— Они не успокоятся, пока не вернут тебя, — подал голос Илиас. Он стоял за моей спиной и вдруг небрежно положил руку мне на плечо, его пальцы собственнически сжались. — Но ты теперь под защитой истинной Элии. Своей родины.

Я дернула плечом, сбрасывая его руку, но он лишь усмехнулся. Я в принципе терпеть не могла, когда кто-то подбирался ко мне со спины.

— Пойдем, — сказала мать, поднимаясь. — Тебе нужно увидеть, ради чего мы здесь гнием. Скоро придет наш час отмщения, милая. Сирена пусть подождет здесь.

Мама кивнула, и одна из служанок отделилась от стены, чтобы увлечь малышку самодельной деревянной игрушкой.

Тем временем мама с Илиасом отвели меня в подвал.

— Только после вас, дорогая, — слащаво протянул мужчина. Я еле сдержалась, чтобы ничего ему не высказать.

Спустившись по крутой лестнице, я едва не вскрикнула. Весь подвал был забит ящиками. Некоторые были вскрыты, и в них плотными рядами лежали палочки динамита, перетянутые бикфордовым шнуром. Здесь было столько взрывчатки, что хватило бы поднять на воздух целый квартал.

— Что это? — прошептала я, чувствуя, как холодный пот стекает по спине.

— Это конец Ксарийса, — спокойно ответил Илиас, подходя к одному из ящиков. — Мы заложим заряды под главные опоры их столицы. В день их великого праздника, когда все лорды-драконы соберутся в одном месте. Один взрыв — и верхушка Ксагрима перестанет существовать. Королева лично вложила свою магию, чтобы вместе с огнем в воздух выделялась ядовитая кислота.

Я в ужасе посмотрела на мать.

— Но там же тысячи людей! Слуги, рабы, торговцы... Ксагрим — это огромный город! Там дети, такие же, как Сирена!

Мать посмотрела на меня своим новым, выжженным войной взглядом.

— На войне не бывает невинных, дочь. Есть только победители и мертвецы. Драконы не жалели нас, когда жгли наши поля и убивали твоего отца. Мы не пожалеем их, когда будем рушить их гнездо.

Я смотрела на горы динамита и понимала, что люди, которых я любила, превратились в чудовищ, немногим лучше тех, от кого они пытались спастись.

— Ты не понимаешь, о чем просишь! — мой голос дрожал, срываясь на крик. — Это не правосудие, мама, это бойня! Ксагрим огромен, там тысячи душ, которые ни разу не держали в руках меча! Там даже живут наши соотечественники!

Мать даже не вздрогнула. Она стояла у стола, скрестив руки на груди, и в тусклом свете подвала казалась высеченной из камня.

— Я прошу о выживании нации, Лиара. Драконы — паразиты. Они выжигают наши земли, забирают наш хлеб, а теперь… — она сделала паузу, — они забирают наше будущее. Те, кто нашел у них пристанище, стали моими личными врагами, как и твоими.

Спор продолжался долго. Я приводила доводы о чести, о магии, о том, что мы станем такими же монстрами, как Юлиан. Но на каждое мое слово у нее был холодный, отточенный годами войны аргумент. Лишь когда я окончательно охрипла, а в глазах потемнело от усталости, мать внезапно смягчилась.

— Хорошо, — она тяжело вздохнула и коснулась моей руки. — Мы обсудим это позже. Ты измотана. Пойдем наверх, Сирена заждалась. Вам обеим нужно отдохнуть.

Мы поднялись в жилую часть дома. За скудным, но вкусным ужином, делом рук нашей поварихи, мать расспрашивала о моем пути. Я рассказала о пяти девушках, которых вывела из плена и сопутствующих обстоятельствах этого мероприятиях. Вспомнились мне и три сестры, оставленные в доме Рена.

— Я не понимаю, зачем они им? — спросила я, помешивая остывшую похлебку. — Драконы всегда считали нас низшей расой. Зачем им похищать простых элиек? Это не просто рабство, в этом есть какая-то система. Словно девушек заманивали в эти силки.

Мать сухо, почти безжизненно улыбнулась.

— Система? О да. Я нашла бумаги твоего отца… Тайники покойного короля Габуса открываются неохотно, но война научила меня взламывать и не такие замки. Я потратила много сил, чтобы остановить буйство драконьего пламени во дворце. Сгорело почти все… Но не самое ценное. Уже потом, чтобы не вызывать подозрения, мы подожгли остатки сами. Я вот этими руками уничтожила собственный дом!

Мама откинулась на спинку стула, и в ее глазах промелькнуло нечто похожее на презрение.

— Юлиан, тот, которого ты хочешь спасти, заключил договор с твоим отцом еще до начала открытой войны. Габус продал свой народ, Лиара. Официально это называлось союзом на взаимовыгодных условиях. Суть была проста: драконы вырождаются. Без элийской крови их женщины почти не вынашивают наследников с полноценной ипостасью. Наша кровь — это катализатор. Габус позволил им покупать наших дочерей. А когда он умер и началась резня, драконы решили, что платить больше не нужно. Проще брать силой и продавать элиек на рынках Ксарийса как инкубаторы.

Я почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Мой отец… мой отец, ко всем своим недостаткам, торговал женщинами собственного королевства?

— И ты… ты знала об этом? Почему это не прекратилось? — прошептала я.

Мать безразлично пожала плечами, отпивая воду.

— Какая разница теперь? Эти мелочи будут не важны, когда Юлиан умрет. Смерть короля-дракона аннулирует все сделки. Его люди успокоятся.

Весь остаток вечера я провела как в тумане. Вернувшись в выделенную мне спальню, я просто рухнула на кровать.

Несколько дней я не выходила из комнаты, приходя в себя от осознания того, в какой грязи погряз мой род и всё наше величие. Многое мне стало понятно. Как и план отца на меня. Я была первой, на ком начался эксперимент по смешению крови.

На четвертый день я приняла решение. Я не стану частью этого круга ненависти. Я заберу Сирену и мы исчезнем. Двинемся дальше, в королевство Черных драконов, потому что как спасти этих людей, я не имела ни малейшего представления, да и мама вряд ли уступит мне власть.

Я нашла мать в ее кабинете.

— Я не буду в этом участвовать, — твердо сказала я. — Делайте что хотите, взрывайте хоть весь мир, но без меня. Я ухожу.

Мать даже не подняла глаз от карты.

— Как пожелаешь, Лиара. Иди, проветрись. Тебе нужно очистить голову. Ты слишком долго сидела в одиночестве.

Странное спокойствие в ее голосе меня не насторожило. Окрыленная призрачной свободой, я вышла на улицу, долго бродила по серым переулкам, вдыхая кислый воздух окраин, а затем поспешила назад, в комнату к дочери. Мне нужно было обнять ее и начать собирать вещи. У Сирены снова был ее зайчик: она настояла, чтобы мы как-нибудь зашли в гости к зайчику.

Я распахнула дверь в нашу комнату.

— Сирена, милая, собирай своего зайч…

Слова застряли в горле. Кроватка была пуста. Сирены не было ни на постели, ни под столом. На моем стуле, вольготно раскинувшись и закинув ногу на ногу, сидел Илиас. Он вертел в руках маленькую тряпичную куклу моей дочери, которую мама подарила ей на днях, и широко, хищно улыбался.

— Где моя дочь?! — закричала я, бросаясь к нему. Я готова была убить Илиаса на месте.

— Тише, Лиара, — он легко перехватил мои запястья одной рукой. — Девочка в надежных руках. С ней играют, ее кормят сладостями. Она живет так, как заслуживает будущая королева Элии.

В комнату без стука вошла мать. Ее лицо снова стало той самой непроницаемой маской, которую я видела в подвале.

— Сирена побудет со мной, — холодно произнесла она. — Пока ты не образумишься и не сделаешь то, что нужно твоему королевству.

— Что вам нужно? — прохрипела я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Я… просто не ожидала такого поворота.

— Всё просто, — мать подошла вплотную. — Ты вернешься во дворец. Адам ищет тебя, он одержим тобой. Ты вернешься к нему, будешь ласковой, разделишь с ним постель… Ты должна полностью отвлечь его внимание и охрану на одну ночь. Этого времени хватит нашим людям, чтобы пронести динамит в подземелья дворца под видом поставок провизии. Как только дело будет сделано — ты получишь дочь назад. И не раньше.