Саша посмотрела на пиццу, потом на него, как на инопланетянина, предлагающего пробыть местной почвы. – Я не ем фастфуд, Осипов. Особенно на публичных мероприятиях с сомнительной санитарной обстановкой. Это источник трансжиров, избытка соли, консервантов и потенциальных пищевых отравлений.

Рома закатил глаза, но ухмыльнулся. – Ох уж этот твой перфекционизм! Живи немного, Сокол! Хотя бы кусочек? – Он отломил кусок от своего ломтя и поднес к ее губам с преувеличенно нежным видом. – Ааам!

Именно в этот момент всё и пошло наперекосяк.

Во-первых, Саша уловила запах. Сладковато-приторный, знакомый и ненавистный. Ананас. Он был везде на этом проклятом куске.

Во-вторых, она увидела, как через толпу пробирается Никита Крюков. Идеальный, как всегда, в темной рубашке, его карие глаза уже были прикованы к ним. К ней. С тем же выражением скучающего превосходства. Рядом с ним – Оля, в очередном вызывающе дорогом платье.

В-третьих, Рома, увлекшись ролью «заботливого парня», поднес кусочек пиццы с ананасом слишком близко. Почти касаясь ее губ.

Щелчок. В Саше что-то сломалось. Контроль, терпение, пункты контракта – все смешалось в клубок ярости и паники.

– НЕТ! – ее голос, резкий и громкий, как выстрел, прорезал музыку и гул вокруг. Несколько голов поблизости повернулись. – Убери эту… эту гастрономическую диверсию! Ты что, не читал пункт 4.3 контракта?! «Запрещено упоминать, предлагать или заставлять употреблять ананасы в пицце в присутствии Александры Андриановой»! И тем более подносить их к моему лицу! Это не просто вредно, это – оскорбление здравого смысла и вкусовых рецепторов! Ананас в пицце – это как… как носки в сандалиях! Как кетчуп в чае! Это АБСУРД! КУЛИНАРНОЕ КОЩУНСТВО!

Она отшатнулась, как от ядовитой змеи, ее лицо исказилось искренним отвращением. Рома замер с кусочком пиццы в воздухе, его глаза округлились от искреннего изумления. Он ожидал сопротивления, но не ядерного взрыва сарказма и научного обоснования.

Тишина, воцарившаяся в их маленьком радиусе, была оглушительной. Музыка играла, но вокруг них все замерли, наблюдая за спектаклем. Саша видела, как Никита остановился в паре шагов, его брови поползли вверх. На его губах играла та самая тонкая, ядовитая улыбка. Оля хихикнула.

– Ого, – произнес Рома, медленно опуская злополучный кусок. – Ты прямо… поэтична в своей ненависти. Ладно, ладно, ананасы под запретом. Принято. – Он попытался шутливо подмигнуть, но Саша была неумолима, адреналин и унижение (опять перед Никитой!) лили масло в огонь.

— Это не ненависть, это констатация фактов! — ее голос все еще дрожал от негодования. — Пицца — это сбалансированное сочетание теста, томатного соуса, сыра и качественных начинок! Ананас нарушает кислотно-щелочной баланс, перебивает вкус других ингредиентов своей приторностью и превращает блюдо в сладкую мокрую кашу! Это не сочетается на химическом уровне! Это…

— Дорогая.

Слово прозвучало тихо, но с такой неожиданной теплотой и… уверенностью, что Саша резко замолчала, словно ей перекрыли кислород. Рома смотрел на нее не с раздражением или насмешкой, а с какой-то странной, мягкой укоризной. Он осторожно взял ее руку (нарушая пункт о минимальном контакте, но сейчас это казалось неважным). Его пальцы были теплыми и твердыми.

– Дорогая, – повторил он, и это слово, произнесенное им, прозвучало так естественно, что у Саши перехватило дыхание. – Я понял. Никаких ананасов. Клянусь. Но давай не будем портить вечер лекцией о пищевой химии, а? – Он улыбнулся ей, и в его зеленых глазах была не просто игра, а что-то вроде… понимания? Или ловкости? – Иди сюда. – Он легонько потянул ее за руку, притягивая чуть ближе, не в объятия, а просто сокращая дистанцию. Защищая. От взглядов. От Никиты. От ее собственной истерики. – Просто дыши. Я же твой парень, помнишь? Я на твоей стороне. Даже в войне против ананасов.

Саша замерла. Его тепло, его тихий голос, это странное слово «дорогая», произнесенное без тени издевки, обезоружили ее. Ярость схлынула, оставив после себя жгучий стыд и растерянность. Она позволила ему держать свою руку, чувствуя, как дрожь в пальцах понемногу утихает. Она не смотрела на Никиту, но чувствовала его взгляд. Теперь в нем уже не было чистой насмешки. Было… недоумение. Смешанное с раздражением. «Она? С этим клоуном? И он… успокаивает ее?»

Этого момента ждала Варя. Затаив дыхание за спиной высокого баскетболиста, она снимала всё на свой телефон. Начало с ананасовой атакой, взрыв Саши, яростную тираду, потом — резкую смену тона, когда Рома взял ее руку и назвал «дорогой». Этот переход от ядерной войны к внезапному, почти нежному затишью был золотым контентом. Варя не удержалась от довольной ухмылки. «Глеб, ты гений с твоей идеей камеры на очках, но живое участие — вне конкуренции».

Через десять минут, пока Саша, все еще слегка дрожащая внутри, пыталась вести с Ромой вымученно-вежливый разговор о погоде (он терпеливо кивал, изредка бросая осторожные взгляды на ее лицо), а Никита наблюдал за ними из тени с непроницаемым выражением лица, Ромин телефон завибрировал.

Он достал его, взглянул на экран. Это было сообщение от Вари. Ссылка. И текст: «Ром, ты гений! Смотри, что я сняла! Это же чистый алмаз!»

Рома щелкнул по ссылке. Открылся ТикТок. Видео было коротким, но шедевральным:

Кадр 1: Рома нежно подносит пиццу к Саше, дурашливо улыбаясь.

Кадр 2: Саша, лицо искажено отвращением и гневом: «Убери эту гастрономическую диверсию!» (Звук был четким).

Кадр 3: Ее яростная тирада про ананасы, кощунство и химию (ускорено для драматизма).

Кадр 4: Рома, застывший с пиццей в руке, с выражением полного шока.

Кадр 5: Резкий переход. Рома берет ее руку, смотрит в глаза: «Дорогая…»

Кадр 6: Саша, замершая, с широко раскрытыми глазами, весь ее гнев сменяется шоком от слова «дорогая» и его тона.

Конец. Черный экран с текстом: «Любовь сильнее ананасов? #НеожиданнаяПара #УниверДрама #АнанасовыйАд»

Рома замер. Потом медленно-медленно поднял глаза на Сашу. Она, почуяв неладное, нахмурилась.

– Что?

– Эээ… – Рома заерзал. – Помнишь Варю? И ее телефон?

Саша почувствовала ледяную волну, прокатившуюся по спине. — Осипов… Что ты натворил?

— Я? Ничего! Это она! Но… — он нервно проглотил. — Видео… Оно уже… немного вирусное.

Он повернул экран к ней. Саша увидела себя – неистовую, кричащую, с глазами, полными безумия и ненависти к ананасам. Потом – его руку, берущую ее руку. Его взгляд. Слово «дорогая». Свой собственный шокированный вид. Унижение. Голое, беспощадное. Видео уже набрало 5 тысяч просмотров. И счетчик рос на глазах.

Комментарии:

«БОЖЕ, ЭТО ШЕДЕВР! Она его ненавидит! #АнанасовыйАд – это гениально!»

«Она психованная, но он такой милый с этим "дорогая" 😭 #НеожиданнаяПара»

«Чувак, беги! Она тебя прибьет этой пиццей!»

«Ананасы в пицце – преступление! Я с ней! #TeamNoPineapple»

«Это постановка? Выглядит слишком реально. Она же реально в бешенстве!»

«Он назвал ее "дорогая"! 😍 #РомАлекс»

Саша смотрела на экран, чувствуя, как лицо горит огнем, а внутри все сжимается в ледяной ком. Она видела, как Никита, тоже заметивший ажиотаж вокруг телефонов, достал свой. Увидел видео. Его тонкие губы растянулись в широкой, искренне довольной улыбке. Он показал видео Оле, и та громко рассмеялась. Потом он поднял глаза, поймал взгляд Саши и медленно, преувеличенно аплодировал. Беззвучно. С тем же презрением и торжеством.

Контроль. Ее главное оружие. Ее щит. Его не просто сломали – его публично растоптали. И превратили в мем. В посмешище.

– Удалить, – прошипела Саша, голос был хриплым и чужим. – УДАЛИТЬ ЭТО СЕЙЧАС ЖЕ! ЭТО НАРУШЕНИЕ КОНТРАКТА! ПУНКТ 5.1: «НИКАКИХ ПУБЛИЧНЫХ КОНФУЗОВ»! ТЫ…

Но Рома смотрел не на нее. Он смотрел на экран, на лавину комментариев, на стремительно растущее число просмотров и подписчиков. В его глазах вспыхнул знакомый азарт, смешанный с неожиданным восхищением.