официально, королевой Ксарийса — я издам указ о немедленном освобождении всех элиек. Я лично прослежу, чтобы каждая вернулась в свою семью с приданым от казны. Ты станешь их гарантом. Ты наша с Адамом истинная. Когда он провел ритуал кровавого поиска, чтобы найти тебя, мы оба страдали. Именно это помогло мне выйти из комы. Ты особенная, Лиара. Поэтому мы тебя не нашли. Ты Эльдаран.

Я замерла. Стать женой Юлиана означало предать чувства к Адаму. Но на другой чаше весов были тысячи сломанных жизней моих подданных. Пожертвовать собой ради целого народа... Разве не этому меня учили с детства?